Староста, который хотел достичь власти

– Итак, реформа образования принята, – Амбридж улыбалась, как ни в чем не бывало. Нижнее веко дернуло судорогой. Я моргнул, улыбнулся в ответ. – Это большой успех министра и ваш… А Гамильтон тем временем был мертвее мертвого. – Разумеется. Я хотела обсудить новые обязанности, которые тебе придется взять на себя на время моего отсутствия. Весьма вероятно, я займу должность преподавателя Защиты от Темных Искусств. – Вы? – я не мог сдержать недоумения. – Что делать, – она серебристо хихикнула. – Министр считает, что мне не помешает еще немного положительной рекламы. А раз уж наш главный противник обосновался в Хогвартсе… Я понял, на самом деле она ехала туда, чтобы шпионить за Дамблдором. – Пересылай мою почту, а еще тебе придется взять на себя координацию переговоров по поводу этого грязнокровского законопроекта… – она внимательно посмотрела на меня, я ответил ей таким же взглядом, молясь, чтобы она не прочитала в нем моих мыслей. – Фадж прогнулся. Ты знаешь, с чем он согласился на вечере у Эглантины? – Законопроект мисс Армы? – невозмутимо спросил я. Взрыв внутри зарычал, вспучился языками пламени и, казалось, в этот раз достал до горла. – Именно он. Я уезжаю, так что именно тебе предстоит устроить так, чтобы он оказался почищен от всего лишнего. Думаю, тебе легче всего будет общаться напрямую с Перегрином. Я попросила его встретиться с тобой завтра. Я кивнул, думая о том, как мне удастся провалить это задание, не привлекая к себе подозрений. – Еще. Ты должен найти информатора Армы, – жестким голосом продолжала Амбридж. – Я не знаю, как ты это сделаешь, но, я думаю, после… – она осеклась, словно сказала что-то лишнее, потом довольно улыбнулась и продолжила: – Я думаю, мы с тобой согласимся, что он есть, и где-то достаточно близко. Я понял, что Амбридж вспомнила доклад Макнейра. О том, что кто-то помешал ему выполнить задание. Скорее всего, именно это окончательно уверило ее в том, что был некто поддерживающий Айи из тени. Она действительно организовала все это. Хотела убить Айи. В ушах зазвенело. А Гамильтон теперь мертв. А Амбридж принимает поздравления и улыбается, думая о случившемся. В голове появилась странная мысль, врезалась в мозг, словно раскаленный осколок. А что если я сейчас достану палочку? У меня получится? Сердце застучало быстрее. – Перси? – недовольно переспросила Амбридж. Я понял, что уже некоторое время не отвечал ей. «У тебя бы получилось». – Я все еще придерживаюсь мнения, что это не был один человек, – сказал я, надеясь, что, чтобы убедить меня, она выдаст что-нибудь важное. – Но я могу… – Я ценю твое мнение, – отрезала Амбридж. – Просто найди его. Может быть, это снова была проверка? Холодные размышления потонули во все повторявшихся словах. «У тебя бы получилось». – Кто такой Ланс Гамильтон? – спросил я. В глазах Амбридж просквозило удивление. – Он один раз приходил к министру, но не дождался его, а недавно я видел приказ о посмертном пособии, – уточнил я. Амбридж кивнула моим словам, словно приняла какое-то решение. Ее вид стал гораздо серьезнее обычного. – Наверное тебе лучше узнать, – медленно произнесла она. – Ланс Гамильтон – это мракоборец, которого мы отправили к Дамблдору. Он был убит позавчера ночью. Взрыв снова ожег меня. – Я надеюсь, ты не обольщался на счет директора? – спросила Амбридж, посмотрев на меня. – Во всяком случае, больше уже нет, – она усмехнулась. Я понял, что слегка дрожал. Потому что она пыталась перевернуть все с ног на голову, и это получалось достаточно складно. Так уж вышло, что теперь я был уверен, что она врет, но сколько же подобного она проворачивала раньше? Дело же в правильной подаче? – Ну, вижу, тебе есть о чем подумать, – усмехнулась Амбридж. – Тогда иди. Надеюсь получить результаты в самом скором времени. «У тебя бы получилось». Пальцы прикоснулись к рукоятке волшебной палочки. Вот она, здесь. «У тебя бы получилось». Я поднял руку и несколько раз нажал кнопку звонка. Послышался звон, потом наконец дверь открыли. – Айи, – сказал я, – можно? Я все еще был в той мантии, в которой я обычно ходил в Министерство. Ничего удивительного, ведь я сразу же отправился сюда. – Перси, – без особенного удивления отозвалась та. – Я работаю, – она открыла дверь пошире, небрежно указав на стопку бумаги, лежавшую на столе. Мое же внимание, как всегда, на мгновение сосредоточилось на масках, развешенных в ряд на стене. Деревянные лица были изображены с закрытыми глазами-щелями, как будто спящими. Или мертвыми. – Я ненадолго. Она пожала плечами, пропуская меня внутрь. – Ты ушел раньше? Непохоже на тебя. Я кивнул и, усевшись за стол, уставился на длинную царапину на его темной поверхности, проглядывающую в прогалинах между листами бумаги. – Все вокруг серость, – мой собственный голос слышался мне словно издалека, я с трудом узнавал его. – Мне кажется, я больше не вижу никаких оттенков. Как будто ничто не хуже, чем что-то другое. Как будто даже убийство может быть простительным, таким же серым, как и все остальное. Как и все и всегда зависит от обстоятельств и целей. – Ты пришел рассуждать о философии? – нетерпеливо прервала меня Айи. Я рассмеялся. – Знаешь, бывают случаи, когда философские вопросы становятся крайне насущными. – Если тебе нужно мое мнение, скажу: есть непростительные поступки, и их довольно много, – отрезала Айи, возвращаясь к бумагам. Я чувствовал, что, хотя она и старается казаться безразличной, мне удалось вывести ее из равновесия. Впрочем, это сейчас было совершенно не важно. Важно было услышать. Важно, чтобы кто-нибудь сказал. – Даже если ты убиваешь Волан-де-Морта? – спросил я. – Да, – отрезала Айи. Я никогда не знал и до сих пор не знаю, почему она так думала, но в тот момент это было совершенно не важно. Она говорила как раз то, что мне так надо было услышать, чтобы найти в себе силы не делать глупостей. Меньше всего мне хотелось знать ее доводы и начать выискивать в них логические неточности. – Знаешь, Айи, похоже, ты – единственное, что остается светлого в моей жизни, – задумчиво произнес я. Она с удивлением посмотрела на меня. Однако, прежде, чем Айи успела что-то ответить, снова постучали, впрочем, скорее было похоже на то, что кто-то врезался в дверь с разбега. – О! Перси! – Риз запыхался, его лицо немного покраснело, а костюм сбился на сторону. – Хорошо, что ты здесь. Я был в Отделе Тайн. Один человек последовал туда за мной. Его схватили. Тебе следует спешить. Этот человек, похоже, был от Дамблдора. Я почувствовал, что цепенею, что, хотя и слышал все слова Риза, никак не мог извлечь из них смысла. Потом наконец в голове возник образ Кингсли, объяснявшего мне, что Орден Феникса будет дежурить в коридоре Отдела Тайн. Я услышал, как Айи говорит: – Тебя могли арестовать. – Говорят же, фортуна любит храбрецов, – со смешком отозвался тот. – Потому что те храбрецы, которым не повезло, не выжили, чтобы рассказать об этом, – огрызнулся я, вскакивая с места и пытаясь судорожно сообразить, не мой ли отец дежурил сегодня. – Как тебе удалось сбежать оттуда? – деловитым тоном продолжала расспрашивать Айи. – Тебя видели? – Нет, не видели. Но, скажу тебе, мне посчастливилось обнаружить кое-что… – услышал я голос Риза. Потом дверь захлопнулась за мной, и я с громким хлопком отправился в министерство.