Староста, который хотел достичь власти

Во сне мельтешили какие-то навязчивые тревожные тени, слышались какие-то восклицания об осквернителях рода. Когда я наконец открыл глаза, чувствуя, как ломит затекшую шею, было уже, наверное, около шести утра следующего дня. Разбудили меня истошные вопли и жуткий хриплый смех, раздававшиеся с первого этажа. – Уймись, Кикимер! – со злостью сказал кто-то. По голосу я узнал Римуса Люпина, преподававшего Защиту от Темных Искусств в мой последний год в Хогвартсе. Сквозь завывания портретов послышались обрывки речи Дамблдора. – Подождите… закончить. Спустя еще пару секунд он появился в гостиной. – Что случилось? – встревоженно спросил я. – Сириус Блэк погиб. Слова застряли у меня в горле. – Поднимайся, мы отправляемся немедленно, – продолжал Дамблдор. – Многих сторонников Волан-де-Морта арестовали. В министерстве сейчас… Он говорил что-то еще, уже на лестнице. Я последовал за ним, хотя все еще не мог прийти в себя от предыдущей новости. – Нужно поспешить, – закончил Дамблдор свой, судя по всему, длинный монолог. – Скримджер, наверное, очень рад, – желчно заметил я. – Он в весьма приподнятом расположении духа, – подтвердил Дамблдор. – Впрочем, утеря оружия омрачает его торжество. Я припомнил, что хрустальный шарик, который я вынес из Отдела Тайн все еще лежал у меня в кармане и поспешно отдал его Дамблдору. Мы прошли через коридор, так ни с кем и не столкнувшись, наверное, Люпин и остальные были на кухне. – Разве мракоборцы не… – начал я, когда Дамблдор схватился за дверную ручку. – Не беспокойся об этом. На площади действительно никого не было. Судя по всему, Долиш нашел себе дела поважнее. – Куда мы? – спросил я. В министерстве мне показываться было нельзя, так как, с точки зрения Амбридж я был арестован вместе с остальными. – На встречу, – отозвался он, доставая из кармана старый и ржавый ключ. – Место ты, наверное, помнишь, но чтобы попасть туда нужен портал. Я взялся за ключ, и через мгновение мы были уже в том самом старомодном кабинете, где Дамблдор и Скримджер некогда обсуждали сделку. В середине комнаты стояла серьезно хмурившаяся Амелия Боунс, которую, по-видимому, попросили быть посредником. – Амелия, – Дамблдор кивнул ей, – очень благодарен вам за то, что вы пришли. – Разумеется, Альбус. Скримджер появился спустя еще несколько минут. Присутсвие Амелии Боунс, кажется, немного удивило его, впрочем, он не стал этого комментировать, а только, окинув Дамблдора и меня нарочито-равнодушным взглядом, произнес: – И что вы хотели обсудить? Итак, что же хотел обсудить Дамблдор? Дело было даже не в только том, что позапрошлой ночью мне удалось вынести Оружие из Отдела Тайн, занимало сейчас всех то, что произошло сразу же после. Я покинул Зал Пророчеств около пяти часов утра, а, к девяти, уже шел по коридору дома номер двенадцать на площади Гриммо. В министерстве тем временем начался еще один ничем не примечательный день: чиновники перекладывали бумаги, Фадж баловался спиртным, запершись в кабинете. Мракоборцы же зачищали Отдел Тайн. Скримджер пробегал целый день, ничего не добился и начал чувствовать себя так, словно лед под ним очень тонкий. Хуже всего было то, что не удалось арестовать Макнейра, а среди прочих сотрудников найти откровенных пожирателей смерти оказалось не так просто. Бардак в Отделе Тайн воцарился беспрецедентный. Кому-то даже показалось, что вот он, шанс забрать оттуда некоторую вещь… Ночью Зал Пророчеств вновь стал полем сражения. На этот раз между Гарри Поттером с друзьями и Пожирателями Смерти. Последние были разгромлены, многих арестовали, а возвращение Волан-де-Морта стало доказанным фактом. Явившийся к шапочному разбору Скримджер чувствовал себя как ребенок рождественским утром. Отдел Тайн и лично Фадж и Амбридж теперь должны были понести ответственность, а сам Скримджер подбирался вплотную к тому, чтобы занять министерское кресло. С этим, впрочем, все было не так просто. И именно об этом и хотел сейчас поговорить Дамблдор. – Полагаю мы оба с вами понимаем, что Фаджу не долго оставаться министром… – Скажите мне то, чего я не знаю, – нетерпеливо отозвался Скримджер. – Разумеется, вы понимаете, что в текущем положении лучше будет назначить выборы как можно быстрее. Мадам Боунс показалась немного удивленной, но явно поддерживала предложение. Скримджер слегка нахмурился, как будто не понимал, о чем Дамблдор говорит. – На это нет времени. C теми уликами, что Амелия имеет против заместителя министра, мне останется только занять пост. – Боюсь, мистер Скримджер, по закону, пост должен перейти к Верховному Чародею Визенгамота. – Мы оба знаем, что Перегрин имеет отношение к Тому, Кого Нельзя Называть… – Мистер Перегрин имеет отношение к Тому, Кого Нельзя Называть? – переспросила мадам Боунс. – Почему вы не предоставили материалы на рассмотрение суда? Скримджер немного смутился, потому что, на самом деле, никаких улик у него не было. Я покопался в памяти и припомнил, что, хотя и говорил с Перегрином на вечере у Амбридж, не видел их с Волан-де-Мортом в одной комнате. То есть, нельзя было быть уверенным, что он не ушел раньше, а значит… – Моих воспоминаний не хватит, чтобы доказать его связь с Тем, Кого Нельзя Называть, – заметил я. – И, насколько я знаю, других улик пока нет. Скримджер недовольно посмотрел на меня и, снова обернувшись на мадам Боунс, с легкой насмешкой произнес: – Но даже вы, Амелия, думаю, не будете возражать, что Перегрину нельзя позволить стать министром? – Я согласна с Альбусом. Необходимо назначить выборы как можно… – На это нет времени. Я лично займу место министра, – отрезал Скримджер. – Не боитесь ли вы, кто это приведет к кризису легитимности? – спросил Дамблдор. Скримджер одарил его тяжелым взглядом. Ему, конечно, не хотелось отдавать министерское кресло когда оно само шло ему в руки. – Это больше не ваше дело, – процедил он. – Если вы не хотите передать мне Оружие, полагаю, разговаривать нам больше не о чем. Мадам Боунс посмотрела на него с непониманием. – Если Тому, Кого Нельзя Называть, удастся подорвать ваш авторитет, вы не сможете действовать эффективно, – заметила она. – Займитесь процессом и предоставьте другим… – Хорошо, мистер Скримджер, – мягко перебил его Дамблдор. Его тон был дружелюбным, хотя, было видно, что он слегка раздосадован. – Я от всей души надеюсь, что вы окажетесь правы. Со своей стороны замечу только, что Орден Феникса будет рад помочь вам. Взгляд Скримджера метнулся на меня и я понял, что он все еще не решил, как поступить со мной. С одной стороны, разумнее всего было прогнать меня подальше, но с другой, у него по-прежнему не было больше никого более-менее близко от Волан-де-Морта, и, даже если это была малость, он не мог позволить себе пожертвовать этим, по крайней мере, пока Амбридж не окажется за решеткой. – Удивляюсь, Дамблдор. Неужели вы всерьез полагаете, что я настолько глуп, чтобы довериться вам? – Скримджер осклабился. – А за прикрытие Уизли можете не беспокоиться. Он отправится в Азкабан вместе с остальными. После этого он исчез, полагая, по всей видимости, что разговаривать больше не о чем. – Что же, очень жаль, – заметила мадам Боунс. – До свидания, Альбус. Дамблдор тепло распрощался с ней, а потом, когда она, вслед за Скримджером, исчезла, деловито обратился ко мне: – Ты отлично поработал. Отдохни несколько дней, в министерстве не появляйся. – Так что дальше? – спросил я. Признаться честно, мне казалось тогда маловероятным, что Скримджер решит вдруг снова работать со мной, а если, к тому же, удастся обвинить Амбридж и людей из Отдела Тайн, то моя ценность для него и вовсе станет сомнительна. – Если твоих коллег выпустят, будет самое время найти подход к мистеру Перегрину, – отозвался он.