Темными ночами

      В Гравити Фолз стоял июльский зной. Жестокое солнце обжигало листву и высушивало тонкие лесные ручьи, заставляя его обитателей задыхаться в своих норах и берлогах. В городе было только хуже, здесь размашистые ветви елей не могли защитить широкие проселочные дороги и дома с раскалёнными металлическими крышами.       Жители переживали жару, прячась под старыми капающими кондиционерами в дальних комнатах тесных квартир. Только к вечеру на улицах можно было увидеть несколько особо заботливых мам и их детей, успевших соскучиться за весь день.       Но Диппер с Мейбл предпочитали не выходить из дома вообще.        — Дипе-е-ер, — протянула сестренка. — Мне ску-учно.        — Я знаю, Мейбл, я знаю.       Они лежали рядом на прохладном деревянном полу. Девочка уже который час пыталась придумать, чем бы себя развлечь в чужом доме. Сидеть так долго на одном месте было не в её привычках и это начинало раздражать. Всё лето они с братом могли играть в придуманные ими же игры и ловить лесных монстров, охотиться на тайны. Но теперь, когда их дом отобрали, они были вынуждены сидеть смирно, битый час наблюдая, как в пыльном углу на кресле-качалке вяжет пусть и милая, но чужая бабушка.       Для Диппера это заточение не казалось таким ужасным. В конце концов он давно хотел иметь столько времени на размышления. И пускай судьба дала ему такой шанс самым дурацким способом, подумать всё же было о чём. Когда они только приехали к дядюшке Стэнли в Хижину Чудес, ничто не предвещало не только беды, но и вообще чего-либо, увлекательней сосен вокруг.       Началось всё, наверное, с книги. Выполняя нелепые задания дяди в лесной глуши, он нашел старый дневник. Десятки страниц были исписаны причудливыми символами и рисунками. Он сразу понял, что это не просто фантазии автора, а что тетрадь скрывает в себе загадки «скучного» городка. Конечно, он взял его себе и хранил это в тайне. Ночью, перечитывая его снова и снова, держа фонарик под одеялом, Дипперу всё казалось, что чернильные монстры оживают и вот-вот нападут из-за угла. Иногда так и случалось, и им с сестрой приходилось бороться. Иногда шумной компанией, иногда в одиночку — это не имело большого веса для близнецов.       Но с недавних пор лето стало тянуться бесконечной вереницей неудач. С того момента, как этот малолетний мошенник Гидеон будто поклялся насолить Пайнсам, всё шло не по плану. Встреча с демоном, затем переезд к Бабулите. Теперь близнецы почти не видят дядю Стэна, тот вечно бегает по различным установкам, пытаясь вернуть себе право на Хижину, а вечерами пропадает в барах. Диппер вот уже как неделю не виделся с Венди.       Наверное, всем нравится проводить время с ребятами постарше. С ними мы чувствуем себя уверенней, хотя иногда теряемся или совсем боимся подать голос. Однако для Диппера даже эта проблескивающая самоуверенность притуплялась чувством влюбленности. Он и сам плохо понимал, как он влюбился так быстро и во что именно. Но у этой девчонки всё было в ладу, она никогда не врала о том что думает или чувствует, делала то, что ей хочется, не стеснялась выглядеть грубо, если ей так хотелось. Возможно Диппер, сам того не осознавая, просто устал от взломов бесконечных замков и раскрытий тайн, а общаться с Венди было так легко.       Пусть её незамысловатых советов не хватало как никогда, сейчас он всё же сосредоточился на вопросе более насущном. Необходимо было вернуть Хижину чудес. Забрать её силой — не в его стиле, да и чего уж там — этих сил просто не хватало. А значит он должен был обхитрить его, докопаться до сущности его плана, понять, зачем он это делает.       Думать мешал телевизор. Монотонной колыбелью он без толку повторял одно и тоже: «Гидеон перестраивает старую хижину в знаменательный парк развлечений», «От устаревшей хижины скоро не останется и следа», «Парк развлечений Гидеона откроется уже через неделю и жители наконец смогут забыть о злосчастной хи...».       И без того тусклый экран монитора совсем погас. Диппер обернулся. Бабулита выдернула провод, тем самым заставив обидчика замолчать и указала взглядом на Мейбл. Девочка сидела на своем прежнем месте, обняв колени, и тихо всхлипывала, невольно дергая плечами. Она быстро почувствовала на себе взгляды и так же быстро поняла почему все так обеспокоены. Да, конечно, она плакала, и плакала часто, но она впервые плакала так. В любой другой день её брат придумал бы новую игру или показал бы незнакомого мальчика, чтобы её отвлечь. И тогда обида и грусть отступали, давая возможность спокойно решить проблему.       Но этот раз был другой. Она плакала не навзрыд, а просто смахивала слезинки со щёк. Наверное дело было в том, что она знала, что сейчас никакое внимание ей не поможет, так же как и ничего не сможет её отвлечь от одной мысли:        - Диппер, это же наш дом.       Так они просидели в неподвижности ещё долго. Никто ничего не мог сказать и не мог ничего сделать, да и не хотелось. Каждый старался думать о своём.       Близнецы обнялись. Диппер никогда не видел Мейбл настолько убитой. Он долго перебирал в голове всё, что её когда-либо веселило и пытался слепить это в одну кучу, чтоб сейчас хоть на минутку уловить взглядом её улыбку. Но все идеи будто разваливались, не давали словить себя за хвост и безвозвратно ускользали. Он ненавидел это чувство беспомощности и бесполезности. Что бы он сейчас не сделал, это не поможет, никого не спасёт. И тогда он сдался.       Это не было признанием поражения, а лишь маленький перерыв для утомленного долгим днём мозга.        — Мейбл, я..        — Наверное нам стоит ложиться, уже поздно, — Бабулита стала раскладывать старый диван, поскрипывая костями. Дети быстро поднялись и помогли ей застелить постель.       Уже через минуту в доме было темно. Конечно, никто не уснул бы так быстро, однако в противном случаи им пришлось бы искать новые и новые силы на поддержку неловких и бессмысленных разговоров на ночь.       Однако сложней всего уснуть было Дипперу. Расслабившись всего на несколько минут, мысли стали поступать в голову быстрее, с новой силой, и их уже никак не удавалось заткнуть. Он не мог сдаться и позволить слезам сестры пролиться даром. Это не был крик о помощи и не была обычная усталость, для него это был знак. Первый предвестник беды, а значит и сигнал к действию. Нужно было что-то делать и немедленно.

***

      Было душно и противно. Воздух вокруг будто загрязнялся с каждой минутой от пыли и пота. К тому же попеременно мог подуть лёгкий, но совсем не летний, а влажный и ледяной ветер с гор.       Но за спиной был его надежный рюкзак, защищающий от любого порыва. В нём на ходу трясся фонарик, истрёпанный дневник, бинокль и крепкая рогатка с 4 камешками, идеально подходящими по размеру. Он надеялся, что она никогда не пойдет в ход против людей, даже таких как Гидеон, но он успокаивал себя снова и снова, что взял её только на случай неожиданной встречи с лесными монстрами.       Тем временем, в комнате с треугольным окном разгорался нешуточный спор. Низкий, упитанный ребёнок с аккуратно уложенными, высветленными волосами, в строгом белом костюме и демон — невесомый парящий треугольник. На деле же они были похожи как никто. Самовлюбленные, испорченные прохвосты. Наверняка именно эта схожесть никогда не давала им договориться.        — Ты не выполнил свою часть сделки, Билл, а значит и я ничего тебе не должен, — пролепетал Гидеон своим привычным писклявым голоском.        — Тогда заключим новую сделку. Я знаю, что ты ищешь в хижине на самом деле.       Билл развёл руками в воздухе, показывая Гидеону что-то на подобии голограммы, полупрозрачное изображение обшарпанной книжонки с аккуратно выведенной цифрой 1.       «Первый дневник», — глаза Гидеона округлились, он начал прыгать, вытянув пухлые поросячьи ручки вверх, и пытался достать до призрачной картинки.       За долгое время он был близок к первому дневнику как никогда. Гидеон был уверен, как ни в чём другом, что тайны Гравити Фолз должны принадлежать именно ему. Ведь первый дневник сам нашел его, а не на оборот.       Два года назад, когда он был очередным учеником младшей школы, ему приходилось тяжко. Низкого и толстого его бесконечно обижали. Каждый день маршрут Гидеона домой должен был отличатся от вчерашнего. В противном случае, когда коротенькие ножки не справлялись и рослые одноклассники догоняли его, домой он возвращался с синяками, и ещё несколько дней подряд его за это дразнили даже девчонки.       Но последний такой случай особо не задался. Возможно дело было в отвратной дождливой погоде, возможно мальчишки спланировали всё заранее, а возможно это была просто воля случая.       Гидеон бежал как никогда быстро, только пятки и сверкали. Он уж было расслабился и заулыбался — дом за последним поворотом и сегодня он не будет бит. Пару метров, пару шагов, поворот. У его ворот стоял чужой мальчишка, жуя соломинку. Этого мальчика Гидеон не знал. Наверняка новенький, или просто новенький в компании забияк, но в любом случае лучше было не рисковать и беглец завернул снова.       Ноги страшно ныли, скуля за обещанным и отобранным отдыхом. Гидеону казалось, он вот-вот сдастся, упадёт на асфальт и будет плакать, пока тяжелые кроссовки будут замахиваться над его телом снова и снова. Но он бежал пока не очутился в совсем незнакомом ему районе. Здесь были только гаражи да свалка.       Его догоняли и нельзя было медлить. Кто-то, видимо выбившись из сил, уже смог остановится и поднять камень, чтоб попасть Гидеону в спину. Тогда глаза жертвы быстро отыскали спасительный уголок. Из земли торчала старая канализационная труба, высушенная многонедельной засухой и снова намоченная дождем. «Никто из этих громил туда не пролезет, как бы они не пытались».       И он оказался прав. Какое-то время насильники пихали туда руки и ноги, затем в ход пошли палки, но труба оказалась на удачу длинной, и все их попытки провалились с треском.       «Ничего, Малыш Гидеон, ведь завтра ты тоже будешь идти со школы, а спрятавшись в самой узкой трубе ты только доказал свою трусость и слабость! Пойдемте, ребята, оно того не стоит», — с этими словами и последними плевками в сторону замученного ребёнка, они стали отдалятся. Ещё долго слышался глупый смех и его новая кличка «Малыш», намертво к нему прицепившаяся, однако опасность всё же миновала.       Гидеону было обидно и больно. Ноги всё так же ныли, от неестественной позы и недавнего удара камнем болела спина. Он развернулся чтобы лечь перед долгой дорогой домой, и его рука нащупала в темноте какой-то предмет. Это был тот самый дневник.       Той ночью он практически не спал. Страница за страницей он изучал загадочный язык, вчитываясь в каждый символ в надежде понять, для чего именно нужно это заклинание. Конечно, он не мог быть уверен, что это не обычные сказки особо изобретательного писаки. И всё же для равновесия, не дав ему силы и особого здоровья, природа дала ему хитрость и настойчивость. Так что он не был из тех людей, кто отказался бы от руки помощи судьбы из-за какого-либо сомнения.       В течении нескольких следующих месяцев он дал своему отцу удачу, тем самым улучшив свое положение, избавился от мальчишек, что вечно его доставали, а главное — наколдовал себе дар предвидения. Он мог узнать имя, возраст и последние пару мыслей любого человека. Тогда он организовал и разрекламировал «Шатер телепатии Малыша Гидеона». Дела шли в гору. Гидеон реализовывал свой потенциал, жил, как ему самому хотелось, и всё же одна мысль не давала ему покоя.       На дневнике, что дал ему такую жизнь, была выведена цифра «2». Возможно ли, что есть и первый дневник и может ли он тоже быть в Гравити Фолз? Какие тайны откроет он? А главное, что ему может дать такое количество магии?       И вот теперь ответы на все его вопросы были так близко. Достать первый дневник было первой необходимостью.        — Скажи мне где он, Билл, и я выполню всё, что пожелаешь.       Глаза Гидеона пылали жаждой власти. Билл протянул ему руку и вот уже был готов заключить сделку, как почувствовал что-то неладное. Кто-то следил за ними. Чье-то частое сердцебиение не давало ему слышать и мыслить ясно. Одноглазый перенаправил свой взгляд через плечо Гидеона. В окне, испуганное и возбуждённое разговором, выглядывало лицо Диппера. Его ноги соскальзывали с черепушки крыши, и потому он постоянно скатывался и трясся. Однако его взгляд беспрерывно был устремлен на Билла.       Это была их вторая встреча, а первая прошла не особо удачно. Биллу казалось, что он уже достиг своей цели, и эта эйфория не давала ему сосредоточиться. Диппер тогда победил только потому что захотел. Он не ставил демона ни во что, самодовольный простак со спецэффектами, которого в один ход обставил подросток. Но теперь его мнение менялось. Билл мог быть и рассудительным, строить планы на много шагов вперед, мог заманивать и плутать карты.       Но сейчас было не до восхищения. Не то чтобы первый дневник был особо нужен ему самому, но нельзя, чтобы он попал в руки к Гидеону. Тогда не только Пайнсам, но и всему Графиви Фолз не поздоровится.       И вот глаз жёлтого демона сфокусировался на мальчике, так отчаянно пытавшегося не упасть с крыши ради его секрета.        — Сделка отменяется, — и Билл исчез.       Пока Гидеон бился в истерике за утраченной возможностью и проклинал обманщика, Диппер наконец смог осмотреть комнату, что когда-то принадлежала им с сестрой.       Всё, что они не успели собрать было выброшено или разломано, мебель вынесли. Посреди комнаты теперь стоял огромный, нелепый и неоправданно дорогой стол Гидеона из красного дерева. От прежнего уюта не осталось и следа. Ему стало горько. Всё, что теперь могло напомнить о их с Мейбл существовании, это непонятные каракули розовым маркером на стенах, которые должно быть вот-вот сотрут вместе с остальным летом.

***

      Шли дни, но для Пайнсов ничего не менялось. Диппер сидел дома и продолжал расшифровывать загадки дневника, пускай и без бывшего энтузиазма.       Мейбл последнее время пропадала с подругами. Ей надоел старый дом, в котором они должны были теперь переждать лето. Они с Диппером почти не виделись, хотя она все чаще и чаще думала о брате. Конечно, всех потрепало случившееся, но он поменялся до неузнаваемости. Он не высыпался и почти не ел. Мешки под его глазами всё росли, а сам он истощал.       Вечером, когда они уже ложились спать, она спросила что с братом на прямую и, на удивление, ответ не заставил её ждать.        — Мне постоянно снится Билл. На утро я ничего не помню, но он, должно быть, мучает меня. Потому что просыпаюсь я уставшим, резко и всегда в холодном поту.       Он сказал правду, но о кое-чем всё же умолчал, хотя и хотел признаться. Часть снов он помнил, не картинки и не слова, но чувства. Холодное железо вдоль хребта, ноющие суставы и головную боль.       Раздался хлопок дверей.        — Дядя Стэн? — глаза Мейбл светились надеждой, в то время как глаза Диппера мутнели от сомнений.        — Не может быть, он не приходит так рано.       Но это был он. Не смотря на трудный день, сегодня ему не хотелось забыться в баре. Он вернулся раньше чтобы сказать детям плохую новость и быть в эту минуту с ними.        — Всё. Теперь точно всё, дети. Боюсь, что для вас это лето закончилось.        — Дядя Стэн? — Мейбл подошла ближе и села рядом, обняв дедушку за колючую шею.        — Все документы и сама хижина у Гидеона. Я ничего не могу с этим поделать.       Хотел бы он сейчас быть с ними, как и планировал, но что-то ему не давало. Он посадил Мейбл на диван, ушёл к себе и закрыл дверь. До самого утра он будет думать о том, что случилось и о том, что он сделал не так. Когда лето только началось, внучата казались ему только лишними хлопотами. Но дети быстро влюбили его в себя и теперь он никак не мог смириться с тем, что уже завтра их нужно было посадить на автобус и отправить домой.       В комнате близнецов свет давно погас. Они недолго обсуждали произошедшее, вспоминали прошедший месяц, лучший на их памяти, и уже было почти смирились. Мейбл, уставшая, свернулась клубочком и быстро уснула. Она ворочалась во сне и что-то бормотала о Калифорнии.       Её брат решительно не давал себе спать. От такого отдыха, где Билл то ли пытал его, то ли просто пытался выбить у него землю из-под ног, не было никакого толку. А так он, по крайней мере, мог хотя бы рассуждать.       Демоны тоже не спят. Занавески на окне колыхались, хотя окна были закрыты. Диппер понял, что не будет ему покоя, пока одноглазый не получит своё.        — Выходи, Билл.       Ему не было страшно, он даже не встал с кровати и не вынул рук из-за головы.        — Чего тебе от меня нужно?        — Холодноват прием как для того, кто может вернуть тебе дом.        — Что ты требуешь в замен?       Диппер пытался лежать спокойно и не подавать виду, но они оба знали, что он боится и волнуется, что на самом деле он готов заключить сделку на любых условиях.        — Я кое-что тебе покажу.        — И всё?       Это не могло быть всё. Должен был быть какой-то подвох. Заключая сделки, Билл не может врать. Может недоговаривать, искривить или приукрасить, но врать не может. Значит, дело было не в этом. Возможно, Биллу самому было нужно чтобы Диппер что-то увидел, или он не мог туда пройти без его помощи.        — И всё.        — По рукам.       И сделка состоялась. На следующее утро по новостям объявили, что Гидеон возвращает Хижину Пайнсам, и в их доме начался праздник. Для себя они решили, что наверняка даже этот капризный ребёнок не может всё контролировать, наверняка он сделал ошибку, которая потянула за собой другие, более серьезные и грубые, которые привели к такому исходу, роковому для самого Гидеона.       Когда все праздновали и собирали вещи для переезда, Диппер продумывал варианты. Как Билл сделал это так быстро? Будто готовился к этому заранее. Конечно, он пообещал Гидеону второй дневник взамен на Хижину, и тот, должно быть, пел и танцевал, пожимая руку демону. И всё же слишком быстро.       Но вместе с мыслями тяжесть быстро ушла когда в комнату прибежала его сестра в глупой праздничной шляпе и с ручной свиньей. Она почти закончила со сборами и не могла нарадоваться счастливой случайности. Что бы не придумал Билл, это не будет слишком много, взамен на их лето. Мейбл уже продумала новые развлечения и теперь планировала размещение оставшихся плакатов на её стене.       Пускай и пришлось убирать в каждом уголке дома, расставлять всё на свои места и наново раскладывать вещи, вернулось всё на круги своя довольно быстро. Уже через несколько дней казалось, что ничего плохого и не было, а о случившемся напоминали только зачеркнутые чёрным маркером дни в розовом календаре Мейбл.       Теперь будто подразумевалось, что их лето никогда не закончится. Оно непобедимо шло вперед день за днём, несмотря на Билла, несмотря на Гидеона и на остальные злоключения.       Поначалу, с головой уходя в новые загадки, Диппер было и забыл, что он всё ещё должен услугу демону. Но уже через неделю он стал повсюду видеть треугольники, ему стали сниться желтые глаза, а от любого шороха сосновых ветвей его самого бросало в дрожь.       Наверняка Билл просто мучил его, тянул время и хотел, чтобы мальчик сам его позвал.       Так оно и случилось. Диппер больше не хотел и не мог загонять себя, прячась по углам от каждой тени. И тогда он собрал рюкзак, тепло оделся, ночью проскользнул мимо дяди Стэна, спящего перед телевизором, и зашел в глухой лес. Всё это до чертиков напоминало ему недавнюю ночь, с которой всё и началось.       Чем гуще была чаща, тем сильнее была его злость. Когда он зашёл, как ему казалось, достаточно далеко, он был готов выкрикивать имя Билла снова и снова пока тот не отзовется, проклинать его. Но не всё случается так, как нам хотелось бы, и не всегда мы так сильны, как нам кажется. Остановившись на секунду и подумав о том, что сейчас случится, Дипперу больше не хотелось кричать. Он сел у сосны, снял свой рюкзак и отдышался.        — Выходи, Билл. Выходи наконец.       Легкий ветер колыхал верхушки сосен. Ночь была темной, и всё же звезды иногда выглядывали из-за туч. В этот раз демон захотел появиться иначе, не так как обычно, ему захотелось выделить эту ночь. Без скрипа, без шума и жёлтого света. Он появился вдалеке, чтобы не нарушать покой мальчика, и медленно подходил к нему. Между деревьями замелькали тени. Постепенно они сошлись в одну, которую и отбрасывал Билл. Он стоял напротив мальчика и не знал как начать разговор, отдавая эту привилегию Дипперу.        — Как ты замучил меня за эту неделю.        — Тем, что не проникал в твои сны?       Ответить было нечего. Конечно, он вовсе не это имел в виду, но в конце концов всё правда сводилось к этому. Ведь в реальности они и раньше не встречались, а все эти знаки он мог придумать сам. У страха глаза велики.       Сейчас Дипперу хотелось просто покончить со всем этим, и он смирно ждал, пока одноглазый приступит к делу.        — Мы договорились, что я покажу тебе кое-что. Но поскольку это потребует полного послушания, мне придется одолжить твое тело.       Всё стало на свои места. Вот в чём и был подвох, та самая деталь, доля лжи, которую он пытался вычислить. Но демон промышляет обманами не первую сотню лет, и шансы Диппера были не так велики, он и сам это понимал.       Ослушаться теперь он все равно не мог. Разозлившись теперь на себя и на эту опрометчивую глупость, а вовсе не на Билла, ему удалось смириться. Он встал и развёл руки, приветствуя и приглашая зло в своё тело.       Теперь Билл получит то, что хочет. И больше не нужно было притворяться добряком. Он увеличился, воспарил над жертвой, а его глаз покраснели. Подул ветер, и несколько ярко-желтых молний ударило в дерево, о которое опёрся Диппер. Скрипучий злобный смех звенел в лесу, а голос Билла снова и снова раздавался эхом.        — Больно будет.

***

      Первое, что понял Диппер — в глазах потемнело, а в ушах раздавался долгий, монотонный писк. Затем всё тело окоченело. Ледяная рука трогала его живот, дразняще поднималась к груди, обхватила шею. Демон сильно сжал детскую челюсть и та с хрустом разжалась. Костлявыми пальцами Билл щекотал язык, пробираясь к глотке и дальше. Только сейчас стало ясно, что он буквально влезет в тело мальчика.       Дышать стало невозможно, так же как и подавлять рвотные рефлексы. Захлебываясь в слезах и спазматическом кашле, то ли от страха, то ли от нехватки кислорода, Диппер потерял сознание.       И вот по лесу, путаясь в собственных ногах, вперевалку шло живое чучело. Его хищные глаза горели жёлтым, освещая долгий путь обратно, к Хижине Чудес.