Темными ночами

      Пока в мрачных тенях прятались сонные птицы, а в сухой листве шныряли крысы, Диппер томною тенью волочился за собственным телом и никак не мог понять, как это произошло.       В школе его научили мыслить трезво и рационально. По приезду в Гравити Фолз он ни за что не стал бы даже думать о какой-либо мистике. Затем, найдя дневник, он сомневался, что однажды сможет найти доказательства хоть чему-либо из написанного. Но даже после встречи с гномами и минотаврами он бы ни за что не поверил, что однажды он отдаст своё тело во владения демона.       Просто это было уже слишком. Это было слишком для обычного мальчика, каким он был совсем недавно, и было слишком для исследователя, каким он хотел стать.       В каком-то плане это было слишком даже для самого Билла. Конечно, вселялся он в чьё-то тело далеко не первый раз. Но чтобы вот так, обманом, в ночной глуши и в ребёнка, скрыв от него истинную причину происходящего — впервые.       Но он подумает об этом позже. Диппер был вынужден плестись за ним, а значит и слушать. И наконец он мог сказать всё, что так долго хотел сказать наяву.        — Ты буквально разрушил мою репутацию среди моих друзей. Все знают, что я совершаю сделку только в свою выгоду, и вот я был вынужден провернуть не один фокус, чтоб вернуть тебе Хижину, а в замен — прогулка по лесу. Более того, уже много сотен лет никто не мог меня призвать, просто назвав моё имя. Для этого всем нужно было неплохо потрудиться. И тут снова появляешься ты. Не хватало ещё чтоб я отдал тебе что-то нужное мне, тогда меня буквально сожрут. Помимо прочего, ты победил меня в нашу первую встречу на моей же территории. В общем, Елочка, ты кое-что подпортил, а значит, тебе же это и исправлять. Не так ли?       Но Билл не дожидался ответа, а Диппер и не особо пытался отвечать, он даже не особо слушал. В полупрозрачном слое реальности, в которой он сейчас находился душой и разумом, было очень сонливо и душно, да и многогранный голос Билла почему-то не пугал его в этот раз.       Таким образом они дошли до Хижины Чудес. В темноте она не столько манила загадочностью, сколько настораживала. Среди сосновых деревьев виднелся один-единственный свет — мелькающие картинки телевизора в гостиной, где, как и всегда, сидя в любимом кресле, похрапывая, спал дядя Стэн.        — Отвлекаешься, Елочка? — издевался Билл. — Ну ничего, сейчас будет куда интересней.       И они оба зашагали вперёд быстрее, подгоняемые жаждой демона.       В голове у Диппера один за другим проносились сотни вариантов, что нужно Биллу в его доме, каждый из которых был хуже предыдущего.       Он мог перевернуть вверх дном всё здание, забрать третий дневник и в руках демона тот мог бы стать опаснейшим оружием. Он мог навредить дяде Стэну или, что ещё хуже, подняться в комнату близнецов и манипулировать Мейбл.       Но был ещё один вариант, который Диппер просто не мог предугадать. Билл зашёл в Хижину Чудес с другой стороны, в сувенирную лавку. Там, оглядываясь, словно преступник, лишенный возможности смотреть во все стороны одновременно, он подошел к автомату с шоколадными батончиками и газировкой, ловко ввёл несложную последовательность из пяти цифр и потайная дверь открылась.       Вниз в подвал вела длинная, закрученная лестница. Со всех сторон здесь свисали паутины, а единственным источником света оказались молнии Билла, которые только лишний раз подтверждали разрушительность его намерений.       Для Диппера же каждый удар грязных кроссовок по следующей ступеньке, что разносился эхом в тесном тоннеле, отражался острым ударом в сердце. Он не понимал, что происходит. Хижина стала для него домом, последним укрытием в играх Гидеона или Билла. Он пошел на сделку только ради того, чтоб всё было, как раньше. Но теперь она другая, её вернули ему испорченной и чужой.       Каждый раз, когда они веселились с Мейбл в детской комнате на верху, когда смотрели телевизор с дядей, когда в лавке дурачились с Венди и Зусом, здесь скрывалась тайная комната, ещё целый этаж, почему-то такой желанный для жёлтого демона.        — Куда мы идём, Билл?        — В лабораторию твоего дорогого дяди. Не ждал, Елочка?       За углом показалась широкая комната с высокими потолками. В хаотичном порядке повсюду были расставлены заполненные всякой всячиной стальные стеллажи, маленькие тумбочки и просто колбы, стоящие рядом прямо на полу. В самом конце комнаты расположился письменный стол и стул, освещаемые красными аварийными огоньками. Туда и направлялся Билл.       Стол был закидан различными бумагами и чертежами, мелкими записочками и стружкой карандаша. Поверх всего этого мирно стояли две фотографии. Одна была их с Мейбл, а на второй стояло двое маленьких мальчиков, тоже близнецы. За мальчиками стояла лодка, а сами они были в моряцких шапах с огромными полями. Должно быть они рыбачат, подумал Диппер, ведь он не мог знать, что было на фотографии на самом деле.       Дети на картинке давно выросли и, как все взрослые, стали ссориться, совершать большие или маленькие, но всегда глупые ошибки, и больше они не были вместе. Но тогда ещё, пока они были маленькими, не смотря на явные различия, они искали общее и держались за это. Пускай Диппер не узнал своего дядю, на фотографии был именно он со своим братом, и они вовсе не рыбачили. Этот корабль был предназначен для путешествий.       Однако голубых мечт о развивающихся парусах и отважных битвах с монстрами оказалось недостаточно. И теперь они застряли каждый в своей ловушке пространства и времени.       Руками Диппера Билл скинул обе фотографии на пол, разбивая хрупкие стёкла, и продолжил раскидывать бумаги. Должно быть под грудой записей не оказалось того, что искал Билл, и он стал терять равновесие. Его глаза по прежнему выражали жажду, но уголки губ тянулись книзу нетерпеливостью и злобой. Ничто раньше не пугало Диппера так, как его собственное лицо, искажённое гримасой демона.        — Куда ты её спрятал, Стэнли Пайнс? Я ведь всё равно найду, ты же знаешь.       И он нашёл. После нескольких перевернутых стеллажей и разбитых сосудов с цветными жидкостями и последующими цветными взрывами и всплесками, в дальнем углу помещения он разглядел едва ли заметный отблеск и сразу же помчался к нему. На верхней полке, за книгами с непонятными названиями стояла небольшая сфера. Внутри она переливалась фиолетовыми и красными тенями с белыми огоньками вокруг. Казалось, что вещество внутри было то густым и тягучим, словно масло, то наоборот жидким и невесомым, как разбавленное молоко.        — Я смотрю тебе нравится? — Билл нагло прервал мысли Диппера, тем самым уводя его взгляд от пленительного шара.        — Что это?        — Раскол в вашей Вселенной или просто то, что поможет мне устроить в этом мире первоклассную вечеринку.       Сердце Диппера забилось в страхе и отчаянии. Что бы треугольный не замыслил, Вселенная в его руках — худший исход событий.        — Видишь ли, Елочка, когда я говорил, что тебе придется исправить моё положение, я говорил об этом.        — Я не понимаю.        — Заключим с тобой последнюю сделку. Я дам тебе силу и мощь, какую только пожелаешь, а ты перейдешь на мою сторону. Срок действия — вечность. Из бонусов — вечная жизнь и неуязвимость, а так же возможность телепортации и парения.       В них обоих закипала кровь. Злость и напор противоположной стороны не давали расслабиться и спокойно стоять на месте. Диппер мельтешил и махал руками в попытке доказать свою правоту или хотя бы донести свою мысль Биллу.        — Я никогда не соглашусь на это. С чего вообще ты взял, что я буду играть в твои грязные игры?        — Потому что ты уже соглашался.       Дипперу становилось жутко, дыхание участилось и он словно начал просыпаться. Как и всегда, Билл недоговаривал, но и не врал. Что же тогда это могло значить? Пускай Билл и говорил уверенно и настойчиво, и всё же теперь в одном теле для них двоих было мало места. Билл почувствовал неладное и сам вышел из тела мальчика, не дожидаясь болезненного изгнания, но шар ему удалось забрать с собой. Сейчас, когда он был как никогда близок к цели, он не стал бы рисковать.       Если мальчик согласится, они вместе разобьют шар и все демоны обрушатся на этот мир. Тогда Билл сможет снова поставить их на место и со своим первым приемником, с этой новой, пока ещё чистой кровью, которую он сможет замутить и загрязнить самолично, править преисподней.       Билл уже представлял, как научит свою Елочку унижать, как он будет гордиться его первой гнусной сделкой, как профессионально они могли бы маршировать по головам и как прекрасно они будут смотреться танцующими на горе трупов.        — Не ври мне, Сайфер, я ещё не совсем выжил из ума.        — Согласишься и я просто не смогу лгать тебе, Елочка. Но как и раньше я был с тобой честен только потому что хотел, так и в этот раз я говорю правду. Ты уже согласился. А точнее ты соглашался снова и снова, каждую ночь, что я приходил к тебе.        — Что? Что ты такое говоришь? — он думал, что если Билл проговорится о том, что было в его снах, он сразу же всё вспомнит. Но это было не так. Даже сейчас в его голове звенела пустота. — Должно быть ты пытал меня или заставлял это говорить.        — Ну-у, больно наверняка было, но делал ты всё вполне добровольно, - Билл снова издевался.        — Я не доверюсь тебе! Ты обманщик и манипулятор, — не заметив, как его тело снова стало принадлежать ему, он хватался за волосы, пытаясь вспомнить хоть что-то с тех утомительных ночей.        — Однажды ты вспомнишь, но сейчас важно другое, — Диппер смотрел на демона со злобой и недоумением. — Твой ответ. Да или нет?       Билл властно и свирепо пилил мальчика косым взглядом, всё сильнее сжимая сферу в руках.       Медлить было нельзя — хрупкий шар уже начинал трескаться.        — Я всё равно это сделаю. С тобой или без тебя, мальчик.       Когда маленькие борозды соединились в одну паутинку трещин, и казалось, что тонкое стекло вот-вот ослабнет и больше не сможет сдерживать в себе текучую жидкость, сердце их обоих на секунду замерло.        — Да.        — Что? — несмотря на свою самоуверенность, демон до последнего не мог быть уверен в положительном ответе своего нового сообщника.        — Да, я согласен, — намучившийся и ошеломлённый, Диппер нашёл в себе силы встать, гордо выпрямиться и протянуть руку Биллу. — Я хочу разбить для тебя эту сферу, а затем ты дашь мне силу и научишь меня ею управлять.       Билл засмеялся, и его смех был ещё хуже прежнего. Он не просто расходился эхом, но каждый отголосок был другим, менялся и искривлялся сам по себе, уродуя его обладателя всё больше и больше. Тогда он понял, что вся его работа была проделана не даром, что его терпение было вознаграждено с лихвой.       Конечно же, он мог бы силой завладеть глупым мальчишкой, но ему хотелось не этого, не простого минутного удовольствия и последующего секундного удовлетворения, а вечного пленения, на которое мальчик пошёл бы по собственному желанию и с большой охотой.       И вот наконец настал момент истины. Он сам протягивает к нему руку, как всегда делал в своих снах, и просит разбить свою вселенную лично, несмотря на родных, на своих друзей и на свою ненаглядную, несмотря на свою глупую, но почему-то так горячо любимую двойняшку. И всё это ради него.       Но, несмотря на всю хитрость, кое-что Билл всё же не учел. Да, они проводили вместе ночь за ночью, но, забирая на утро у мальчика все воспоминания, он не давал ему возможности привязаться к себе, оставляя за собой лишь чувство усталости и брошенности.       Он протянул руку со светящимся шаром в ответ и за какое-то мгновение шар уже был у Диппера. За это мгновение все и перевернулось. Пока глаза Билла горели нетерпеливостью и вожделением, а со рта стекала густая, горячая слюна, Диппер осознавал, что он сейчас делает и ему становилось плохо.       Нет, он не собирался предать всё, во что он когда-либо верил ради Билла, но возможно теперь, впервые предав чье-то доверие, он больше никогда не поверит в самого себя и никогда не сможет полностью довериться другим людям.       Он смотрел куда-то за спину демона, вглядываясь в вязкую темноту. Точно так же, как несколько часов назад Билл говорил с ним, так же и ему захотелось высказаться. Но говорил он не с надменностью и злостью, а с печалью и даже сочувствием к Биллу.        — Бедный, глупый демон. На протяжении всего своего бесконечного существования, ты выискиваешь человеческие слабости и бьешь по ним. Но до сих пор ты не знаешь своё слабое место.        — Что ты несешь? У меня нет никаких слабых мест. Это только человеческий недостаток.       За его спиной уже росли и сгущались тени. Из тонких трещин сферы, корчась, вылазили демоны. Те, кого он называл друзьями, больше его не уважали и всё, что у них осталось — желание заполучить его силу. Двое — безглазый и громадина, схватили Билла за руки и растянули в воздухе. Сзади подходили ещё трое: безголовый, шестиногий и истекавший слизью, а двое только появлялись. Билла окружили.        — Что происходит?        — Ты никогда никому не доверял, возможно тебя и слушать не хотели, не требуя при этом ничего в замен. Пытаясь заманить меня в ловушку, ты привык ко мне, а сегодня в лесу ты, должно быть, совсем мне доверился и проговорился.       Толпа сгущалась. Уродливые, с рогами, без лиц или просто бесформенные чучела рвали тело Билла на части. Кто-то сразу сжирал желтые ошметки, кто-то прятал куски за пазуху и исчезал в тонкой щели между мирами. Незаметно для Билла, он сам её сделал, сильно сжав шар в тощими пальцами. Тело демона быстро регенерирует, восстанавливаясь всё крепче и прочнее прежнего, что затрудняло сделать последующие укусы. Но если всё же это кому-то удавалось, то именно прочность делала отрывание плоти ещё более болезненным.        — Ты отдал мне моё тело, а затем и этот шар. В какой-то момент ты перестал впечатлять их своей коварностью. Ты дал обмануть себя мальчишке. Они просто пришли за тобой и твоей силой. Прости меня, Билли.       Билл кричал и вырывался, но словно свора голодных собак, черти не могли упустить подобную добычу. Вскоре его тело стало настолько неуязвимо, что прокусить ее могли только самые зубастые, медленно отпиливая часть за частью, остальные же, в страхе возможной мести, скрылись. И всё же теперь никому из них отступать нельзя было. Оставь они Биллу хоть малейший шанс на выживание, тот бы вернулся и нанёс бы каждому тройной ущерб, если вдруг не смог бы просто убить.       Возможно, парочке всё же удалось преодолеть тяготение сферы и захотелось побегать по захолустьям Гравити Фолз, но Дипперу было всё равно. С этим он разберётся потом.       Сейчас он думал только о Билле. Такой злой и плохой для всех демон хотел научить его убивать, и как бы Диппер не сопротивлялся этому, именно убийство он сейчас и совершал. Жестокое кровожадное убийство того, чье доверие он предал, кто хотел дать ему силы и провести с ним вечность.       Да, Сайфер никогда не был милосерден и никто на свете не смог бы назвать его хорошим парнем, но сейчас и сам Диппер не особо отличался от него и вряд ли был хоть чем-то лучше.       Теперь Диппер хотел быть с ним до последнего, так, будто это загладило бы его вину. К тому же он не хотел чтоб в последние минуты жизни Билл был одинок так, как был всю свою жизнь. Всё что он мог сделать - облегчить грядущую кончину.       Конечно, он был рад победе над демоном. От проделок Билла никому лучше не было, и всё же, от чего-то он чувствовал ответственность за него и за такую его смерть. Они оба сидели напротив, словно в камере пыток, и жертва с убийцей не отрывали друг от друга пустого взгляда.       Билл больше не кричал и не мог вырываться. Его тело стало слишком тяжелым даже для простых движений, но он продолжал пытаться протянуть руку к Дипперу, в первый и последний раз прося человека о спасении.

***

      Тем временем снаружи творилось что-то неладное. Птицы бились в окна, лаяли бездомные и сбежавшие собаки, из лесу стали выходить животные и словно обалделые выть на Хижину Чудес.       Мейбл, как всегда, словно ей ничего не угрожало, отгоняла собак абордажным крюком, напевая при этом песню собственного авторства о том, что она опасный охотник и им всем стоило бы подумать дважды перед тем, как лезть к ее крепости и родным.       Но дядя Стэн знал, что если Хижина стала подобным магнитом странностей, значит, что-то неладное происходит в подвале. Как только ему удалось хоть немного распугать животных ружьем и уговорить Мейбл поискать Диппера на втором этаже, он ловко ввёл пятизначный пароль и мигом спустился по лестнице.       На полу сидел Диппер, крепко сжимая шар с Межпространственной трещиной. Он смотрел прямо перед собой и покачивался со стороны в сторону. Напротив него стояла каменная статуя, с усилием тянущая к нему руку, молящая о помощи. Должно быть, постепенно уплотняя свою защиту, Билл превратился в холодный камень и был обречён на пожизненное заключение в обездвиженном теле.