Заменитель

      Доставку наконец-то привезли. Гэвин ждал не меньше часа, чтобы курьер привёз ему острой китайской лапши с говядиной. После начала эвакуации на весь город осталось пять или шесть приличных китайских забегаловок, в которых не торговали рубленой собачатиной под видом свинины, а доставляющих в район Гэвина — и того меньше.       — И для кого я готовлю? Я корячилась два часа за плитой, чтобы сын был сыт и доволен, а он опять портит себе желудок этой отравой! — визгливый голос матери поймал Гэвина как раз в тот момент, когда он пересекал гостиную, уже наполовину зарывшись носом в коробочку лапши.       — Я не видел, — буркнул Гэвин. Челюсти склеились густой слюной — в брюхе со вчерашнего утра ничего не было. Поэтому Гэвин хотел бы насладиться ужином, не приправленным материнским брюзжанием.       Мать чересчур драматично вздохнула, и её дряблые щёки качнулись из стороны в сторону. Она заёрзала на диване.       — Присядь-ка на минутку, — мать похлопала ладонью рядом с собой, — я поговорить с тобой хочу.       Гэвин упрямо уставился на неё исподлобья.       — Мне работать надо, — соврал он. Точнее, не совсем соврал: работать нужно было, но только Гэвин не собирался.       — Я тебя в последний раз вчера вечером одним глазком видела! Поимей совесть — удели время матери, — взмолилась она.       Проще было уступить, чем всю последующую неделю выслушивать гундёж, что он неблагодарный сын, который ни во что её не ставит. Гэвин отряхнул подушку дивана от кошачьей шерсти и сел рядом.       — Мне Лиза рассказала, что у вас сегодня случилось, — мать приосанилась, одарив Гэвина тем самым взглядом, который он терпеть не мог больше всего на свете. Он возненавидел его как только сам впервые завязал шнурки. Взгляд, в котором явно читалось "Ты налажал, и сейчас мама покажет, как ты должен был это сделать".       Недоумение тут же сменилось раздражением. Конечно, только этого Гэвину не хватало вечером — историй Лизы, мамаши девки из отдела кадров, рот которой мог заткнуть только её парень. Членом. И тем более ему не хотелось становиться зрителем ежевечернего шоу "Меня зовут Рейчел Рид и я знаю, как людям стоит жить"       Гэвин хотел было рыкнуть, что представление отменяется, и он идёт работать, но мать опередила его негодующим возгласом:       — Почему ты позволяешь собой помыкать? Это же оскорбление тебя как человека, что тебе подсунули эту... эту... штуку!       Гэвин страдальчески хлопнул себя по лбу. Пальцы нащупали пульсирующую жилку на виске.       — Ма, не визжи о том, чего не понимаешь. Я подошёл к Фаулеру, всё ему высказал, что думаю, а он, ну вот как ты думаешь, что мне ответил? «Засунуть свои претензии в жопу и работать, Рид», — Гэвин передразнил начальника и затолкал в рот побольше лапши, чтобы занять челюсти и не сболтнуть чего-нибудь лишнего.       — Да он же тебя ни во что ни ставит! Ты столько лет работаешь, себя не жалеешь, у тебя синяки вон какие под глазами, — продолжила причитать мать, — за твои заслуги пора бы уже и зарплату поднять, а не тестировать на тебе всякую мерзость.       Гэвин согласно кивнул.       — А компенсация-то хоть будет? — с надеждой поинтересовалась она.       Гэвин вздохнул и прожевал жилистый кусок говядины:       — Ты, похоже, не понимаешь. Это мне типа честь оказали.       Мать потупилась.       — Знаешь, а я вот позвоню Фаулеру завтра сама. Если в участок не дозвонюсь, то хоть домой. Жене его тоже всё скажу, чтобы она этого черномазого вразумила, — после недолгих раздумий разразилась она, — если они не слушают тебя, то пусть попробуют пойти против меня — зубы пообломают!       Гэвин поперхнулся. Кусочек жареного лука вылетел у него изо рта и плюхнулся прямо на ковёр, и без того пострадавший от некогда разлитого подсолнечного масла.       — Ты ведь это не серьёзно сейчас, да? — угрожающе спросил Гэвин.       — Как это не серьёзно?! Я что, по-твоему, такая плохая мать, что буду стоять в стороне, пока моего сына травят какие-то олухи? — с каждым словом она распалялась всё больше, её голос становился выше и ржавой пилой скрежетал по ушам.       Хуже всего было то, что Гэвин даже не сомневался в её намерениях — старая дура однажды именно так и поступила. Видит бог, в тот вечер Гэвин был бы рад, если бы мать парализовало и она не смогла бы дотянуться до телефона.       — Ма, ты вообще соображаешь, сколько мне лет? Какие звонить начальству, какие... да чёрт бы тебя побрал, ма! — вскипел Гэвин и вскочил с дивана. В ярости он даже отшвырнул коробочку недоеденной лапши, которая с влажным шлепком приземлилась на ковёр. Тут же в комнате появился ком свалявшейся шерсти — БиЭй, жирный дымчато-серый котяра с вечно голодными глазами, весь затрясся в исступлении от свалившейся с небес удачи.       Мать ошалело вылупилась на Гэвина, возмущённо сложив руки на груди. Костлявые пальцы, покрытые ржавыми пятнами старости, впились в острые локти.       — Полюбуйтесь на него. Ты для него расстилаешься, горбатишься, всю жизнь ради него одного кладёшь, и вот, здрасте приехали! Не хочешь — не надо.       К голове Гэвина точно приставили дрель. Каждое новое слово буравило ему висок, всё больнее вкручивалось в дребезжащий череп.       — Знаешь что? Да, не надо. Чёрт возьми, не надо. Меня чуть не сгноили в отделе после твоего прошлого звонка, — Гэвин с чувством пнул диван. БиЭй даже подпрыгнул от неожиданности, выронив кусок говядины из пасти, — просто, блять, не делай того, что я прошу тебя не делать, хорошо?       — Пожалуйста. Вот я съеду — наплачешься без меня.       Череп хрупнул, и сверло вошло в воспалённый мозг.       — Когда? — только и смог выдавить Гэвин.       — Что когда? — раздражённо переспросила мать.       — Когда ты съедешь? — холодно уточнил Гэвин, — ты пять лет уже мне твердишь про это.       Она быстро заморгала мутноватыми глазами, спрятавшимися за заляпанными очками.       — Ты ведь сам знаешь, что...       — ...что дом стоит уже пять лет, покупателя всё нет, а черномазым ты продавать не будешь. Да, блять, я слышал эту историю уже тысячу раз, — зубы скрипели — ещё мгновение, и они сотрутся в кальциевую пыль.       Гэвин пытался усмирить дыхание. Грудная клетка раздувалась так, что рёбра так и норовили распороть мышцы и вылезти наружу.       Мать ничего не ответила, лишь подобрала ноги и обхватила их руками, уставившись в сторону.       Гэвин не стал дожидаться, пока она соберётся с мыслями и выльет на него новый ушат дерьма. Когда он захлопывал дверь своей комнаты, в затылок ему прилетело надрывное «Правильно мне мать говорила — слишком я с тобой цацкалась, не вылупила всю эту отцовскую породу. Весь в него, копия чёртова».       Гэвин включил компьютер.       Сенсорная панель загорелась холодным голубым светом. Гэвин растёр воспалённые от усталости глаза. Наверное, стоило бы проветрить в комнате – тяжелый от никотина воздух давил на грудь. Гэвин лениво мазнул взглядом по форточке. Он уже сел, а идти до неё нужно было через всю комнату, да ещё и перешагивать через боксерскую грушу, грудой лежавшей на полу – Гэвин нечаянно сорвал её с крюка, когда выпускал пар из-за треклятого Коннора. Если бы только не опасность штрафов, он бы любезно напомнил синтетическому уроду его место.       «На улице и так снег валит, ещё в комнату надует», — заключил Гэвин и больше в сторону форточки не смотрел.       На экране отобразилась белая эмблема Полиции Детройта и приторное приветствие: «С возвращением, детектив Рид!». Да, теперь-то он заряжен энтузиазмом разглядывать вывороченные наизнанку тела и читать монотонные отчёты до рассвета.       Гэвин открыл папку с материалами дела, которое ему так резво с утра всучил Фаулер.       Аккурат перед тем, как всучил ещё и андроида.       Череда изнасилований с летальным исходом. Гэвин устало листал фотографии трупов: холодные человекообразные штуки, обтянутые синеватой кожей. Выкрученные руки и ноги, лопнувшие суставы и раздавленные шеи. В животе ничего не уркнуло и тошнота не подступила к горлу. Гэвин зевнул. Ему вспомнились куклы девочки, которая жила по соседству от дома Гэвина, когда он ещё шкетом был. Вот что-то подобное он с ними делал – выворачивал конечности, выдирал волосы и разламывал напополам, чтобы посмотреть, что внутри. Ну и девчонку до слёз довести. Слишком уж смешно у неё физиономия скукоживалась каждый раз.       Гэвин потёр глаза.       В уголке экрана высветилось оповещение из приватного чата:       «Добрый вечер, детектив Рид»       Отправителем значился... РК900.       Гэвин помедлил с ответом. Это приколы какие-то? Ник мстит за то, что этот болванчик его стол занял?       «Надеюсь, моё сообщение не вызвало замешательства. Я отметил, что вы открыли файлы дела, но не хотел сразу отвлекать вас от работы. В том числе, было бы неприятно, если бы сложилось впечатление, что я за вами слежу».       Гэвин нашарил на рабочем столе пачку сигарет и сорвал защитную плёнку.       «Это чё, шутка такая?»       Чат мигнул новым сообщением:       «Разве что очень глупая».       «Ты ещё скажи, что ты сидишь за чьим-нибудь компом и мило строчишь мне в чатик».       «Нет, моё физическое тело находится в слоте для андроидов. Для выхода в сеть и коммуникации мне не требуется компьютер, детектив Рид – я сам им являюсь. Полагаю, теперь вам не будут представляться комические сценки с моим участием».       Гэвин не мог отрицать того, что спину защипало мурашками. Почему-то раньше он о таких вещах даже не задумывался: ряд пластиковых человеческих тел с пустыми глазами, выставленные в дальнем конце отдела; стоят себе там тихонечко, как швабры в чулане, не шевелятся. И ворочают что-то в своих механических мозгах. Мерзость какая.       Гэвин достал сигарету и уже собрался закурить, но учуял запах тонких дешёвых сигарет, просочившийся под дверь из гостиной. За этим последовали сдавленные всхлипы. Гэвин отложил сигарету и приблизился к монитору, стараясь не вслушиваться. Даже пропало настроение курить.       «Может, раз ты такой общительный, имя своё наконец-то назовёшь? Как-то неприятно получать сообщения от названия серии андроидов», — спросил Гэвин. Когда Коннор появился в участке, он уведомил всех и каждого как его звать, а этот как-то не торопился.       «Если так вам будет удобнее со мной сотрудничать, то вы можете дать мне любое имя»       Не тратя время на размышления, Гэвин написал первое, пришедшее на ум: «Раб»       РК900 не медлил с ответом: «Если вы хотели задеть мою самооценку, то, увы, у меня её нет. Но я бы настоятельно порекомендовал подумать дважды: будет досадно, если коллеги поднимут вас на смех из-за выбранного для меня имени».       Какой заботливый нашёлся, о репутации Гэвина позаботился! Чего ж тогда из участка сам себя не вышвырнул?       «Много чести тебе имя давать будет. Сиди так», — ответил Гэвин. К несчастью, РК900 не мог слышать с каким пренебрежением он стучал по голографической клавиатуре.       «Очень разумно. Я согласен с вашим практичным подходом, детектив. Мы ведь не хотим, чтобы излишние сантименты по отношению к рабочему инструменту помешали работе?».       Гэвина перекосило. То ли ему казалось, то ли сарказм так и сочился из пикселей монитора.       «Так, а ну прекрати испытывать свои протоколы юмора и моё терпение», — огрызнулся Гэвин, бездумно прокручивая пальцем фотографии одной жертвы за другой. Вон, какому-то мужику ноги выломали, как кузнечику, и в задницу так отодрали, что кишка чуть наружу не полезла. Вот же ж у кого-то проблемы в личной жизни, — «скажи уже что-нибудь по делу».       «Перед тем, как начнём, позволите подключиться к вашей домашней системе для синхронизации данных?»       Вот уж дудки! Чтобы андроид ещё у Гэвина по личным папкам со складированным там порно лазил, копошился там, и, небось, ещё со своим полоумным «братом» поделился? Сомнительное удовольствие.       «Нет. Ты ж и так уже вумный»..       РК900 не стал настаивать.       РК900 никак не отреагировал на выпад Гэвина и рапортовал:       «Убитый Кларк Грейс, 2010 года рождения. Скончался от кровотечения, вызванного разрывом прямой кишки вследствие насильственно совершенного полового акта. До наступления смерти коленные и локтевые суставы убитого были дислоцированы, на лбу обнаружена крупная гематома. Отпечатков или любого иного биологического материала предполагаемого убийцы найдено не было. Районный детектив настоятельно рекомендует завтра посетить место преступления для выявления дополнительных деталей».       Гэвин поморщился — Фаулер, скотина этот лысый, однозначно над ним измывался. Вот как найдётся какой-нибудь ушат с помоями, в который никому лезть не хочется, так Гэвина туда обязательно макнут, ещё улыбнутся ободряюще напоследок, мол, ты же энтузиаст, давай, сделай за нас всю грязную работу.       Обгоревший труп изнасилованной девочки-подростка? Это к детективу Риду.       В офисной кладовке нашли клерка, подвешенного на вешалке и со спущенными штанами? Вызывайте детектива Рида!       Ворох скользких от крови, дерьма и спермы дел, где полный глушняк, ни улик, ни мотива, ни черта? Приятного аппетита, детектив Рид.       Вот уже почти пять лет как Гэвин в убойный отдел перевёлся, так ему Фаулер и гадил. Были, конечно, мыслишки, почему. Но об этом Гэвин старался не вспоминать.       «Есть веские основания полагать, что убийца — андроид-девиант», — пискнул чат.       «Ага, конечно. Сейчас, после этого вашего восстания, всякие засранцы творят что хотят и прикидываются, что это девианты. Очень удобно. Вашим же даже трахаться не надо, какие из андроидов насильники?», — Гэвин хотел ещё прибавить, что члены есть дай бог у пары сотен, лупящихся тупыми глазищами из стеклянных боксов в клубе «Эдем», но РК900 ответил ему раньше:       «Из-за ошибок в алгоритмах имитирования человеческого поведения девианты способны на подобные проявления агрессии. Тем более, это самое простое объяснение отсутствия любых биологических следов, оставленных убийцей».       Андроид с ним что, в спор полез? Что-то хвалёная новая модель ассистента детектива работала из рук вон плохо.       «А ещё убийца мог быть не идиотом безалаберным, а подготовиться. Был же один парень, который себе пальцы авиационным клеем покрыл», — не собирался сдавать позиции Гэвин.       Конечно, толку ругаться с РК900 не было. И смысл в его словах тоже был. Но сама идея того, что Гэвину стоило прислушаться к словам андроида точно зазубренным ножом ковырялась в желудке.       «Не каждый преступник — Зодиак. Тем более, данная деталь про авиационный клей так и не была подтверждена».       Чат завис на мгновение, после чего РК900 добавил:       «Я не подвергаю сомнению ваши суждения, детектив. Я лишь нахожу рациональным здесь прибегнуть к методу бритвы Окамма».       Пальцы Гэвина зависли над клавиатурой — их точно невидимым лезвием под корень резануло.       В глубине извилин мозга заерзал червячок. Назойливая вертлявая мысль, что от кого-то он это уже слышал. Гэвин отчётливо представил себе низкий голос РК900, как он со снисхождением скругляет слова.       «Откуда ты про бритву взял?»       РК900 ответил без запинки:       «Это название метологического принципа, детектив».       Гэвин чертыхнулся и закусил сигарету, одной рукой раздражённо простучав по клавиатуре:       «Я в википедию и без тебя заглянуть могу».       Вспыхнул огонёк зажигалки, и Гэвин раскурил нервно изжёванную сигарету. Червь в мозгу завертелся быстрее, кольчатым телом попирая извилины и впиваясь в них крошечными жвальцами.       Отчего-то Гэвин чувствовал, что ему очень не хотелось вспоминать, от кого он раньше слышал про этот метод.       Чушь собачья.       Мало ли умников? Вон, один, пластиково-железячный, сейчас ему мозг поиметь пытался.       По стопе провели пушистой метёлкой — Гэвин аж дёрнулся. Длинный столбик пепла с сигареты в его руке посыпался прямо на кошачью морду, вынырнувшую из-под стола.       — Малдер, засранец, ты тут весь день просидел? — Гэвин ткнул так и не выкуренной сигаретой в пятнистую тарелку, пришедшую на смену пепельнице, разбитой БиЭем.       Малдер, бело-рыжий и с драным ухом, стряхнул пепел с гривастой башки и косоглазо уставился на Гэвина.       РК900 в чате молчал. Наконец-то.       «Да к чёрту. У меня ужин наружу попросился от всего этого дерьма», — отпечатал Гэвин.       Он соврал. Не от развороченной задницы и изуродованных конечностей ему подурнело.       «Лучше пойду, просплюсь, завтра ещё и на твою рожу весь день смотреть. Мне для этого силы будут нужны».       Малдер вспрыгнул на колени и потёрся мордой о колючий подбородок Гэвина, оставив след из линяющей шерсти. Нашёл себе чесалку, пушистый засранец.       «В таком случае, доброй ночи, детектив Рид», — последовало из чата.       Гэвин не стал отвечать и выключил компьютер.       Надоедливый червь уже прогрыз путь к виску и точил череп. Гэвин потёр разболевшуюся голову.       Как жаль, что завтра не выходной.