Темными ночами

      С каждым разом просёлочная дорога становилась всё хуже и хуже. Старые ямы проседали, а там, где когда-то был асфальт, появлялись новые трещины. Пассажиров автобусов трясло и укачивало, а за окном неровным строем плясали еловые деревья.       Диппер следил за ними, один за другим они проскакивали мимо, увозя их с сестрой всё дальше. Многое что изменилось. Они росли и год за годом менялись они, их интересы, приходилось менять им одежду. Теперь, должно быть, никто бы и не узнал их, если бы Диппер не продолжал носить свою старую синюю кепку с маленькой елочкой над козырьком.       С тех пор как близняшки провели в Гравити Фолз незабываемое лето, они ездят туда каждый год хотя бы на один день. Пускай их любимый дядя Стэн больше тут не живёт, поскольку найдя брата больше не было смысла сидеть на одном месте и они отправились в долгожданное кругосветное путешествие, ребята всё равно справлялись о делах Хижины Чудес.       Венди продолжала подрабатывать здесь кассиром, а когда приезжали Пайнсы, она устраивала для старых друзей небольшую вечеринку. Не то чтоб они были слишком популярны, но сюда приходили те, с кем правда хотелось повидаться.       Она росла и менялась, заводила новых друзей, но всё также оставалась той девчонкой, в которую когда-то был влюблён Диппер. С каждым годом общение с ней становилось для него всё проще и проще. Хотя они и раньше были друзьями, что-то, пускай и совсем немного, сдерживало их. Наверняка дело было в чувствах Диппера.       Теперь он отпустил свою первую любовь, но трепетное восхищение и нежность всё так же тешились в нём при воспоминании о своей невинной детской привязанности к классной девочке постарше. Для Диппера это означало что он взрослеет, учиться понимать и пересиливать свои чувства.       Но одно ему пересилить никак не удавалось.       Как и раньше, он сбегал в лес. С одним и тем же набором в рюкзаке, по той же непроходимой тропе, всё так же скрываясь и оглядываясь. Тёмные тучи еловых ветвей сгущались над ним, а массивные корни всё больше стремились подсечь мальчика, попутно расцарапывая лицо сухими шишками. Но Диппер шёл дальше, только ускоряя шаг на зло неприветливой чаще.       Где-то там, с другой стороны зарослей, всё такой же, как и годы назад, неподвижно стоял камень. Его пустой взгляд всегда был устремлен вперёд, а рука тянулась вперед.       Он ждал мальчика. Каждый год он приходил сюда всё смелее, брал его за руку и говорил с ним. И сейчас всё повторится - вдалеке уже были слышны его шаги.       Диппер снял свою кепку, расправляя волосы, бросил её вместе с рюкзаком на землю и уселся рядом, прямо напротив камня. Он потрогал холодную руку и, как и сотни раз прежде, представил, как он спасает своего дорогого врага. Крепко сжимает кисть и вытаскивает Билла из пекла.       Но ничего изменить уже нельзя было, и тогда он принимался рассуждать вслух и извиняться.       — Я начинаю вспоминать, что ты делал со мной в моих снах. Конечно, пока ничего не складывается в одно целое, но я теперь понимаю, почему ты не хотел мне говорить об этом. Наверное, за такие проделки с детьми стыдно даже демонам, — он неуклюже засмеялся, пытаясь смягчить сложившуюся ситуацию. Но ничего не получилось, и после недолгой паузы он продолжил. — Но, знаешь, теперь мне кажется, что я бы понял тебя. Возможно, даже стал бы на твою сторону.       Перед глазами снова всплывали картинки того лета, цепляясь друг за друга и путаясь до тех пор, пока Диппер снова не оказался в лаборатории дяди Стэна, сидящий перед побежденным демоном.       Тогда, осознав, что произошло, дядя Стэн принялся поздравлять и благодарить внука, и тот гордо принимал все поздравления. Однако, когда дядя хотел было разбить каменное изваяние на мелкие части, в последствии измолотив в песок, Диппер остановил его. «Сейчас он ничем не опасен. Мы можем просто выкинуть его в лес и тогда не придётся возиться с мусором».       Он говорил это и сам себе не верил, сам не знал, почему он не хочет распрощаться со злосчастным безумцем.       За то лето он ещё несколько раз убегал в лес, издалека смотрел на Билла, уже тогда зараставшего листвой, и быстро убегал обратно. Боясь то ли мести мертвеца, то ли того, что он сам хотел этой мести.       Но со временем он привык к нему. Привык приходить туда, говорить о чём-то. Иногда он брал книги, смысл которых никак не мог понять и надеялся, что здесь что-то изменится.        — Знаешь, Билли, я всё ищу способы тебя вернуть. Дело шло бы куда быстрее, будь я хоть на секунду уверен, что ты снова не станешь манипулировать человеческими жизнями и стремиться ко вселенской власти. Но этого не будет, верно?       Ждать ответа было бесполезно, он знал. Даже будь Билл жив, он ни за что не сказал бы правду.       Мальчик улёгся у ног памятника, подложив под голову рюкзак, и стал следить за колыханием сосновых ветвей. Незаметно и мирно он уснул.       Ему снилось это же место, только поросшее не черными лианами и закиданное гнилыми иголками, а обвитое диким виноградом. В его сне пели птицы, а в руке Билла свили гнездо сиалии. Еловые деревья расступились, и теперь туда попадало солнце, а летние дожди могли смыть с камня пыль и грязь, накопившиеся за зиму.       Будь у него ещё немного времени, он смог бы достать из рюкзака нужную книгу, нарисовать вокруг Билла нужные символы и сказать нужные слова. Но что-то вытягивало его из грёз.       Противный писк издавал его телефон и Диппер, желая заткнуть устройство, ответил быстро. Из трубки доносился унылый голос Мейбл:       — Куда ты снова запропастился? Все уже давно разошлись, даже Кэнди и Гренда. А через полчаса отъезжает последний автобус домой.       — Да, я уже бегу. Прости, сестрёнка. Встретимся уже на остановке.       Сказав это он схватил рюкзак, впопыхах натянул кепку и убежал в лес. Ему всегда было интересно понять о себе одну вещь: он не прощается потому что правда нет времени или просто не хочет прощаться снова?       И шаг за шагом он скрывался между деревьев, оставляя за спиной статую. Наверное, к нему никогда не прилетят птицы, и никогда на него не посветит солнце, и никакие дожди не смогут смыть с него эту грязь. И всё же он будет ждать. Будет ждать столько, сколько нужно для свершения чуда.