Cолнце выгорает на Западе

В затемнённом помещении, под завязку наполненным оравой мечущихся в экстазе, под стать оглушающей второсортной музыке, было душно. Всё в радиусе моего зрения пафосно мерцало, искрилось и бурлило унылой цветастой чехардой. Люминесцентные лампы и беснующиеся вспышки огней назойливым роем возгораясь то здесь то там раздражали чувствительную сетчатку глаз, шум и гогот отупелой толпы рвал барабанные перепонки, а обещанный первоклассный алкоголь оказался редкостными помоями, в любом захудалом баре нашего штата нашлось бы пойло в несколько раз превосходящее по качеству эту откровенную ссанину. Вдобавок по комнате циркулировал запах женского парфюма, настолько едкий и пахучий, что мне с невыразимым трудом удавалось сдерживать закономерные позывы тошноты. Первым, кого я узнал в этой cумасбродной сутолоке, был Кенни. Худосочный силуэт облачённый в замызганную сетчатую майку с вычурной накидкой из искусственного меха из какого-нибудь обсосного сетевого маркета, несколько серег в ухе, не стриженные месяцами, засаленные блондинистые космы. Весь его потрёпанный неформальный вид буквально кричал мне о том, что он уже порядком обдолбан: расширенные, точно блюдца, как у заправского торчка зрачки(такие пачками толпятся в пригородных криминальных районах Денвера и всё ждут, жадно глазеют, когда же ты отстегнёшь им зиплок первоклассной травы), подозрительная идиотская ухмылка. Не сказать чтобы с младшей школы он перетерпел хоть сколько-нибудь серьёзные изменения. Разве что ещё больше на педика походит теперь. Какая занимательная картина! Нищий вштыренный педик заныкался в угол, обжимаясь с рандомной пышногрудой девицей в обтягивающих безвкусных шмотках, цель которых — обострить внимание рассеянного самца путём повышения уровня либидо, накопления гормонов и совершенствования собственного товарного вида. Лучше она от этого на мой вкус вовсе не стала, всё тот же кусок мяса, раздвигающий ноги любому, кто метнёт в её сторону смазливый комплимент, касающийся её мнимой невероятной красоты и запредельной сексуальности, только слегка принаряженный, как усыпанная по самую верхушку гирляндами праздничная ёлка на Рождество. Но по правде говоря, Маккормику чертовски свезло на этот счёт, нынче самки готовы обслужить даже вонючего нищего укурыша за каплю внимания к своим половым органам. Естественно я не за тем сюда пришёл, чтобы глазеть на упоротого нищего и его дешёвую разукрашенную подстилку. Я машинально хватаю с фуршетного стола банку пива и втискиваюсь в толчею, пытаясь разыскать посреди этого разношёрстного, гундящего во всю глотку отребья еврейского гадёныша. С твоей стороны, Кайл, было необычайно рискованным шагом игнорировать меня весь этот учебный год. Не уверен, что до твоего забитого сдачей выпускных экзаменов и прочей научной брехнёй мозга вообще дойдёт вся серьёзность моих намерений, но я уж всеми силами постараюсь донести до твоих отсохших извилин. Бьюсь об заклад, что ты даже на эту вечеринку приволокся лишь для того, чтобы не выглядеть каким-то совсем уж забитым ботаником! Чтобы не дай боже общественное мнение на твою сверхважную еврейскую персону не стало вдруг резко предосудительным, лишиться былого уважения и статуса в определённой социальной группе являлось для тебя роком, должно быть, похуже смерти.(годы наблюдения за тобой не прошли даром)Открою тебе небольшой секрет: такие вещи работают в нашем мире несколько иначе. И да, я не позволю тебе, Кайл, уделять внимание кому-то помимо меня, я слишком долго ждал и терпел, тем более кому-то из этого сборища обдолбавшихся вшивых гуляк. Даже если это потянет за собой нешуточные последствия. В прибое полнейшего гормонального хаоса, бурном пьяном неистовстве самозабвенного упоения и лелеяния запретных пороков, я разбираю твой громкий мелодичный голос, почти фальцет, и магнитом, будто по тайному зову, тянусь к нему на встречу, мимоходом опустошая содержимое жестяной пивной банки и расталкивая надравшийся в ноль народ локтями. — Слушай, старик, прекрати себя жалеть! Ну серьёзно, тот факт, что тебя снова отшили вовсе не означает того, что вот надо сразу всё бросить и погрязнуть в пьянстве. Ты вообще в курсе, что впереди ещё выпускные экзамены, а ты даже не определился с предметами и направлением! — Кайл, отвали, а. Это ты у нас всегда был таким умным и способным, а я нет. Не надо мне читать нотации, просто оставь меня наконец в покое! — Стэн, а как же твоё будущее? Хотя бы ради нашей дружбы, хотя бы ради меня стоит попытаться что-то сделать, но никак не страдать хернёй, которой ты страдаешь прямо сейчас! — А если не прекращу, то что тогда Кайл? Орбита планеты Земля рухнет? Наступит очередной конец света? Солнце расколется на части? В конце концов это ничего не меняет! Конечно, у тебя нет проблем, ведь ты у нас всегда был самым способным, главным активистом любой классной и внеклассной деятельности, но времена изменились, Кайл. Тебе незачем теперь таскаться за мной, ты мне не нянька, я сам в ответе за своё будущее. Может я вообще хочу пойти работать, а не просиживать в колледже, а потом и в универе ещё 4 года. В общем отъебись от меня, чувак, окей? —Ладно, Стэн, как скажешь, с меня довольно! Не хочешь прислушиваться ко мне — твоё дело. Только потом не приходи ко мне пьяным и не ной о своих проблемах, потому что я тебя предупреждал! Пошёл к чёрту! Весьма предсказуемо, что с тобой рядом оказался этот безнадёжно потерянный для мира хиппи. Так называемый "лучший друг", липнувший к тебе с детского сада. Но на моё счастье, ты быстро отшиваешь его и спешно покидаешь зону поражения. Я ловлю удачный момент и тихо, стараясь не выдать себя раньше времени, обороняясь от совсем уж слетевших с катушек пьянчуг, движусь за тобой. За последние года два ты нехило так вымахал. Выпрямленная, как по струнке, не без некоторой степени грациозности, лебединая осанка, широко расправленные плечи, разоблачают в тебе гордость и желание казаться уверенней, чем ты есть на деле. Я ведь давно изучаю невербальный язык тела и жестов, Кайл. Наверное с класса пятого, не суть, это сейчас не так уж и важно. Куда важнее наши с тобой не законченные дела. Мы заходим в мужской туалет. Вычищенный до скрипа от скольжения подошвы пол, выложенные кафельной плиткой стены, хромированные трубы, всё те же, что и в основном зале гудящие лампы, аскетичные прямоугольные зеркала возле каждого умывальника. Ты продвигаешься к одному из них, лихо выворачивая ручку крана, подставляешь руки под холодные струи, зачерпнув в ладони небольшое количество воды, намереваясь видимо остудить свою ярость после перебранки со Стэном, поднимаешь голову и, едва столкнувшись со своим отражением по ту сторону стеклянной гладкой поверхности, замечаешь в кои-то веке и меня. — А тебе какого чёрта от меня надо?! Ну право, зачем же так срываться, еврей? Нехорошо надрывать голос ранее положенного часа, ведь всё веселье наш ждёт впереди, не так ли? — Неужели вечно занятой пархатый жидёныш решил снизойти наконец и до меня? Не притворяйся, что тебе всё ещё не понятна цель моего визита, Кайл. Ты ведь не тупой, все мои выпады в твою сторону ещё с младшей школы предельно ясны даже для умственно отсталого идиота. Я всё ещё держу дистанцию, не подхожу к тебе слишком близко. Я хочу выслушать тебя прежде, чем перейти к активному наступлению. — Я ненавидел тебя тогда, ненавижу и сейчас. Между нами ничего не изменилось, только твоё поведение теперь ещё более омерзительно и несносно. И на заметку, Картман, помимо отвращения к тебе невозможно испытывать что-либо ещё. Так что ты зря надеешься, и что бы ты там не выдумал, я отказываюсь принимать в этом участие. Твои колкие, закупоренные брезгливым ядом слова напускают на меня чистый, непроцеженный гнев. Я не надеюсь, дрянь жидовская, я просто знаю. Знаю тебя лучше, чем кто-либо в этом сраном городе. Делаю несколько шагов, сокращая метры, разделявшие нас, в несколько заветных сантиметров. В твоих зрачках плещется взрывоопасная помесь брезгливого отвращения, вызыва и страха.Ты задираешь правую руку, намереваясь нанести мне удар, но я ловко обхватываю оба твоих запястья, лишая возможности вмешаться в столь продолжительными ночами вожделенное мной свершение правосудия. Удерживая с тобой зрительный контакт, я улыбаюсь, обнажая ряд зубов, широко и пожалуй что не слишком лицеприятно. Но кого это сейчас волнует? Знаешь, мне очень хочется заткнуть твою пасть, а кто я такой, чтобы идти против милосердно предоставленного мне судьбой шанса? Тебе в любом случае не отделаться от меня, сегодня я сотворю с тобой всё то, о чём с отчаянием грезил ещё со времён четвёртого, а может и третьего класса, о чём ты, жидёнок, никогда не догадывался, хоть я не раз и даже не два открыто раскидывал перед тобой все свои карты. Вообще-то, как показывает практика, я терпелив, Кайл. Я очень терпелив, но знаешь ли, сдерживать себя до гробовой доски не хватит духу даже у меня. А преждевременная смерть от полового воздержания никак не входила в мои ближайшие планы. Тем более ты сам рыпаешься, оказывая бесполезное для нас обоих сопротивление, когда стоит всего лишь выдохнуть, смириться и расслабить яйца, Кайл. Терпение трещит по швам. Я насильно открываю твою рот пальцами, любуясь рядом аккуратных белых зубами секунд семь и, прежде чем ты успеваешь выкрикнуть новое жгучее оскорбление в мой адрес, я тебя целую. Такого поворота я действительно не ожидал, потому что ты отвечаешь...? Взаимность с твоей стороны представлялась мне только во снах( да и то не всегда), после которых я просыпался в хладном поту, комкая смятое в три погибели одеяло, весь красный, дрожащий от волнения, в точности влюблённая по уши тёлка с превышенным уровнем гормонов на первом свидании, которая впервые познала всю прелесть засосов. К моему разочарованию, сей головокружительный, но до чёртиков приятный дурман продолжался недолго. Спустя пару томительных минут ты вдруг прокусываешь мою нижнюю губу до крови и, пользуясь моим коротким замешательством, бьёшь ногой в живот. Надо отдать тебе должное, удар получился на редкость мощным и хлёстким, несмотря на твои скованные запястья и тяжесть моего веса. Пока я пытаюсь отойти от твоего столь резкого и никак мной не предвиденного удара, ты вырываешься и уносишься прочь. Смотрю тебе вослед. Какая досада. Признаться, я не ожидал такой подставы. Своей этой дерзостью ты вывел меня из себя, Кайл. Я зол, огорчён, взбудоражен, мне хочется сломать тебе и твоему тупому дружку челюсть, выбить все зубы, а твоё ещё живое тело насадить на вертель для жарки мяса и неторопливо прокручивать на звонко потрескивающем огне. Но тебя я не трону. Нет, только не тебя. На тебя у меня планы несколько иного свойства. Поэтому единственное, что я предпринимаю — наброситься на твоего ближайшего союзника. Этот ущербный хиппи со своим алкоголизмом безнадёжен, у него нет достойного будущего, он мешает не только нам, но и самому себе; однако ты продолжаешь вертеться возле него круглыми сутками. Будто семья Маршей наняла тебя сиделкой. Ничего, я это исправлю. Обещаю. Это оказывается гораздо проще, чем я думал. Стоило лишь пустить слух о драке, суть которого заключалось в том, что бесстрашный Стэн готов избить нового бойфренда Венди прямо сейчас, у всех на виду, как всё само собой разруливается. Я лихорадочно бегаю глазами по залу, минуя танцпол, трясущиеся, как желе, распалённые тела, выискивая тебя в назревающей потасовке. Похоже, ты уже удрал. Что ж, мне тоже не следует здесь находиться. Глядеть, как твоему дружку начищают морду конечно чертовски занимательно, но здесь моя работа уже окончена.