Староста, который хотел достичь власти

Дверь кабинета, щелкнув, закрылась за моей спиной, пока я, усевшись перед столом Амбридж, передавал ей просьбу Фаджа. Я нервничал. Кто мог бы поручиться, что я отсюда я не отправлюсь прямо в Азкабан? Впрочем, как оказалось, если что-то и должно было случиться, то не сейчас. – Ясно, – деловито произнесла Амбридж. – Обнародовать мы это не можем. Придется подождать. Я сама поговорю с министром. – Вам удалось что-то узнать? – спросил я. – Долиш работает на Дамблдора? Амбридж тоненько хмыкнула, но объяснять ничего не спешила. – Перси, – заметила она, – это был длинный день, так что закончим на сегодня. Передай Фаджу, что я встречусь с ним завтра утром. Я не знал, смогу ли уснуть, дожидаясь этого. Хотя из-за бессонной ночи я чувствовал себя очень уставшим, тревога не позволила бы мне расслабиться. Это было крайне неудобно. Об этом я и думал, когда спустя, примерно, час вошел в свою квартиру. Риз лежал на диване, развернувшись лицом к стене и сжавшись в комок. К тому времени, он был так худ, что сквозь футболку проглядывали ребра и выступающий позвоночник. Слышалось какое-то невнятное бормотание и, подойдя ближе, я наконец разобрал, что он говорил. «Я не хочу умирать». Он повторял эту фразу раз за разом, кривясь от боли и прижимая дрожащие руки к животу. Мне стало очень жаль его. И еще хуже было то, что я ничем не мог помочь. – Как ты? – я тронул его за плечо. Риз вздрогнул, поднял глаза и мутно посмотрел на меня. На впалых щеках виднелись высохшие слезы. Он ничего не отвечал, улегся обратно и снова уткнулся взглядом в спинку дивана. – Боль стала сильнее? Долохова, кажется, что-то оставила на такой случай… – со странной деловитостью сказал я, отворачиваясь и оглядывая комнату, чтобы вспомнить, куда я положил то зелье. – Я умираю, – голос Риза дрожал. – Я не хочу умирать. – Не сегодня, – отозвался я, копаясь в кухонном шкафу. – Я начал пить Феликс после того приема – помнишь? – после которого нас чуть не убили, – говорил он, его остановившийся взгляд казался стеклянным. – Я тогда остался жив по чистой случайности. Он замолчал, наверное, прислушиваясь к тому, как я один за одним достаю пузырьки и выстраиваю их на столешнице. – Мне просто повезло. Потом я пил Феликс, потому что боялся умереть… Риз договорил, как-то сжался и затих. Тишина была такой до странности глубокой, что испугала меня. Резко обернувшись, я уставился на его неподвижную согнутую спину. Страх обхватил меня за горло, так что стало почти невозможно вдохнуть. Я словно застыл, не мог заставить себя подойти ближе, не мог даже заставить себя окликнуть его. Секунды капали. – Я боюсь, слышишь? – невнятно пробормотал Риз. – Я не хочу умирать. – Не сегодня, – выдавил я, пытаясь изобразить уверенность. – Выпей это. Долохова обещала, что это снимет боль. Риз осушил пузырек одним глотком и снова скрючился на диване, ожидая, пока зелье подействует. – У нас такое было? Я и не знал, – заметил он. – Я тебе говорил. – Я не слушаю все, что ты говоришь. Ему становилось хуже. Больше тянуть было нельзя. – Нет, – процедил в ответ Риз. – Никогда. Боль явно отступила, он сел на диване и даже выпрямился. – Я не собираюсь отправляться к дементорам! – зло сказал он. – Другого выбора нет, – спокойно заметил я. Его состояние пугало меня, а еще хуже было то, что он по-прежнему не желал ничего слушать. – Это твой единственный шанс! Тот поднялся и, проковыляв к столу, оттолкнул стопку папок и взялся за какую-то книгу, кажется, одну из тех, которые он некогда забрал из квартиры Уэллса. – Мы все устроим, – продолжал я, – сделаем так, чтобы Амбридж не смогла до тебя добраться. – Может быть, ты не понимаешь, что, если меня арестуют, они узнают, что ты работаешь на Дамблдора? Об этом я почему-то раньше не задумывался, хотя это, разумеется, ничего не меняло. – Придумаем что-нибудь. Изменим твою память, чтобы они ничего не могли оттуда вытянуть… – Что еще скажешь? – Риз зло усмехнулся. – Я лучше сдохну, чем отправлюсь туда. – Так и будет, – спокойно заметил я. Риз скривился и сделал вид, что не обращает на меня внимания, продолжив перелистывать свою книгу. Он боялся. Казалось, я видел это в каждом его движении, в каждом жесте. Так почему он тогда отказывался? – Зачем ты написал Мелтон? – вдруг спросил я. Он обернулся и странно посмотрел на меня, как будто я застал его за чем-то постыдным. – Откуда ты знаешь? Я пожал плечами. – В любом случае, это тебя не касается, – почти с остервенением заметил он. – Хочешь увидеть ее? – наугад спросил я. Риз снова как-то странно скривился, посмотрел на меня, как будто готовый уже разъяснить, что происходит, однако, ничего не сказал. – Не твое дело, – отрезал он. Меня охватило раздражение. Внутренности свело судорогой, на этот раз от злости. Я вырвал у Риза книгу и, вдруг пораженный странной догадкой, уставился на страницу, которую он читал. Мои глаза слепо скользнули по строчкам, пока наконец не остановились на слове… – Бессмертие? – процедил я. Риз попытался забрать у меня книгу, но был к тому времени так измотан болезнью, что у него это не получилось. – Это мой последний шанс! – зло сказал он. Я читал теперь каждое слово. Крестражи. Артефакты, которые позволяли привязать душу к этому миру даже если тело уже умерло. Это был первый, но далеко не последний раз, когда я услышал о них. Для создания крестража требовалось… – Ты собираешься убить ее, – выдавил я, посмотрев на Риза. – Ты написал Мелтон, потому что собираешься убить ее. – А она хотела убить меня, – отрезал он. – Мелтон? – тупо спросил я. Какая-то часть меня все еще надеялась, что он не говорил серьезно. – Мелтон хотела убить тебя? – Да, – огрызнулся Риз, наконец вырвав книгу из моих ослабевших пальцев. Перелистав на нужную страницу, он вернулся к чтению. – Зачем? – я просто не мог найти у себя в голове подходящих слов. – Зачем ей это? – Я не знаю, – огрызнулся Риз. – Я тогда пил Феликс постоянно, так что просто почувствовал… Думаешь, я стал рисковать и проверять, что она планировала? Обстоятельно расспрашивать ее, зачем ей это было нужно? – Просто почувствовал? Просто почувствовал?! Как когда ты слышал мракоборцев ломающих дверь?! – я почти кричал на него. В голове просто не помещалось, как он мог вести себя так, словно в том, что он говорил, был какой-то смысл. – Нет, – огрызнулся он. – Мракоборцы мне причудились, а Мелтон действительно собиралась меня убить. Я не знаю, как, я не знаю, зачем, но она точно собиралась. Мгновение я смотрел на него, в какой-то безумной надежде, что он вот-вот усмехнется и скажет, что это была шутка. – Я не позволю тебе убить ее, – сказал я. Риз посмотрел на меня почти с ненавистью. – Она собиралась убить меня, – повторил он. – Ты, может быть, не расслышал? – Это не так. Заканчивай с этим. Тебе нужно думать… – Я сказал, что не собираюсь сдаваться. Эта книга, – он прикрыл обложку, на меня оскалом блеснуло серебряное тиснение заголовка, – мой единственный шанс. – Я не позволю тебе, – повторил я, уже направляясь в свою спальню. Встреча не сегодня. Мелтон сказала – завтра вечером. Мне просто нужно отдохнуть. Было бы гораздо проще, если бы всего этого не было. Но ничего не пыталось быть проще, правильно? – Ты полон дерьма, Перси, ты знаешь об этом? – с ненавистью заметил Риз. – Ты говорил с Мелтон, да? Она поплакалась на твоем плече, и вот ты уже напялил на себя роль паладина. Смотреть противно. Знаешь, она этого и добивалась. – Тебе стоит подумать Риз, – не оборачиваясь, бросил я, – ты боишься, это понятно. Понятно даже то, почему ты настолько усердно пытался найти оправдание, что даже сам начал в него верить… Мне почудился странный шорох и, не успев даже осознать, что происходит, я дернулся в сторону. Заклятие скользнуло мимо. Риз стоял, направив на меня волшебную палочку. Я уставился на него, как будто видел впервые. В голове искрами проскальзывали сотни бесполезных вопросов. – Прости, Перси… Но… Это мой последний шанс… Он слишком спешил передо мной извиниться. Я поднял откатившуюся ко мне волшебную палочку, посмотрел на самого Риза, растянувшегося на полу. В голове было пусто. Он в отчаянии. Как будто можно было надеяться его переубедить! Сердце, казалось, подкатило к самому горлу. Руки дрожали. Мне пришло в голову, что оглушающее заклятие получилось слишком сильным, что он ослаблен и умрет от этого, что я только что убил его. И я снова замер, не в силах ни сдвинуться с места, ни думать, ни сделать хоть что-нибудь.