Где-то в Королевстве

Юнги понимает, что что-то не так, когда Тэхен чуть ли не съедает карандаш, который грыз, а Хосок не может успокоить свои беспокойно шевелящие ноги под партой. Дополняет картину отсутствие Чонгука. Не успевает он ничего сообразить, как со звонком на первой перемене к нему подлетает Тэ с большими глазами, а следом подтягивается и Чон. — Тебе вчера Чонгук ничего не говорил? — выдает взволнованный Ким. — Куда он собирается или какие у него планы, например? — Нет. Это ваш друг, а не мой. — Не будь задницей и напряги свои мозги, — встревает Хосок. — Может, хоть что-то было. — Ничего, — Юнги хмурится от такого обращения, — я же сказал. Единственное о чем он лепетал — это музыка. Тэхен на это цокает, и они быстро разворачиваются в сторону коридора. Мин не знает зачем, но идет за ними. — Что происходит? — Это мы и пытаемся понять, — косится Чон. — С ним невозможно связаться и его нет в школе, что полностью ему не соответствует. — И что дальше будете делать? — Ну, раз от тебя толка нет, остается только президент. У него должна быть информация об отсутствующих. И Сокджин действительно оказывается полезным. — Да, утром звонили из больницы, его сбила машина, — с сочувствием говорит Джин. — Когда и где его нашли? — чувство, что у Тэхена все внутренние рецепторы отключились, так стеклянно это прозвучало. — Вчера, около восьми вечера, на пересечении красной и садовой улицы. — Он ко мне шел, черт! — И еще кое-что, — осторожно вставляет Сокджин, — врач сказал, что у него побои, которые, скорее всего, он успел получить ранее в драке. — Блять, — взгляд Хосока становится сфокусированным и злым. — Мы должны прямо сейчас пойти к нему, ты ведь понимаешь, Сокджин? Ким на это только вздыхает. Он не знает всей истории дружбы этой троицы, но они как-то сильно связаны, это понятно. И если раньше он пинком выпроваживал их из кабинета на подобную просьбу, то сейчас не может. Все равно их не остановить. Поэтому без разговоров чиркает адрес на бумаге и отдает. — Постарайтесь уж, чтобы вас не поймали, пожалуйста. — Ты лучший, президент, — быстро посылает респект Тэ. — Юнджи, ты с нами? — переключает внимание. Мин, который все это время тихо слушал, не знает, что ответить. Он хочет и не хочет одновременно. Но помощь приходит откуда ее не ждали. — Его я не пущу, — скрещивает руки на груди Сокджин. — Вас двоих достаточно, так что топайте, пока я не передумал. Парни на это только кивают, хлопнув Юнги по плечу, и скрываются в проеме, а Мин так и не обронил ни слова. Проигнорировав косой взгляд Кима, просто возвращается в класс. А может на крышу. Надо переварить эту информацию, свалившуюся на его голову бонусом. На следующий день школа пестрит новостями, что Чонгука отметелили. Очевидно, те уроды не слишком умны и ослеплены своей первой победой над Чоном раз кричат об этом на каждом углу. Чонгук не из робкого десятка и прекрасно может за себя постоять. Отчего-то знание этого и одновременное смешивание его имени с грязью бесит Юнги. Его местонахождению в больнице есть объяснение, Мин уверен, но тем временем в школе происходит такой абсурд, что хочется каждому врезать. И осознание этого, что он мысленно защищает Чонгука, раздражает Юнги не меньше. В общем, день с утра не задался. Хосок и Тэ опоздали, показав свои рожи только к третьему уроку. Помятый вид красноречиво говорит, что ночевали они в больнице. Оба немногословны и угрюмы, и если другим это не бросается в глаза, то у Мина будто ультрафиолетом мигает. И все же, оправдывая себя, что это банальное любопытство, Юнги ловит парней на углу школы в конце учебного дня. — Как он? — серьезно спрашивает. — Хреново, — честно отвечает Тэхен, — до сих пор не пришел в себя. Они заканчивают обмениваться информацией, когда на горизонте вырисовывается толпа гогочущих парней из соседней школы. Те громко что-то обсуждают, но завидев старых знакомых, останавливаются. — Может, их тоже сегодня сделаем? — предлагает один. — Чтоб Чонгуку в палате одиноко не было, — и мерзко смеется с поддержкой остальных. — Ах ты гнида, Кан Донхен, — скалится Хосок. — Я знал, что это твоих кривых рук дело. — Если бы видели, как ваш малыш беспомощен был, жалкое зрелище. Чон уже делает шаг вперед для нападения, как его останавливает рука Юнги на груди. К всеобщему удивлению именно он выходит вперед. — Каждый, кто был в тот вечер там, сделал шаг вперед. — Ты нас не интересуешь, — подозрительно окинули его взглядом. — Плевать. Если вам это придаст мотивации, то я круче всей элиты города буду, — усмехается, хрустнув шеей. — Выходите. — Мы все там были. Доволен? — Пятеро на одного значит, — констатирует, пересчитав, а темнота в глазах сгущается. — Вот уроды. А дальше месиво. Мин умело укладывает на лопатку шпану, обездвиживая особо назойливых. Принцу не привыкать к дракам, учитывая, что у него тренировки регулярно, но сегодня особенно кулаки чесались. А когда есть возможность ударить тот самый возбудитель вообще шикарно. Юнги кажется, что он просто отключился на время, а когда очнулся вокруг одни охающие парни, разбросанные по тротуару, и нечитаемый взгляд Хосока. Все что остается — это выйти из этого круга калек и, прихватив рюкзак, отправиться домой. Юнги это пока не может признать, но от факта, что он надрал задницы обидчикам Гука, ему стало чуть, но легче на душе. Мир не пестрит красками для Намджуна, но определенно становится на один оттенок ярче, когда Чимин заходит к нему в комнату и докладывает: «Я нашел шпиона. Какие будут указания дальше?» — Кто это? — нетерпеливо спрашивает Ким. — Вице-президент школы, Ли Тэмин. Был переведен сюда пять лет назад, до этого жил в Пусане. Но был рожден в Северной Лавинии, — кладет отчет на рабочий стол принца. — Скорее всего, был специально перевезен сюда Его Величеством. Он присутствует на всех снимках с камер наблюдений во время различных шумных инцидентов. Также я поймал его на слежке. — Вице-президент значит, — нервно отбивает ритм ручкой по столу. — Сокджин имеет к этому причастность? — Нет, он работает в одиночку. И все, это будто какой-то тяжелый замок с сердца срывает. Если Чимин так говорит, значит, так оно есть. — Продолжай пока следить за ним. Теперь, когда мы знаем его личность, он не является помехой. И предупреди Юнги. — Слушаюсь, — Чимин кланяется и собирается уходить, когда его уже у двери окликают. — Чимин, — неуверенно начинает Намджун, — ты не знаешь, почему Сокджин меня избегает? — Нет, Ваше Высочество, — он удивляется вопросу, но никак не комментирует, не в его компетенции. — Мне узнать? — Не надо, — отмахивается Ким, — можешь идти. У Намджуна план на последней стадии разработки, который у Юнги находится сейчас, и главная заноза поймана. Значит это единственное подходящее время, когда можно еще хоть что-то разъяснить с этой «неприступной стеной». Если вы спросите у Сокджина, как он оказался в парке аттракционов вместе со своей проблемой номер один —носившее имя Им Джунки — то он ответит, что это было похищение. Его просто внаглую запихнули в машину в драгоценный выходной и увезли. Говорила ему чуткая лень: «Зачем тебе этот магазин, ты и без чипсов фильм смотреть умеешь», но нет, ему же надо было заткнуть ее и попереться на улицу. Сначала он знатно так перепугался, когда его поймали. Мозг, переставший адекватно мыслить, уже решил, что он за чипсы и газировку забыл заплатить; вторая мысль была, что не зря мама говорила, что сынок ее преступно красивый. Доигрался, теперь расплачивается, но он ведь в этом не виноват, уродился вот таким. Однако все предположения рассеиваются, когда Ким видит Джунки в салоне автомобиля, и все тревоги накрываются тяжелым тазом ругательств. Он совсем охренел? Но «похитителя» явно не волнует чужое мнение и права, которые тот начал качать. Так что Сокджину ничего не остается, кроме как ни в чем себе не отказывать в этом месте развлечений, раз уж за все платит Джунки, такая месть своего рода. Хотя вспоминая его хоромы, Ким с сожалением догадывается, что это никак не ударит по кошельку второго. — Свидание считается свиданием только если обе стороны на это согласны, — поясняет Джин и попивает свой молочный коктейль, пока они сидят в милой кафешке, — а это значит, что у нас его нет. Надеюсь, ты понимаешь это. — В твоих же интересах лучше перестать противиться. Не знаю, что с тобой происходит, но чем быстрее ты закончишь эту комедию, тем легче будет нам обоим. Мне не хочется все делать насильно, но если придется, то в следующий раз тебя также заберут. И не факт, что вернут туда, откуда взяли. Надеюсь, ты поймешь это. Джунки не угрожает, он дает честный ответ, предупреждает. Сокджин понимает это по интонации и эмоциям, проскакивающих на лице. Но что это меняет? Сокджин остается также зол. — Тебя посадят, это незаконно, и я не буду в суде на твоей стороне. — Забавно, я бы хотел посмотреть на это, — расслабленно улыбается второй со смешинками в глазах. — Вижу, принцесса все еще не растопила свое сердце, значит, пошли кататься, — встает, кидая на стол купюры, и тянет Кима за собой. — Сколько еще повторять: не называй меня так! Но все возмущения вскоре тонут в криках. Черт его дернул согласиться на эту «инопланетную тарелку», которая чуть ли не переворачивается на все триста шестьдесят градусов. Лукавая улыбка Джуна и полное нежелание казаться трусишкой буквально втянули его в это. Разумеется, в итоге он забыл о своей цели быть смельчаком, оказавшись на вершине, но по крайней мере попытался. Но нельзя не признать, что новенький крутит им как хочет. Он знает куда давить, что в итоге Сокджин забывает о своих проблемах и втягивается в разговор. Собственно, как и во все веселье, которое их окружает. Они делают фотки, лопают вредную еду, кидают вызов чуть ли не каждому аттракциону, и Джин даже принимается фонтанировать своими глупыми шутками, от которых второй смущенно прячет половину лица в руке, посмеиваясь. Незаметно вечереет и все вокруг начинает празднично светиться. Колесо обозрения — самое большое в стране — будто обретает еще несколько дополнительных габаритов, но завораживает еще больше. Джин всегда был фанатом вечернего времени суток, а в подобном месте так и вовсе растворялся в этой красоте. Джунки в своей черной кепке и такой же маске опущенной на подбородок отчего-то все равно выглядел прекрасно. Президент на протяжении всего дня пытался прятать эту мысль от самого себя, не заостряя внимания на этих длинных ногах в черном джинсе и мощном корпусе, который видно даже через свободную белую футболку (поправка: он все же заострял). Поэтому сейчас, когда его берут за руку и ведут в кабинку на чертовом колесе, он не сопротивляется. Сеул красив, определенно. Они уже на достаточной высоте, чтобы разглядеть огни домов и фар движущихся машин. Однако Сокджин насмотрелся достаточно романтических фильмов, чтобы не обращать внимание на дыхание рядом и просто наслаждаться открывшимся видом. Джун сидит рядом, наблюдая за Кимом, но тот упрямо смотрит в окно, не поворачивая головы. — Принцесса, — Джин все еще игнорирует, — я ведь не кусаюсь. — Да, всего лишь похищаешь, — он снова клюнул на удочку, резко развернувшись. Если вас интересует, как выглядит «ошибка 404» на лице человека, то это прямиком к Сокджину, потому что именно это вырисовывается на его лице, стоит лишь наткнуться на Джунки. На очень близко расположенного Джунки. Фильмы не врут, теперь Джин в этом уверен, впрочем, как и книжки, потому что симптомы он ощущает такие же, что и на страницах. Вот только это не заставляет забыть обо всем и улететь на небеса. Джун на это добродушно усмехается, приближаясь. Сокджин собирается пересесть, но его успевают поймать и за лицо разворачивают обратно. — Нельзя все время убегать, — полушепотом. И это случается, Ким действительно чувствует эти губы на своих, прежде чем успевает что-то ответить. Он старается сопротивляться, надавливая на грудь второго, но Джун, как и предполагалось, сильнее. Так что в какой-то момент у него не остается выбора и Джин сдается. Но это проигрыш не Джунки, а самому себе. Он не может больше врать себе. Джун, как только перестает чувствовать сопротивление, сразу становится более мягким и нежным, отчего Сокджина окончательно уносит. Поэтому, когда инициатор немного отстраняется, чтобы дать передышку второму, Ким неосознанно тянется вперед, отказываясь прекращать. Намджун на это улыбается, отвечая, но Джин вскоре отстраняется сам, напоследок получая поцелуй в нижнюю губу. — Это ничего не меняет, — бормочет президент, у которого все еще расфокусирован взгляд. — Тогда почему ты плачешь? — у Намджуна душу выворачивает, когда он замечает первую сбежавшую слезу с любимого лица, но все что он может, это утереть ее, продолжая ласково оглаживать щечки. — Потому что это ничего не меняет. Сокджин старается держаться, но когда Джун притягивает его к себе, обнимая, больше не может. Он утыкается в его плечо, и это место быстро становится мокрым, хоть Ким не издает и звука. У Намджуна отвратительный ком в груди собранный из переживаний, но он больше не давит на парня, только успокаивающие вещи на ухо шепчет, к себе крепче прижимает. А сам уже мысленно представляет, как Чимину дает приказ узнать все подчистую о Джине и его проблемах. У Чонгука имеются последствия от аварии, которые не за день заживут, и это ожидаемо. Он чувствует себя отвратительно, когда просыпается в больнице, так как ненавидит чувствовать себя беспомощным. Видеть виноватые лица двух самых близких людей — Хосока и Тэхена — ужасно. А потом они жалуются ему, как Юнджи наказал всю стайку обидчиков Чона, ничего им не оставив, и тот от шока только на этой мысли фокусируется. Это слишком неожиданная новость, которая заставляет все щеки изнутри искусать, чтобы не выдать себя с потрохами. Вообще-то Чонгук не фанат такого, когда за него заступаются. Тэхен однажды неслабо схлопотал за подобное, типа: «Я и сам могу разобраться, не смей подставлять свою спину из-за меня». Но с Юнджи тут другое. Сам факт, что для Мина это был не пустой звук, что он что-то почувствовал, узнав о Чонгуке, и даже счел нужным заступиться — вот что имеет значение. Но разве друзьям это объяснишь? Тем более желания нет. Вот он и старается скрыть свое счастливое и чуть смущенное состояние. Хотя ухмылка Хосока и движение бровями от Тэ красноречиво говорят, что справляется он не очень. Чонгук возвращается в школу в относительно обычном виде, за исключением бинтов на левой руке и кучи ссадин на лице. Однако эти побои даже придают ему больше мужественности. Очевидно, автор фразы «Мужчину украшают шрамы» насмотрелся на Чона. Все, кто шушукались о его неудачном бое, мгновенно заткнулись. Грязные лицемеры. Чон немного опаздывает на первый урок вместе со своими «наседками», которые не могут перестать вертеться вокруг со своей заботой. И ему, к слову, плевать на удивленные взгляды одноклассников, он ловит только один, о котором с момента как пришел в себя думал. Чувства Юнджи, как всегда, трудно понять по одним глазам, и Чонгук всего себя сдерживает, чтобы не выкинуть какую-нибудь ерунду, проходя мимо. Но, браво, ему удается занять свое место без происшествий. Вокруг раненого полно ребят на каждой перемене и Юнги узнает в некоторых из них тех, кто болтал, что Чонгук растерял всю свою хватку. А сейчас они нагло стоят и говорят, как беспокоились. Юнги раздражен, он не выносит двуличных людей, поэтому избавляет себя от этого зрелища, выходя из класса. Несмотря на непрекращающееся щебетание вокруг Чон прекрасно замечает пропажу (он без конца бросал взгляды исподтишка на парня, но не будем об этом). Это хороший шанс для него незаметно поймать Мина, поэтому игнорируя возмущения толпы, он быстро вылетает из кабинета, прихватив две коробочки с обедом. Юнджи находится быстро, он недалеко ушел, стоит и болтает с Чимином, что не очень кстати. Вернувшись к истокам и снова нацепив на себя образ оболтуса, присоединяется. — О чем болтаете? — спрашивает якобы без интереса, перекидывая нагленько руку через плечо Мина, на что тот вопросительно поднимает бровь. — Да так, ничего интересного, — подает голос Чимин. — Как ты себя чувствуешь? — Я уверен, замечательно, — парень скидывает с себя руку, а Чонгук сразу на это реагирует, имитируя звуки боли, но Юнджи не Хосок, чтобы верить в подобное. — Актерское мастерство желает оставлять лучшего, чтоб ты знал. — Все-то ты знаешь, — поджимает губы. — В любом случае, ты мне нужен. Я украду его у тебя, Чимин-и, — и, не дожидаясь ответа, все той же рукой снова хватает Мина за плечо, уводя за собой. Юнги интересно, что от него хотят, поэтому он не противится. И, возможно, ему не хватало мельтешения этого парня рядом, что называется «соскучился»; временами его заносило, как самочувствие младшего, что называется «волнуется»; и ему совсем не понравилось, что после возвращения того в школу, его облепили со всех сторон, что называется «ревность». Но, к сожалению, Юнги с этими простыми терминами не знаком лично, поэтому все это время заваливал себя работой, чтобы не думать о лишнем. Он не дурак, в конце концов, и слышал о побочных эффектах любви, но опять же, думать об этом не собирается. Как и о том, что Чонгук выглядит страшно очаровательно, когда протягивает ему коробку с едой, смущаясь. А когда добавляет «я сам приготовил» вовсе в плюшевого превращается. Но Юнги прикладывает все силы, чтобы игнорировать это. Скорее всего, это напряжение проскакивает на лице, отчего Чон сразу тушуется, уже собираясь убрать свой подарок обратно, но Мин перехватывает. — Куда убираешь? Это мое, разве нет? — Тебе не нужно принимать, если не хочешь, — но Юнги забирает из чужих рук еду, и Чон чувствует облегчение. — И куда же делся тот плохой парень, что так дерзко закинул на меня руку и излучал ауру напыщенной самоуверенности? — А тебе он больше нравится? Могу вернуть. — Не стоит, но что это было? Я думал, мы прошли тот этап, где ты корчишь из себя крутышку. И это правда, после той ситуации, когда их выпнули на уроке, Чонгук начал вести себя более естественно. Пропал этот напущенный образ, который под стать королю школы. Во всяком случае рядом с Юнги он больше не притворялся, так что стал получать больше симпатии от старшего. Поэтому эта выходка ранее удивила Мина, будто они снова вернулись к началу. — Я — это я, не понимаю тебя, — наиграно надувается. — Вот это Чонгук-и, — Мин улыбается и щипает за щечку, на что второй вскрикивает, — а маски твои я знать не хочу. — Можно было и нежнее, — ноет Чон, потирая место соприкосновения, но больше это никак не комментирует, смутившись от улыбки и интонации второго. Было в них что-то заставляющее влюбленное сердце трепетать. — Так зачем я тебе был нужен? — переводит тему Мин, открывая свой круглый контейнер, состоящий из риса, парочки кимбапа и блинчиками, а в секции в середине расположился джем. — Вау, — выдает удивленно, — не думал, что ты умеешь готовить. А Чонгук размышляет о том, что собирается затронуть смущающую тему, пока Юнджи будет кушать его стряпню, и это заставляет его еще больше нервничать. Ну замечательное комбо, ничего не скажешь. — Пришлось научиться когда-то, — прячет глаза, — а насчет тебя... Мне Хосок и Тэ рассказали, что ты раскидал тех парней, и, у тебя должно быть были на это причины и я тут ни причем, но мне все равно хотелось сказать спасибо, поэтому вот, — речь вышла крайне кривая и некрасивая, Чонгук уверен, что где-то должна стоять скрытая камера, чтобы заснять его провал и обеспечить друзьям боль в животах от смеха, но он все же заканчивает ее, добавляя напоследок не менее глупое и тихое «спасибо». Мин молчит какое-то время, и Чон уже придумал миллион развитий дальнейшего (и не один из них не красочный), но Юнджи, будто что-то взвесив, все же перестает задумчиво жевать блинчик и добавляет те слова, которые приковывают Чонгука. — Это было только из-за тебя. Из-за того, что они тронули тебя, я преподал им урок, — все это время он смотрел на небо, но после этих слов перевел взгляд на тарелочные глазки Гука и снова улыбнулся. — Я тут все успел перепробовать и мне понравилось. Приготовишь еще как-нибудь? Чонгук официально готов заявить, что прикован к Мин Юнджи на очень-очень долго. После этого переломного момента Чон позволяет себе допускать мысль о взаимности. Друзья, которые, как всегда, слишком быстро обо всем догадались, открыто издеваются. И ладно бы это слышал только Гук, так они и при Юнджи намеки кидают, за что огребают по полной. Чонгук не кричит, нет, он же не писклявая школьница, свои истерики держит внутри, поэтому достается им в физическом плане. Но, судя по всему, Тэхен находит это настолько забавным, что даже синяки не останавливают. Сам Мин это никак не комментирует, лишь улыбается иногда, наблюдая за отчаянными попытками Чонгука прекратить это. — Кстати, скоро же Новый Год, — задумчиво протянул Хосок. — У кого какие планы? Каким-то чудным образом они начали, не сговариваясь, собираться все вместе, как тогда в столовой. Единственное сегодня не хватало Джунки, он не пришел на уроки. И как бы Чимин с Юнджи не старались скрыть напряжение, Сокджин все равно ощущает его. Они действуют как профессионалы, никто и не догадывается, но Ким, который и сам не может полностью расслабиться, чувствует их беспокойство. — Эх, Чонгук-и должно быть променяет нас в этом году на компанию одного новенького, — театрально вздыхает Тэхен. — Я буду вынужден сменить друзей, это как минимум, — реакция не заставляет себя ждать и Чон метает молнии в сторону друга, который предусмотрительно встал поодаль. — Хосок-а, а я говорил, что он нас может кидануть, — переворачивает смысл слов на свой лад. — Мы не можем этого допустить, нужно срочно избавляться от Юнджи, — Хосок прыскает, а когда в чересчур серьезное лицо Тэ прилетает бутылка от Гука, вовсе начинает откровенно ржать. — Ты невыносим, — выходя из игры, оставляет свое последнее слово Чон. — Но вы все меня всё равно любите, — самодовольно улыбается зачинщик. — И все же, вы свободны? — возвращается к своей теме Хосок. — Можем вместе собраться. Если вы вдвоем, конечно, уже не распланировали все, — Чонгук хотел похвалить друга за рассудительность, но услышав последнее, вспомнил, что тот тоже находится с Тэхеном на одной волне. — Хватит подшучивать над Чонгуком, — все-таки вмешивается Мин, наблюдая за мысленно умирающим младшим. — Должна же быть хоть какая-то мера. — Если ты про совесть, то они не знакомы с этим понятием, — вмешивается Сокджин, поддерживая. — Ой, кто бы говорил, — хитро щурится Тэ. — Думаешь, я про ваши похождения с Джунки не догадываюсь? — Ни совести, ни чести, — повторяет Джин, не поддаваясь на провокацию. — Они бывают задницами, не обращай внимание, — встает на сторону Сокджина Чон. — А вы отлично друг друга понимаете, общие ситуации сближают, да? — подмигивает Хосок. Причина, по которой Чонгук это все терпит, потому что знает своих друзей, как облупленных. Они не стараются обидеть или задеть, просто они действительно счастливы, что их малыш — коим считали Чона — наконец влюбился. Это впервые и видеть такого мило смущающего Гука настоящая ценность. Но они не умеют по-другому выражать свою радость, поэтому и перешли на шутки. Да и Чонгук не может, положив руку на сердце, сказать, что вёл бы себя иначе на их месте. Так что все что ему остаётся это смириться.