Староста, который хотел достичь власти

Из-за того, что я не мог ни появиться в министерстве, ни показаться на глаза Амбридж, следующие несколько дней я провел в безделье, и настроение у меня было до странности хорошее. – Вот не понимаю, почему вдруг ты такой довольный… – улыбаясь, говорила Айи. И я обычно ничего не объяснял, просто прижимал к себе покрепче, шептал, что люблю ее, что так счастлив, что, кажется, лучше уже не будет. – Я тоже, и даже страшно, – она почти смеялась, я целовал ее шею. Заканчивался этот разговор всегда одинаково. Уже много позже Айи говорила, что мы просто тогда застряли в отрицании, пытались устроить пир во время чумы. Может быть, она была права. У меня тоже было ощущение, будто я украл несколько мгновений из чьей-то гораздо более счастливой жизни. В тот день нас вернул в реальность остервенелый стук в окно: Айи все еще зачем-то выписывала Пророк. Вот и сейчас она поднялась и, заплатив пару кнатов, отправила сову восвояси. – Мерлин задери этих сов! – с чувством заявил я. Айи усмехнулась, развернула газету и принялась просматривать первую страницу. – Зато пока ничего плохого не случилось, – заметила она. – Да может и не случится. Ей стало смешно, потому что, конечно же, мы оба знали, что плохое непременно случится. Но еще не сейчас. Потому что сейчас мы были вместе. – Да, конечно, – с иронией сказала она, бросая газету и вновь обнимая меня. – Это же общеизвестный факт, что, когда закрываешь глаза, другие перестают тебя видеть. – Более того, – преувеличенно-серьезно произнес я. – Я вот, скажем, еще ни разу не умирал. То есть, как подсказывает нумерология, это событие нулевой вероятности. – Я так и думала, что ты учил нумерологию. Кто еще будет… Она не закончила и вместо этого поцеловала меня. Потом мы завтракали вместе. Несмотря на то, что мы были у Айи в квартире, она почему-то всегда заворачивалась в одну из моих рубашек. И ей, конечно, это шло. Я разлил кофе в две чашки. Айи покосилась на него с легким подозрением. – Опять будет горький? – Как сама жизнь, – широко улыбаясь, пообещал я, и она, кивнув, добавила в свою чашку молока. В этот момент в дверь постучали. Моя рука сама собой потянулась к волшебной палочке, но оказалось, что это был всего лишь Риз, которого какие-то недальновидные люди выпустили из больницы на выходные. – Риз? Рад, что ты поправился. Увидимся как-нибудь, – крикнул я ему через дверь. Но вернувшаяся из комнаты Айи, уже полностью одетая, зачем-то решила открыть. – Во-первых, меня теперь зовут Хельге Райз, – заметил Риз, едва переступив порог. – Во-вторых, спасибо, я тоже рад, что поправился. – Хорошо, – я понадеялся, что теперь то он решит уйти, но этого, разумеется, не случилось. Бесцеремонно протопав в комнату, Риз огляделся и спросил: – Вы завтракаете? Он пододвинул из какого-то угла третий стул и, придирчиво выбрав самый поджаренный тост, добавил: – Поверить не могу, что вы все еще вместе. Впрочем, тут он даже как-то устыдился и не стал развивать эту мысль. Но, не беспокойтесь, у него была наготове теория, которую он не преминул изложить в дальнейшем. – Перси, я хотел поблагодарить тебя за все и извиниться, – серьезно заметил он, размазывая масло. – Я знаю, со мной пришлось сложно. – Да, спасибо, – сказал я. Он, наверное, был неплохим человеком и мы, думаю, все еще были приятелями, однако, иметь дела с ним мне не хотелось. Может быть, это было глупо, но я все еще не забыл, что именно из-за него Скримджер арестовал меня тогда. – А ты, значит, устроился в «Придиру»? – спросила Айи, которая была гораздо более дружелюбным человеком, чем я. – Это скорее теперь что-то вроде хобби… – усмехнулся тот, с хрустом откусив кусок. – Ты же слышала, что они вообще ничего не платят? Наверное, придется работать в какой-нибудь лавке пока все это не успокоится. Айи понимающе кивнула. Я ждал, будет дальше. Мне почему-то не верилось, что Риз приходил только ради завтрака и извинений. – Но, все-таки, как ты все это устроил? – вдруг спросил он. – Когда они схватили меня, я думал, что все кончено. – Скримджер договорился с Дамблдором. Так что мы тоже получили какие-то уступки, – ответил я, чувствуя как в висках появляется неприятное давящее ощущение. – Вот с чего бы Скримджер вдруг всему поверил… – пустился в рассуждения Риз. – Давай не будем об этом, – отрезал я. В голове теперь болезненно пульсировало. Риз немного помолчал, но, как мне показалось, все это время украдкой разглядывал меня. – Слушай, Перси, – сказал он, по всей видимости, решив наконец говорить прямо. – Скримджер применил на тебе легиллименцию… Это не непростительное заклятие, но близко к тому. Это несправедливо. У меня это, почему-то, вызвало почти раздражение. Как будто справедливость имела сейчас какое-то значение. Все же было просто. Скримджер все равно был лучше чем Перегрин. Боль усиливалась. – Хочешь сказать, что ты все рассказал добровольно? – с легкой издевкой спросил я, едва сдерживаясь, чтобы не прижать руку к виску. – Нет, – не смутившись, отозвался тот. – Но от меня им было нужно только твое имя, а вот у тебя должны были остаться последствия, даже несмотря на то, что ты ничего не помнишь… Мне почему-то стало смешно. – Надеюсь, – сказал я, – ты действительно борешься за справедливость, а не выискиваешь историю. – А тебе, что все равно? – на его лице выразилось непонимание. – Если то, что я слышал – правда, именно Скримджер станет новым министром. Я хотел было сказать, что это все чистая правда, но промолчал. – Это, значит, в порядке вещей? – Риз, кажется, был задет за живое. – Нет, ты совершенно не меняешься, – усмехнулась Айи. – Его вообще жизнь ничему не учит, – поддакнул я. Риз, кажется, слегка разозлился. – Ладно, у вас, наверное, есть причины, – буркнул он. – Но надеюсь, что… – Именно так, – перебил его я, поднимаясь с места и направляясь в ванную. – Скримджер приложит все силы, чтобы победить Того, Кого Нельзя Называть, – примирительно заметила Айи. – Пока это достаточно хорошо, ты так не думаешь? Риз, кажется, начал говорить что-то утвердительное, хотя и не совсем уверенно. Потом за мной закрылась дверь, и я принялся массировать виски. У меня всегда болела голова, когда я думал о том случае. К счастью, обычно боль отступала, если удавалось немного отвлечься. Когда я, умывшись холодной водой, вернулся в гостиную, Риз, кажется, оставил Скримджера в покое и говорил о какой-то чепухе. – Я совершенно серьезен. Ричардс совсем с ума сошла со своими детокс-коктейлями. – Не вижу ничего плохого, – пожала плечами Айи. – Овощи как овощи, какая разница. – Это какое-то гнилостное пюре из листьев, – заявил Риз. – По цвету напоминает смердящий сок и пахнет также. А Ричардс потребляет их галлонами. У нее дома вообще нет нормальной еды. – Так вы снова вместе? – спросил я. – Мы друзья, – отозвался Риз. – Хорошие друзья. Но она не последняя красивая девушка на этой планете, так что вряд ли получится что-то большее… – Неисправимый романтик, – хмыкнула Айи. Мы неплохо провели время пересказывая друг другу какие-то глупые истории. Пока все было спокойно, но так, разумеется, не могло продолжаться долго, особенно теперь, когда Волан-де-Морт вернулся.