Vicious soul

— И…где? — замерла на пороге комнаты Джин, пока Ртуть задумчиво пялился на свою совершенно пустую комнату. — Тут. Была. Минут…час назад, — почесал он макушку, хлопая глазами. — Максимофф, чтобы человек гарантированно целый час находился в одной и той же комнате, его надо приковывать за ноги к батарее, — подумав, Циклоп постучал по еле теплой металлической поверхности и уже тише добавил, — И когда они заработают… — И че теперь? — поинтересовалась Монро, которая с утра пораньше утихомирила метель, оставив на дворе тишь, гладь и белоснежные сугробы по пояс. — Теперь мы идем и досыпаем, отложив идею празднования нашего никчемного дня рождения на сотню лет, — сонная Кара недовольно фыркнула. Максимофф вздохнул, пожалел, что не оставил её на Шанхайской башне и задумчиво щелкнул зажигалкой. Идея спустя неделю отпраздновать день рождения девчонок принадлежала, справедливости ради, не только ему, но еще и, как минимум, Шарлотте. Остальные же были готовы вписаться в любую тусовку. Остальные — это не считая Морганы, которая больше, кажется, со своей сестрой даже в одном помещении находиться не желала, не говоря уже о праздниках. И чтобы потратить меньше времени на уговоры, Максимофф, вообще-то, планировал сначала собрать остальных, а потом уже поставить свою ненаглядную птичку перед фактом. Потому что ссоры ссорами, в семье не без Кары, но социализироваться и время в компании проводить все же надо. А два праздника устраивать будет накладно. Но как обычно, планы пошли по одному месту, потому что Лантре, которая еще час назад увлеченно перебирала свои камни и совершенно точно никуда не собиралась, исчезла начисто. Впрочем…кажется, не очень далеко. Чуть нахмурившись, Максимофф подошел к окну и распахнул его, впустив в комнату свежий морозный воздух и веселые крики. На улице разгорелся неравный бой: дети со снежками и своими мутациями против Хлои и Морганы, которые были вооружены луками с какими-то цветными нашлепками. При попадании те разрывались и осыпали «убитого» порошковой краской. Из-за этого белоснежный снег в некоторых местах уже был разноцветным, да и вообще, превратился в кашу из-за беготни. Девушки носились за детьми, как две горные лани, не обращая внимания ни на сугробы, ни на холод. Одеты они были для такой погоды поразительно легко — в свитера и жилеты, отороченные мехом. Впрочем, им, кажется, было довольно жарко, как и детям, которые носились без шарфов и шапок, в полурасстегнутых куртках, а некоторые так и вовсе без верхней одежды. Им уж точно было не до утепления — надо было и под стрелы не попасть, и лучниц завалить. — Какая милота, — тихо восхитилась Шарлотта, заглянув Питеру через плечо. Рядом согласно угукнули Джин и Ороро. Последняя так и вовсе усмехнулась и напустила легкий снегопад без ветра, отчего целиться стало немного сложнее. — …То есть, они стреляют из оружия по детям, а мы называем это «милотой»? — уточнила Кара, скривившись, — Они все получат пневмонию. Поголовно. Вот это и правда будет «милота». — А по-моему, им тепло и весело, — мягко возразил Курт, одетый, несмотря на своё замечание, теплее прочих. — Я пошел присоединяться, а вы тут как хотите. — Да вместе и пойдем, — предложила Джин, — Питер? — Хоть кто-то ценит мои способы передвижения, — чуть не всхлипнул от умиления Ртуть и переместил всех на улицу, предварительно сунув каждому в руки их куртки с шапками, а девчонкам, за исключением Кары, еще и перчатки с варежками. — Снег бы хоть расчистили, раз встали ни свет, ни заря, — буркнула Кара, одернув на себе дорогое розовое пальто. Ртуть усмехнулся. Ни свет, ни заря…на дворе одиннадцать утра. В пять часов бы попробовала встать, вообще умерла бы, наверное. — Чего ты бухтишь с утра пораньше? Не с той ноги встала? — вздохнула Шарлотта, окинув замученным взглядом недовольную сестру. Кажется, на младшую последнее время сваливался весь негатив. — С кровати упала, — не упустил случая подколоть девушку Максимофф, довольно улыбаясь.       Он относительно знал причины недовольства старшей Рейнсворт на все окружающее. Вчера он подслушал ну очень интересный разговор на чердаке. Один голос принадлежал Каре, второй был чуть более хриплый, тихий, спокойный, и от него бежали мурашки по коже. И этот самый голос, после тирады девушки о том, как её средняя сестра-чудовище отбилась от рук, как с ней невозможно жить и насколько она пропащая душа, посоветовал Каре призаткнуться и заниматься своей жизнью, после чего поток яда направился уже не только на Моргану. Дальше Максимофф уже мало, что понимал из обвинений и упреков Рейнсворт, касавшихся того, что девушек тут бросили, и толком даже не вспоминали, и не помогли, хотя те из дома сбежали, и про шабаши какие-то было, и про отдаление от родственников, и про непомерную гордыню с высокомерием на пару, и про то, что Моргана — любимица, а на остальных сестер плюнули. Какое-то время голос ей не без сарказма и суровости отвечал, но Каре, кажется, было важно только выплеснуть свои эмоции. Закончилось все до банальности просто: после очередного своего выпада про «помойную деревню» и «сумасшедших родственников», Рейнсворт просто огребла. Звук хлесткой пощечины услышал даже Ртуть, а спустя секунду с чердака вылетела Кара, держась за щеку и глотая слезы. Заглядывать в комнату Питер не решился, рассудив, что пока что не хочет иметь дело с кем-то, кого Кара побоялась залить кислотой и кто умудрился довести эту гадюку до слез. А теперь же, видимо, переварив ночью все свои переживания, Кара хмуро смотрела на все живое, постоянно поджимая губы. — Зато не с Луны, как некоторые влюбленные идиоты, — огрызнулась девушка. Остальные ребята лишь переводили взгляд с Кары на Питера, следя за тем, чтобы никто никого не убил. Потому что лезть в ссоры — себе дороже. — Солнышко, завидовать нужно молча. К слову, ты потом к Курту загляни, пусть тебе отрывки из Библии почитает, узнаешь много нового про смертные грехи, — продолжал лыбиться Питер, направляясь к углу здания. На задний двор он решил народ не тащить, решив, что небольшая прогулка не повредит. Да и красиво было вокруг. Плющ на стенах, снег, деревья почти белые, — Можно еще молитвы почитать. От них же, вроде, душа очищается, добреют там люди? — Инквизиция, кажется, тоже очень много и усердно молилась, — вставила свои пять центов Джин, найдя повод сменить тему, — Так что, отправляя кого-то…в лоно церкви, ты можешь получить и набожного человека, и кого-то, кто будет сжигать кошек и женщин. Я бы не рисковала. — Тогда отправлю просто в лоно, пожалуй. Это универсальнее, — тихо посмеялся Ртуть, покачав головой. — Смотри, Максимофф, аккуратнее. Джин права. А то я в порыве набожности обеспечу твоей ведьме дыбу, испанские сапожки и костер, — шутливо заулыбалась Кара, чуть обогнав компанию и обернувшись. Несмотря на то, что всем окружающим могло показаться, что она всего лишь поддерживает подкол и кажется, даже стала более довольной, взгляд у Ртути потяжелел. Рейнсворт продолжила, — А ведь еще у нас есть вилки еретиков, и взвешивание с помощью твоих любимых Библий. Говорят, у ведьм, бездушных созданий, масса тела меньше, чем у прочих женщин, и…       Кара растерянно замерла, внезапно заткнувшись, когда рядом что-то просвистело и с глухим стуком врезалось в дерево. Ртуть в своем замедленном режиме наблюдал это зрелище дольше, чем другие и теперь чуть удивленно, но оттого не менее довольно улыбнулся. Ребята же, повернув головы, во все глаза рассматривали арбалетную стрелу, торчащую из дерева. Пролетела она точнехонько рядом с переносицей обмершей Рейнсворт. — К твоему сведению, детонька, масса тела у нас точно такая же, как у остальных женщин. А то и пофигуристей бываем, — камень, очевидно, был в огород первого с половиной размера груди Кары и её не такой выраженной талии. Максимофф улыбнулся еще шире, заслышав знакомый, с хрипотцой голос, который вчера ещё довел девушку до истерики. — С катушек съехала? Ты могла меня убить! — моментально взвилась Кара. Ртуть передумал пока оборачиваться и с наслаждением наблюдал спектр эмоций на лице у гадюки. — Этого ни при каком раскладе бы не случилось. Но ты могла бы увеличить свои шансы на выживание, если бы смотрела, куда идешь. Тут тренировочная зона. И от того, что здесь не стоят студенты с луками, тренировочной она быть не перестает, глупышка, — мягко и крайне снисходительно пояснил голос, после чего приобрел слегка извиняющиеся нотки, — Но в любом случае, прости старую больную женщину. Ты же знаешь, с годами зрение уже не то, я все-таки к деревне привыкла. Спутала тебя с диким поросенком.       Кара вспыхнула, по цвету тут же слившись с собственным пальто, которое было надето на толстый свитер и действительно слегка полнило девушку. Шарлотта растерянно смотрела на сестру, пытаясь предугадать её действия. Джин сделала пару шагов назад и укоризненно глянула на хихикнувших Скотта и Ороро. Курт телепортировался к стайке детей. Питера же просто сложило пополам в приступе беззвучного хохота. — Карочка, солнце, а помнишь, как ты недавно орала на сестренку, что у вас беспорядок в комнате и вы в хлеву живете? — «услужливо» напомнил он Рейнсворт, схлопотав от нее убийственный взгляд. Отсмеявшись, он, наконец, обернулся и тут же застыл в удивлении.       Перед ним стояла Моргана.       Хотя нет, не она. Эта женщина была заметно старше, заметно опытнее. И челюсть у нее была более квадратной, не такой острой, как у Мор. Глаза чуть менее круглые. Скулы не так сильно выделялись. Еще она была чуть выше. Более загорелая, без синяков под серыми, как сталь, глазами. Фигура у нее действительно была более…обьемной. Но в остальном они действительно были очень похожи с кречетом. Питер растерянно моргнул, как-то разом растеряв все веселье и теперь, словно ребенок, рассматривал знакомо-незнакомую женщину. Темные рыжие волосы, совсем как у Морганы в детстве, были аккуратно заплетены в тугую толстую косу и заколоты на голове. Одета женщина была в бархатный зеленый брючный костюм с совершенно невероятной серебристой вышивкой. В похожих ходила Мор, когда была старостой. Приталенный пиджак, слегка расклешенные брюки…трость, прислоненная к крепкому бедру. Это, кажется, однозначно семейное. В ухоженных, красивых, но явно рабочих руках незнакомка держала изящный арбалет. — Вот и езжай обратно в свою деревню и не стреляй в людей за простые шутки, — Кара, наконец, отойдя от смущения, хмыкнула и сложила руки на груди. В серых глазах сверкнуло что-то очень нехорошее. — Милая моя глупая курочка, не нужно держать людей, которых ты плохо знаешь, за идиотов. Я прекрасно понимаю, где ты шутила, а где нет, и какие мысли обитают в твой дивной головке, — склонив голову набок, женщина поджала бледные четко очерченные губы. От нее внезапно будто повеяло чем-то тяжелым, будто ветер грозовых облаков нагнал. Ртуть снова убедился, что это все-таки семейное. Потому что помимо Морганы, раньше он не чувствовал так отчетливо ничью ауру. Тем не менее, энергия, если можно так выразиться, от них исходила совершенно разная. У этой женщины она была какая-то…связанная с природой, что ли. Как будто перед ребятами оказалась, например, дриада, оборотень или лесная фея. А аура Лантре больше ассоциировалась у Ртути со сном. Кошмаром, грезой, приятной иллюзией, когда как. Но однозначно чем-то нереальным, туманным, призрачным и оттого притягательным. Дождавшись, когда выражение лица Кары станет менее воинственным, незнакомка спокойно и вкрадчиво уточнила, — Так дети будут вести себя прилично? — …Будут. — Вот и чудно. Уж простите, молодежь, за милые семейные дрязги посреди бела дня, но временами неразумным птенцам нужно щелкать по шибко широко раскрытому клюву, — пространно, но всё так же спокойно обьяснила женщина, и внезапно посмотрела прямо на Ртуть, — Давно не виделись, Питер. — А…— на этом весь словарный запас парня закончился. Ребятам, впрочем, это не помешало с любопытством уставиться на спидстера. — Вы знакомы? — первой отмерла Шарлотта. — Разумеется. Столь остроумных и веселых юношей нынче днем с огнем не сыщешь. Это чрезвычайно приятное знакомство я запомнила надолго, — с задумчивой улыбкой отозвалась рыжая. Максимофф, тем временем, усердно копался в своей памяти. И видимо, решив помочь, женщина вытащила из прически шпильки, расплела косу и вскоре тряхнула копной волнистых рыжих волос, внезапно широко и совершенно беззаботно улыбнувшись, — Теперь вспомнил? — Твою мать…— тихо вздохнул Ртуть, покраснев, кажется, до кончиков ушей. С распущенными волосами и с макияжем, который на ней был в день их «знакомства», эта женщина потеряла половину своей схожести с Морганой и заодно лет двадцать от своего и без того неопределенного возраста. Навскидку ей можно было дать и двадцать пять, и тридцать, и блин, сорок. Но всё же глядя на общение с Карой и припоминая немногочисленные рассказы Морганы о своих родственниках, Максимофф склонялся к версии, что незнакомке около тридцати пяти. — А что за знакомство такое было? — полюбопытствовал Скотт. — Ну, это было на одной…городская атеистически настроенная молодежь сказала бы, что это была пьянка, — продолжала улыбаться рыжая, — Так вот, на этой пьянке мы с этой серебристой прелестью отлично провели время. А подробности можете у него уточнить. — Максимофф? — кажется, мир еще не слышал более стройного и слаженного хора. — А можно я не буду ничего объяснять и молча сгорю со стыда, — пробормотал тот, копая носком сапога снег, но чуть громче все-таки пояснил, — Мы поболтали. — А, это теперь так называется, — многозначительно протянула женщина, усмехнувшись, — В таком случае… — Мам! — с ног эту статую чуть не сбил белоснежный вихрь. Максимофф выдохнул, готовый целовать Хлое руки за её своевременное появление и привлечение всеобщего внимания. Левернс же, повиснув на шее у женщины, довольно заулыбалась, словно брусники объелась. — Тетя! — со спины на незнакомку налетела с объятиями уже Моргана. — Вы меня сейчас уроните, — процедила женщина без особого, впрочем, недовольства в голосе, — Совсем избалованные стали. Кто привил эту моду оружие на землю швырять? --…Ой, — пробурчала Хлоя и живо подняла брошенные луки, прислонив их к дереву. Немного поодаль Ртуть заметил счастливых и совершенно уставших детей, которые с любопытством разглядывали старших. — Ай, — передразнила женщина, — Моргана, annwyl, не зажимай мне волосы. — Кхм, — девушка, кажется, после вспышки радости взяла себя в руки и одернула меховую жилетку, — В общем, знакомьтесь. Мария Де Лантре, моя тетя. И названая мама Хлои. — Приятно познакомиться, — отозвалась компания. После, Джин уже за всех продолжила, чуть обернувшись к одной из именинниц, — С прошедшим днем рождения, Мор. — А…ага. Спасибо, — кивнула она. — И кстати, мы как раз сегодня хотели отметить, раз уж у нас Рождество было занято… Рождеством, — пояснил Ртуть, предусмотрительно обнимая свою прелесть, чтобы не сбежала раньше времени. Моргана, как и ожидалось, кинула взгляд на Кару, которая только фыркнула и скривилась, — Ты же не против? — Я так понимаю, что я узнаю об этом последняя? — А где отмечать будем? — встряла Хлоя. — Не знаю, мне как-то все эти праздники…— пробормотала кречет, потерев переносицу. — На Мальдивах. И мясо пожарим еще. И ром будет, — улыбнулся Максимофф. Лантре стояла с задумчивым видом, но Ртуть уже понимал, что дело в шляпе. Как бы это ни было банально, но ей эти острова нравились. Да и в конце-концов, кому может не понравиться чистая вода, шум океана и белоснежный песок. — Мы последние две недели только и делаем, что что-то отмечаем, мне уже хватило на сегодня социальных взаимодействий. И вообще, предупреждали бы хоть, ко мне вон, тетя приехала, — Лантре предприняла еще одну попытку запереться в свой интровертный мирок и Максимофф приготовился к уговорам и напоминаниям о том, что кречет часто мечтала о том, чтобы отметить день рождения где-нибудь в теплых краях, но вечно что-то не складывалось.       Хлоя, однако, поступила куда более радикально. Заслышав про воду, ром, возможность купаться и валяться на пляже, и в довесок, мясо, Левернс взяла лук, вытащила из колчана стрелу, прицелилась подруге в лобешник и твердым, четко поставленным голосом заявила: — Морсик, пиздуй-ка ты за купальником. — Теть, меня пристрелить хотят, — флегматичным тоном пожаловалась Моргана, усмехнувшись. — Как печально. К слову, я тут более подробно послушала о твоих трудоголических успехах и попытках самоубиться…       Стоило только руке Марии угрожающе коснуться набалдашника трости, как Моргану сдуло с места. Обернувшись птицей, та взмыла вверх и вскоре уже влетела в одно из окон, откуда вскоре вылетела собранная сумка, а затем и сама кречет. — Ну чего стоим, поехали, давайте-давайте, время-деньги, вы мясо хоть достали? — затараторила она, прячась Ртути за спину. Тот хмыкнул. — Сейчас перекину вас, и смотаюсь. Все готовы?       Ответы ему особо не понадобились. Заслышав одно-единственное «угу», Максимофф нацепил на себя очки и разогнался, утягивая за собой по два человека за раз.

***

— Господи… — Да, солнце? — прохрипела я Хлое, которая про прибытию упала лицом в песок и теперь, кажется, старалась не шевелиться. Мне повезло больше и я, стоило оказаться на Мальдивах, мягко сползла в руки Питера. Перемещения по воде на такие расстояния все еще давались тяжело. — Убей его к хуям, — отплевавшись от песка, буркнула Левернс и снова упала обратно. Окончательно умереть ей не дала тетя, которая, что странно, выдержала пробежку лучше всех, хлебнула чего-то из фляги на поясе, дала выпить Хлое и после этого, схватив подругу за лодыжку, оттащила ближе к воде. Океан на Левернс подействовал крайне благотворно и вскоре она уже полезла купаться, не особо озаботившись тем, что сменных шмоток у нее нет. С другой стороны, для нас с ней такое было не впервой. В Уэльсе мы купальники мало использовали. Хочется искупаться в лесном озере или на водопаде? Футболка, домашние хлопковые брюки и вперед. Или вообще в чем мать родила, если дело ночью. — Ты же не будешь ко мне столь жестока? — ласково промурлыкал мне на ухо Питер. Я покачала головой с хитрой улыбкой. — Не буду, но я найду, что с тобой еще сделать. — Ты только учти, что мне вас домой еще тащить.       Подмигнув, Ртуть исчез и вскоре свалил у ближайших пальм громадную палатку, пару мешков углей, сумки, ящик вина и персонально для Хлои — пару бутылок рома. Дальше минут на десять затянулось бурное обсуждение того, кто чем займется. Питер сразу умыл руки, сказав, что он тут в качестве транспорта и добытчика. Джин, смилостивившись, согласилась поставить палатку с помощью телекинеза и развесить гирлянды вместе с Ороро. В мангал руками и ногами вцепилась мокрая до нитки Хлоя, сказав, что мясо будет жарить она и только она. Но так и быть, мальчики в лице Скотта и Курта могут помочь, постоять, посмотреть и повосхищаться. Кара фыркнула и демонстративно ушла купаться, а Мария с Шарлоттой остались мариновать мясо. В отличие от старшей сестры, младшая Рейнсворт предпочитала в адрес тетки, своей исторической родины и эзотерики помалкивать, за что была вознаграждена мирным отношением. Я же, переодевшись в легкий черный сарафан, решила пособирать ракушки. Может, даже Хлое придарить потом.       Идея праздновать день рождения в компании меня, конечно, не шибко вдохновляла. Не столько из-за Кары, сколько в целом от непривычной обстановки. Да, в школе было много общественных мероприятий, в которых я участвовала, Хлоя закатывала в доме вечеринки, но здесь атмосфера была всё же иная. День рождения, как-никак, а я его не праздновала с тех самых пор, как Хлоя уехала в Италию. Мы, конечно, с Питером собирались, чтобы отметить, но это было совсем уж тихо, скромно и только на двоих. Чем я, впрочем, была вполне довольна. А тут сидеть, слушать опять пожелания на троих, кивать и благодарить. С другой стороны, может и без этого обойдется. В любом случае, небольшой отдых на побережье и мясо — уже само по себе неплохо. Да и…тетя приехала, Питер и Хлоя рядом. Так что мелкие неудобства, пожалуй, можно потерпеть. — Знала бы ты, какое это зрелище — Хлоя, гоняющая тряпкой людей от мангала, — протянул вдруг Ртуть, сунув мне в руки еще пару больших и красивых ракушек, а еще тканевый шоппер. Я только усмехнулась. К его постоянным появлениям из ниоткуда я уже успела порядком привыкнуть. — Я знаю, какое это зрелище, не первый раз. Как там палатка? — поинтересовалась я, не беспокоясь за судьбу шашлыка. Простые блюда Левернс готовила отменно. — Стоит. Гирлянды повесили. Народ купаться пошел, только Кара все с книжкой сидит и Мария с посудой возится, — пояснил Максимофф и вдруг прищурился, — Почему ты тогда на празднике сразу не сказала, что она — твоя тетя? Скорее даже мама. Ты её слушаешься так же, как Майера. — Ну, я к празднованию готовилась, гнездо украшала, всё такое. А вы так мило выпивали, танцевали и обменивались пошлыми шутками и неприличными анекдотами, что я решила не ломать вам малину, — ехидно улыбнулась я, собирая раковины в приятно тяжелеющую сумку. Да, ночка после нашего выпускного из школы выдалась забавной. Тетя, разумеется, прекрасно знала, кого я привела на праздник, и скорее просто помогла Ртути чувствовать себя в своей тарелке, научив, как себя вести, в перерывах между веселыми байками и ассортиментом анекдотов. А вот ему я как-то и забыла сказать, с кем он дело имеет, — Признай, было весело. — Знаешь, что было бы действительно весело? Если бы я влюбился не в тебя, а в нее, вот это была бы шутка мировых масштабов, — наигранно-строго фыркнул Ртуть. Я захихикала. — Я бы называла тебя папочкой до конца дней. — …Ты иногда такая несносная, — усмехнулся он, и резко дернув меня за пояс, поймал в объятия и утянул на белоснежный песок. Мне отчего-то это напомнило нашу первую ночь. Питер, отодвинув сумку с ракушками в сторону, склонил голову мне на плечо, — Кстати, все хотел спросить...Надумала после выпускного, как жить собираешься? Я вообще в сентябре полагал, что ты уже в институт какой сунулась. — Да я бы и сунулась, пожалуй, если бы не весь этот бардак с семьей и моими способностями. Я, м...вообще, летом я думала, что уеду в Германию, — задумчиво начала я, заметив, как помрачнел взгляд Ртути. Парень даже приподнялся, слегка подгребая меня под себя. — К нему? — уточнил Максимофф не без недовольства в голосе. Видимо, сцена поцелуя в новогоднюю ночь у него все еще не шла из головы. Я кивнула. — Это было бы нужно для какого-никакого, но контроля моих сил. Но сейчас…не знаю. Поступлю куда-нибудь, наверное. И на работу пойду, может, не хочу больше жить в общежитии, там таких условий, как в школе, не будет, скорее всего, — пробормотала я, уставившись в звездное небо, — Жизнь в Германии я себе представляла, признаться, четче. — Потому что твой быт от тебя не зависел бы? — догадался Максимофф. — Ну, я бы просто склонилась скорее к животной ипостаси, чем к человеческой, но в целом, да. Но это были всего лишь абстрактные мысли. Приблизительно такие же, как у детей насчет собственной жизни. Планы, которые редко сбываются. Вот ты в детстве как мечтал своё существование построить? — полюбопытствовала я, найдя способ сменить тему на менее тяжелую для размышлений. Ртуть задумался. — Не знаю. До обретения способностей — никак. Ну, типа, знаешь, я не жил в шикарном замке и не носил меховые шубки, так что все мои мечты ограничивались тем, чтобы нормально закончить год и желательно, получить на день рождения новую куртку. На большее сил и фантазии не хватало, — по-доброму сьехидничал Питер, пожав плечами, — А потом уже, когда бегать научился, решил сначала посетить все страны мира, покататься на всех аттракционах, м…потом найти отца, и…как-то всё. Ну, может, еще мечтал рисовать всякие крутые комиксы или типа того. А ты? — Я жила в шикарном замке и носила меховые шубки, о чем мне надо было мечтать? Вообще, я насчет жизни думала раньше. Когда приехала в Америку, начала учиться, меня так сожрала учеба и жизнь с сестрами, что было не до мыслей о будущем, — поежившись от подувшего с моря прохладного ветерка, я прижалась ближе к теплому телу рядом, — В детстве, года в четыре, когда книжки про мифы и легенды в деревне читала, мечтала о том, что у меня тоже будет сказочная жизнь. Дворец там, повозка с кошками, красивые туфельки из лепестков, собственный сад, качели, песни и пляски с духами, свадьба даже. А потом учеба началась через пару лет, у меня проснулись способности и мне стало не до мечтаний о подобном, пришлось все это основательно забыть и корректировать свои планы в соответствии с происходящей вокруг реальностью. — Странно слышать такие мечты от тебя, но…звучит красиво, — тихо усмехнулся Максимофф и умолк, будто что-то обдумывая. Пальцами он мягко перебирал пряди моих волос и внезапно замер, улыбнувшись, — А не хочешь исполнить парочку старых желаний? — Ты решил для меня качели украсть, или повозку с кошками? Чур, я люблю пушистых, — уточнила я, рассмеявшись. — Я про свадьбу, — улыбнулся Максимофф еще шире. Я подавилась собственным смехом. --…в смысле? — Ну, ты же сказала, что хотела свадьбу. Давай устроим. У язычников как, тоже белые платья? Тебе белый идет, кстати. Но и зеленый тоже. То платье на вашем празднике было красивым, — припомнил он мне мой наряд на Белтайн, пока я лежала на песке, пытаясь осознать реальность. В конце-концов, я приподнялась и села. — …Это ты мне сейчас так оригинально предложение сделал, что ли? — уточнила я на всякий случай, пытаясь найти на лице Ртути хоть какую-то тень несерьезной придурковатости. Её не было. Только внимательный взгляд. — Получается, что сделал, — кивнул он, глядя на меня снизу вверх. Мне искренне казалось, что он сейчас в какой-то момент рассмеется, хлопнет меня по спине и скажет, что прикол удался. — И если я соглашусь?... — Моё сердце останется живым, целым и невредимым, — улыбнулся Максимофф одними уголками губ. Я крепко задумалась и пару минут сидела с каменным лицом, пока размышляла, что к чему. Не то, чтобы я совсем не предполагала такого развития событий, но… — Тебе не кажется, что это как-то…быстро? В плане…мы чуть больше недели назад помирились, — в конце-концов, нашла я причину собственных волнений. Мне действительно казалось, что Ртуть немного торопится. В принципе, как и всю жизнь, с другой стороны. Максимофф чуть нахмурился и поднялся с песка, сев рядом со мной. Руки мои вскоре оказались в его теплых ладонях и я не без удовлетворения отметила, что подаренный мной браслет он носит. — Сколько мы друг друга знаем? Лет десять? — задумчиво поинтересовался он, поглаживая мои кисти, — И ну, после всего этого…если ты не режешь котят в подвалах, то мне кажется, мы уже все друг о друге знаем. — Нет, котят я не режу, — тихо усмехнулась я, склонив голову набок. Перспектива обзаводиться семьей мне не то, чтобы не нравилась, но казалась чем-то совсем непонятным, новым, и от того немного пугающим. Все-таки это совсем другой уровень отношений, права, обязанности. И дело даже не в возрасте, а просто в…непривычности происходящего. За все эти годы я, кажется, слишком свыклась с мыслью о том, что мне даже серьезные отношения не светят. И тем не менее…в самых своих лучших снах, где мне все-таки светила жизнь нормального человека, никого, кроме Питера я рядом с собой не представляла. — Можно и подождать, если тебе некомфортно, — будто прочитав мои мысли, предложил Максимофф, но я покачала головой и прищурилась, наклонившись ближе к нему с хитрой улыбкой. — Ты же это планировал, да? Не сейчас тебе эта мысль в голову взбрела, ты к этому разговору готовился, — хмыкнув, я уперлась ладонями в песок. — Ну…вроде того. Разговор просто так удачно повернулся, знаешь ли…— Питер стушевался, слегка покраснел и достал из кармана белоснежную маленькую шкатулку в виде ракушки, — На. — …не, ну ты тогда давай по всем канонам, раз такая пляска, — выпрямившись, я села в позу лотоса, немного ехидно улыбаясь. Максимофф тоже заметно повеселел, хоть и все еще смущался. — Кхм, ну. В общем, это. Того. Выходи за меня, типа, — пряча глаза, пробормотал он, немного дурацки улыбнувшись. — Ну где это видано. Таким тоном предлагают за себя экзамены сдать, или вроде того. Где же твоя наглость и самоуверенность, когда они так нужны? — я честно пыталась удержаться от улыбки, но не вышло и я хохотнула, показывая, что шучу, — Давай, четко, твердо, уверенно, вон, хочешь Хлоя мастер-класс даст? Или могу попросить одного немца, чтобы он тебя научил складно говори…       Ценные мои советы были нагло прерваны тем, что Максимофф резко подался вперед, опрокинул меня на песок, нависнув сверху и поцеловал. Жадно, настойчиво и крепко, будто пытаясь лишить меня мыслей, желания подкалывать и заодно воздуха в легких. Мне же оставалось только приобнять его и послушно ответить на поцелуй, правда, куда мягче и нежнее. Прежде чем Максимофф отстранился, прошла, казалось, вечность. Подниматься он, однако, не торопился, сверля меня темными и очень серьезными глазами, что плохо сочеталось с зацелованными пухлыми губами и слегка растрепанными волосами. Какое-то время он молчал, а затем снова склонился ближе. — Будь моей женой, — на этот раз его голос звучал хоть и тихо, но очень уверенно. Если раньше я немного сомневалась, то теперь, лежа практически в объятиях Ртути, я поняла, что хочу быть рядом с ним вечность. Чувствовать его теплую, согревающую энергию и делиться своей. Улыбнувшись, я кивнула. — Я согласна.       Питер улыбнулся и обняв меня, перекатился набок, протянув ракушку. Взяла я ее очень бережно. Шкатулочка была совсем простой, но изящной. Незамысловатый замок в виде кнопки и металлический ободок по краям переливающейся радугой ракушки. Раскрыв её, я тихо ахнула. На маленькой белой подушечке из шелка лежало титановое кольцо очень красивой работы. Взяв украшение двумя пальцами, я с любопытством начала его разглядывать. Средней толщины, черное, с текстурой колотого камня. Самым любопытным были высеченные разноцветные руны, которые из розового переходили в бирюзовый, а затем и вовсе в зеленый. — Я сам руны выбирал, — немного похвастался Ртуть, наклонившись ближе. Я еще раз повращала кольцо. Лагуз, Феху, Анзус, Уруз, Кано, Манназ, Альгиз. И по какой логике он их собрал, интересно знать. Но сочетание, тем не менее, хорошее, мне понравилось. Усмехнувшись, я протянула Ртути кольцо и левую руку. — Надевай давай.       Питер, мягко взяв мою кисть, посмотрел на небольшое колечко на безымянном пальце, подумал, тихо хмыкнул и заменил его своим кольцом, которое село просто идеально. А старое украшение вполне неплохо уместилось вторым на указательный палец. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы. Какое-то время Ртуть молча созерцал кольцо на моем пальце, а после притянул ближе к себе. — Я его тебе на выпускном хотел отдать, — признался вдруг он, переплетая свои пальцы с моими. Я удивленно вскинула брови. — И почему не отдал? — Сроки. Я его не украл, знаешь. Заказывал. Только доделали его уже после выпускного. А тогда уже момент был не тот. Я подумал, может оно и к лучшему — ты бы все равно мне отказала, мы же совсем разные. Вот оно и осталось у меня, — пояснил Ртуть, ткнувшись носом мне в шею, и помолчав еще немного, поднял голову и добавил, — Я всегда буду тебя любить, обещаю. — …ну ты даешь. Хотя, ты в какой-то степени прав. Тогда я бы тебе точно отказала. Из-за способностей, сам понимаешь, но…это очень мило. Правда, — растрогавшись, я мягко поцеловала парня в лоб и погладила по щеке, — Я тоже буду тебя любить. А кольцо красивое, кстати. — Обручальное будет еще лучше, — пообещал Максимофф, просияв, как все драгоценные камни вместе взятые, — Пойдем мясо есть? А то сожрут еще все без нас. — Идем.       Несмотря на любовь Ртути к быстрым передвижениям, на этот раз мы решили прогуляться. Первое время молчали, просто держась за руки, но потом у нас все-таки разгорелись обсуждения насчет свадьбы. Однозначно мы сошлись на том, что сделаем ее или в марте, или в апреле, чтобы совсем холодно не было, и по канонам язычества, потому что у меня это все-таки стиль жизни, а Питеру нравилось все необычное, новое и интересное, что меня искренне порадовало. После недолгих уговоров я согласилась на белое платье, а Питер — на то, что ему придется вместе со мной есть соль и подучиться ездить на лошади, чтобы выкрасть мою драгоценную нарядную тушку. Традиции такие традиции. С подружками невесты и прочими людьми на свадьбе вопросов, благо, не было — под рукой была наша компания спасителей мира и дети. Дети на свадьбе — это всегда к счастью, да. Еще мы оба решили, что у нас будет большой дом и обязательно недалеко от школы для мутантов. Просто чтобы далеко от друзей не деваться. И наконец, решив вопросы того, где провести медовый месяц, мы вошли в палатку, откуда уже несся веселый смех, гомон и запах жареного шашлыка. — Вы, надеюсь, еще не все сожрали, — галантно придержав для меня полог, прокомментировал Максимофф, глядя на решетки в углу. В палатке, как ни странно, повисла задумчивая тишина и я замерла. — Чудо света узрели? — не выдержав, слегка сьехидничала я, сев в позу лотоса и стащив куриную ногу из большой миски. Ребята все еще молчали, а затем, повздыхав, начали выкладывать из карманов деньги. Потом внушительная стопка была разделена на две части, которые были отданы сияющей, едва не ржущей Хлое и довольной Марии. Кара же сидела с таким лицом, будто ей крем-суп из брокколи в рот залили и еще вдогонку лимон запихнули. — Вот откуда ты знала? — с разочарованным лицом протянула Ороро, глядя на Левернс. Та хохотнула. — Я колдуй-бабка, блять. А вообще, если понаблюдать за этими хомячками энное количество годиков, можно прикинуть, че у них происходит в отдельно взятый момент, — обьяснила она, пока я напряженно жевала мясо, сверля подругу глазами. — А может, кто-нибудь все же объяснит, что происходит? — вмешался Ртуть, усевшись сзади меня и приобняв одной рукой. Второй он аккуратно подцепил с тарелки ребро. — Зай, я выцыганила вам денег на свадьбу, — гордо улыбнулась Хлоя. — В общем, она предположила, что Питер сделает тебе предложение. Кроме меня, никто ей не поверил, и вот результат, — тетя изящно промокнула салфеткой уголок рта, — Теперь приданого у тебя еще больше, annwyl. — А ты поверила? — Хуже того, она одобрила, — фыркнула Кара, перестав занимать свой рот курицей, — Проницательность, может, и хорошая, а вот осмотрительности явно не хватает. — Карочка, солнце, это у тебя что, скорпион на кофте? — притворно-ласково мурлыкнул Ртуть. Сестра, чуть дернувшись, обернулась, но никого не увидев, снова вернулась к мясу. — Прекрати мне угрожать, Максимофф, я просто констатирую факт. Неравные браки, в которых партнеры не имеют ничего общего, ни к чему хорошему не приводят. — В таком случае, спасибо тебе, — обглодав косточку, я отложила ее на тарелку, — Потому что ты, можно сказать, нас объединяешь. — И вообще, блять, сестер спросить забыли, — огрызнулась Хлоя, разьединяя ножом ребра. — Особено двоюродных, — флегматично уточнила Мария. — Что? — скривилась Кара. — Чего? — уронила я челюсть. — В смысле? — недоуменно моргнул Максимофф. Остальные же предпочитали пока молчать, но были удивлены такой ремаркой не меньше. — Что вы на меня смотрите, как овцы на корги? — вскинула широкие брови женщина и повернулась ко мне, — Я тебе, мелочь, не тетя, а мать. Вполне родная. А эти две…кхм, тебе двоюродные. — …я не намекаю, конечно…хотя нет, я намекаю, я прямо говорю, что мне нужны подробности, — захлопала я глазами. — Молодежь, вы тут посидите без нас? Если что, все поздравления вот этому ребенку, он терпел мою дочь десять лет, — и погладив Ртуть по голове, Мария поманила меня за собой на выход. Чуть не споткнувшись об собственные ноги, я снова выползла из палатки. Благо, тащить меня далеко женщина не планировала и села недалеко от палатки, прислонившись спиной к дереву и задумчиво уставившись на море. Я неловко села рядом и невольно улыбнулась, заслышав из палатки смех и поздравления. — Так все-таки… — робко начала я, обняв колени. — Знаешь, мы с моей сестрой хоть и были разными, жили относительно дружно. Только она — городской амбициозный ребенок-атеист, я — лесная амбициозная ведьма. Ближе к предкам, к семье, к дому и наследию. Впрочем, мы не слишком враждовали. Так, на уровне подколов и обхождения некоторых тем для разговоров. Учились тоже вместе. Возможно, это крайне удивит твою двоюродную сестру, но у меня медицинское образование, — криво усмехнулась женщина, не переводя на меня взгляда. — Тётя была…связана с экономикой, кажется. Ты пошла на врача, чтобы лучше помогать людям в деревне? — догадалась я, обняв колени. Тётя…ладно, теперь, судя по всему, мама, кивнула. — Именно. В общем, суть да дело, так мы и познакомились с нашими будущими мужьями. По иронии — тоже братьями и тоже разными по характеру. Голубые крови у них тоже текли в каком-то поколении. Впрочем, для нашей маленькой страны оно не так удивительно, — заметила Мария, видимо, увидев на моем лице выражение неописуемой гордости за свою семью, — Твой отец тоже был скорее деревенским языческим ребенком. Только, в отличие от меня, более веселым, легким на подъем и временами несерьезным. От него ты унаследовала, между прочим, не только свой подбородок, которым можно салаты крошить заместо ножа. Райли тоже обращался в птицу. — Вот как…— выпустив перья на руках, протянула я. Непросто было осознавать, что во мне есть что-то от человека, которого я никогда не знала и о котором даже не слышала, хотя, в теории, должна была. — Поженились мы с Катрин в одно время. Не представляешь, какая это была свадьба — на четверых. Не то, чтобы деревня не просыхала, но торжество было редкостное. Забеременели тоже в одно время, но уже когда мы с Райли обосновались в собственном доме, а сестра уехала покорять Америку и неплохо там устроилась. В общем, все жили так, как хотели, — сменив позу, мать обернулась ко мне и задумчиво проведя рукой по моим волосам, принялась заплетать мне косы по бокам. Мешать ей я не стала. Мне было приятно, хоть и вся ситуация была…странной. Помолчав, Мария продолжила, — Твой отец умер, когда я была на пятом месяце. — А что с ним?... — Застрелили. Ты думаешь, можно просто обращаться в одну из ценнейших птиц и просто так весело рассекать по небу и проводить время в лесу? Черта с два. Я предупреждала, что нужно быть осторожнее, — немного зло рыкнула женщина и я невольно съежилась. Подуспокоившись, Мария аккуратно закрепила косы сзади, — Я не знаю, как я вообще тебя доносила. Может, организм крепкий, может, потому что сестра бросила всё и приехала. Я тогда могла только лежать на кровати и выть. Не ела, мало пила, плохо спала. Мир для меня почти перестал существовать. Тех охотников я извела и с тех пор жизнь окончательно потеряла смысл. Я отчасти понимала, что у меня есть ты, но вот сил не было совершенно. Катрин, сама беременная, готовила мне еду и следила, чтобы я всё это ела, гуляла со мной. В один из дней мне приснился твой отец. Обнимал, гладил. Сказал, чтобы я отпустила его и берегла тебя — наше маленькое сокровище. — Смущаете, господа родители, — пробормотала я, залившись краской. Голову слегка уколола шпилька и я сочла за благо заткнуться. — Я тогда немного ожила. Справлялась с домашними заботами сама, наладила режим. Снова начала лечить людей и заниматься своими «шабашами». Но все равно жить полноценно получалось плохо, да и все из рук валилось. Катрин решила не уезжать, подождать какое-то время. В общем…на твоём здоровье, конечно, моя депрессия сказалась. Так-то ты кровь с молоком, выходили, но родилась раньше времени, слабенькая. Роды были трудные, сама еле на ногах осталась…в деревне тебе было почти не прожить, — судя по ощущениям, мать скривилась и вздохнула. Очевидно, это были не самые приятные эпизоды ее жизни, — Тогда сестра предложила забрать тебя к себе, в Америку. Чтобы если вдруг что — хоть медицина нормальная была под рукой, а не мои домашние условия. Да и мне нужно было восстановиться. Потом все как-то завертелось. Катрин уже из-за своих детей приезжать не смогла, ты росла и часто болела, пока была совсем маленькая. К тому же, на носу было начало учебы. — Подожди, но я ведь жила у тебя, в Уэльсе! — нахмурившись, я обернулась, временно отвлекшись от созерцания песка под ногами. — Пару лет, да. Как раз перед школой. --…Я не хотела уезжать, — пробормотала я. — Я знаю. Чувствовала, наверное, где твой дом, — вздохнула мать, — Мы с Катрин об этом договорились, когда тебе был год, глядя на твоё здоровье и его прогнозы. Пока все не устаканится, она будет твоей матерью. А я — тетей. Сначала эта затея казалась сомнительной, да и мы думали, что это затянется ненадолго, но…как видишь. Сначала болезни, потом учеба вкупе с твоим характером. Если бы тебе еще в шесть сказали всю правду, ты бы устраивала истерики, просясь обратно в Уэльс, чтобы собирать ягоды и смотреть на пони. Так что приходилось тебя забирать разве что на лето. — …И когда вы планировали мне объяснить этот план-капкан? — на женщину я смотрела совершенно круглыми глазами, — И почему ты не сказала все тогда, когда тётя умерла? — Планировали после окончания учёбы, а не рассказала потому, что ты напоминала маленький живой овощ и таких поворотов твоя нежная хрупкая кукушка бы не выдержала. — Моя кукушка вообще много, чего выдержала, не думаю, что меня бы добил факт того, что я почти-приемная, — беззлобно фыркнула я. — Прости. Но такие вещи детям доносить не так-то просто, вот и побоялась. В любом случае, огромной любви я от тебя, конечно, не ожидаю, но…       Договорить я Марии не дала, крепко ее обняв. Конечно, вся история моего детства, вдруг перевернувшаяся с головы на ноги, все еще казалась странной и непривычной, но тем не менее…я в чем-то понимала маму и не осуждала ее. В любом случае, всю мою жизнь она была важным для меня человеком, с которым мне было комфортно и уютно. Я и так испытывала к ней если не огромную любовь, то глубокую привязанность и уважение. Конечно же, я была рада, что она оказалась мне матерью. Хотя, конечно, лучше бы я узнала эту информацию как-нибудь пораньше. Глядишь, дофамина бы в трудные времена прибавилось. — Так выходит, про день рождения мне тоже изящно наврали? — пробубнила я, отеревшись щекой о мягкую шелковую блузу. Пиджак мама предпочла оставить в палатке. — Ну, так получилось. Странно было бы тебе сказать, что твои сестры родились седьмого января, а ты — тринадцатого, — пожала плечами Мария. — А, так мой вчера был? Какое счастье. Больше никаких праздников на троих, — счастливо уркнула я, — А я все думала, чего у меня натальная карта с характером не совпадает… — Зато теперь узнаешь о себе много нового. — Да узнала уже, вон, замуж выхожу по своей воле, — тихо рассмеявшись, я посмотрела в сторону палатки, откуда доносилась приятная игра на гитаре. В свете ламп виднелся силуэт Ртути и чуть погодя, я вздохнула, — Только…не знаю. Не то, чтобы я не уверена в своих чувствах, но мне всегда казалось, что другие осознают их более ясно и ярко. Это не только по отношению к нему, это…со всеми так.       Какое-то время мать молчала, задумчиво разглядывая маленький праздник жизни. Брови ее были чуть нахмурены. Потом Мария обернулась и у меня снова появилось ощущение, что в моей голове копошатся. Но если Майер делал это, как правило, более тонко и деликатно, если не ставил себе цель напугать, а мама…мне казалось, что мне все органы вытащили, мозг раскроили по извилинам и теперь увлеченно тыкают во все это скальпелем и рассматривают под микроскопом. Я невольно съежилась, пожалев, что вообще завела разговор на эту тему. Впрочем, хмурое лицо матери вскоре снова стало спокойным и она вернулась взглядом к палатке. — Сложно полноценно осознавать чувства к чему-то, что было с тобой всегда и работало практически безотказно. Ты ведь любишь свои конечности, свои органы, ты ими дорожишь, но не придаешь этому значения, не подвергаешь осмыслению. Так же и с людьми, что тебя окружают уже давно, — тихо произнесла она, и помолчав, добавила, — Я на твоего отца так же смотрела, как ты на своё серебро ходячее. Ты его любишь. Только полностью поймешь это не сразу, а тогда, когда станешь человеком. — Значит, у нас все будет хорошо? — я перевела взгляд на мать. Хоть она мне никогда не гадала, я слышала, что её слова всегда сбываются. Мария вновь глянула на меня. — Я этого не говорила. Вы не так хорошо друг друга знаете, как думаете, потому что до сих пор полностью не знаете себя. Идем, — потормошив меня за плечо, мать поднялась с песка и направилась к палатке. А заметив моё смятение, вздохнула и улыбнулась краешком губ, — Что все будет плохо я тоже не сказала. — Да ёлки-палки, мне когда-нибудь хоть одно нормальное счастливое предсказание сделает кто-нибудь, — проворчала я, уже войдя в палатку следом за Марией. Не то, чтобы её слова казались совсем мрачными или нелогичными, но оптимизма было как-то маловато. С другой стороны, она мать, она мне счастья желает все-таки. Вряд ли разрешила выйти замуж, если бы знала, что это плохо закончится. А впрочем, чем боги не шутят. — Давай я! — воодушевилась уже изрядно набравшаяся рома Хлоя, расслышав мое ворчание. — Она уже нам всем тут нагадала всякого, — тихо посмеялась Джин. — Что, вы все будете богатыми, красивыми и вообще охуительными? — поинтересовалась я, усмехнувшись. — Именно в такой формулировке, да, — подтвердила Ороро. Я понимающе кивнула и устроилась в объятиях Питера. — Так, блять, харе тут. Морсик, изволь твою тощую лапку, — и не дожидаясь, пока я протяну ладонь, Левернс схватила обе моих руки и уставилась на них рассеянным взглядом. Я вздохнула и посмотрела на маму, которая только шутливо закатила глаза, глядя на эту игру в хиромантию. Хотя, справедливости ради, книжки по этой теме Левернс в детстве читала и теперь аккуратно щупала мои ладони. — Так, ну ебать, чо я вижу. Муж у тебя будет красивый, умн…не очень умный, ладно… — Слышь! — возмутился из-за моего плеча Ртуть. — Цыц, тиха. Любить тебя будет, на руках носить, цветы дарить. А если не будет, я ему цветы подарю, в четном количестве, на погребальный костер, — увлеченно продолжала «предсказывать» Хлоя, криво накрашенными ногтями проходясь по линиям на моей ладони, — Значит это самое, работа будет, семья будет большая, детей у тебя будет…двое…не, трое. Мальчик, девочка и…так, нет, стоп. Че это, блять. И это еще че за пунктир ебучий... — Если это пол ребенка такой, то для них это самое правдивое предсказание, — сьязвила Кара, тут же получив огрызком ноги по макушке. — Это просто характер сложный. Книги часто ориентируются на стереотипы, предполагая наличие «мужского и женского» характера. На самом деле, так все не работает, — покачала головой Мария, ради любопытства наклонившись и глянув на мои ладони. — Одного ты не родишь, — уверенно заключила она, ради, видимо, того же любопытства посмотрев еще и на руки Питера. У меня дернулся глаз, и теперь уже я сама смотрела на линии, пытаясь выяснить, что такого там они обе увидели. Вроде бы все было нормально, никаких крестов, черепов и гробов нарисовано не было. Что ж, кажется, пора тоже лезть в чтения ладоней. Которыми я не очень увлекалась по причине собственной нетактильности. — Так, а ну хватит мне жену пугать, ведьмы, — буркнул Питер, забрав мои руки от Хлои к себе и ткнувшись носом мне в макушку, — Все у нас нормально будет. — Будет, — согласилась Мария, не меняя выражения лица, — Тебе наследство от отца будет. — Какое? Шапка металлическая, что ли? — хмыкнул Ртуть, относившийся ко всем гаданиям не то, чтобы совсем несерьезно, но с долей определенного здравого скептицизма. — Ты лучше не пизди, а благословения у нее попроси, во, — подсказала Левернс, наливая всем заново вина. Мать вздохнула. — А кстати, хорошо бы, — угукнул Питер. Остальные с любопытством смотрели на все происходящее, за исключением Кары, уткнувшейся в очередной справочник по программированию. — Да, хорошо было бы, но я это благословение дала год назад. — Чего? — в один голос выдали я, Питер и Хлоя. — Что «чего?»? Вас уже вся деревня так-то заочно поженила, — невинно пожала плечами Мария. — Это как это? — А ты думала, после того, как ты притащила его на праздник, при всех сказала, что он твой, провела с ним парный обряд и потом ночь, вас друзьями хорошими будут считать, что ли? Странно, что у меня еще имена внуков не спрашивают, — снисходительно пояснила мать, — А тот танец, который вы вместе танцевали перед запутыванием в ленты, был помолвочным. — Да? — уронил челюсть Максимофф. — А ты думал, я вас просто так на него вытолкнула? — Мор? — теперь уже хор голосов обратился ко мне, пока я тихонечко краснела и умирала от смущения. Проблема была в том, что ввиду своего ограниченного пребывания на родине, совсем уж всех тонкостей традиций, а уж особенно, в делах любовных, я не знала. Просто мама меня именно на тот танец почему-то никогда не пускала, ну и я подумала, что он как-то связан с совершеннолетием. — Это тебе за то, что корни свои забыла, — заулыбалась мама. — Без меня меня женили, пиздец, — констатировала я, ткнувшись лбом Ртути в шею. Тот усмехнулся и погладил меня по голове, видимо, утешая. — Сама виновата, — отмахнулась Хлоя и ухватив бутылку рома за горлышко, подлила мне немного, — Так, все, заебали пиздеть, давайте выпьем за этих хомячков! Тосты по кругу!