Староста, который хотел достичь власти

Айи ждала меня. Когда я зашел в гостиную, она отложила книгу и бросилась мне навстречу. Не знаю, почему, но она сразу решила будто что-то случилось – и никакие мои попытки увести разговор в сторону успехом не увенчались. Сказать честно, я и сам мог до конца объяснить, зачем я всегда до последнего пытался скрывать от нее свои проблемы, и почему она поступала так же. Мы по-прежнему ничего не обсуждали – как и тогда, когда делили приемную Фаджа – хотя были теперь ближе некуда. И вот, когда она закончила обнимать меня, повторяя, как ненавидит Скримджера, я тщательно сыгранным бесстрастным тоном заключил: – Окклюменции мне не научиться. Это, конечно, сложность, но не критическая. Это ее разозлило: – Зачем ты так говоришь? – спросила она, устремив в меня пылающий взгляд. – А если тебя убьют? Вопрос я счел за риторический или, по крайней мере, за такой, на который не хочется отвечать даже в собственных мыслях. – А если тебя? – спросил я. В ее глазах был какой-то безумный огонь, и у меня перехватывало дыхание от этого огня. И, конечно, вместо дальнейших разговоров, мы целовались, словно в последний раз в жизни. Она была словно горячий воздух, от которого окружающее рассеивалось, как дурной сон. Думаю, это была одна из тех вещей, которые хотя и не решают проблем, но делают жизнь гораздо приятнее. Утром я проснулся в хорошем настроении, которое испортилось сразу же, стоило мне увидеть мерзкую физиономию Скримджера. Следующие пятнадцать минут я ломал карандаши, представляя, что это его хребет, а потом отправился к нему в кабинет для своего ежедневного доклада. Там я неожиданно застал Айи. Она сидела в одном из кресел перед его столом и слегка хмурилась. – …думаю, вы согласитесь координировать для меня работу прессы? – говорил Скримджер. – Не совсем понимаю, что вы имеете в виду, – отозвалась Айи, улыбнувшись мне. Скримджер смерил меня неприязненным взглядом и предложил усесться в углу. – Мне нужна поддержка журналистов, – твердо сказал он. – А вы в прошлом году доказали свое умение договариваться с ними. Айи поджала губы. – Боюсь, мне придется отказаться, – заметила она, поднимаясь и протягивая ему руку. – Благодарю за оказанное доверие… – Сядьте, – бросил Скримджер. Она отняла руку, развернулась и направилась к выходу. Скримджер недовольно посмотрел ей вслед, я ощущал закономерное злорадство. – Вы понимаете, что играете сейчас на руку Тому, Кого Нельзя Называть? – с раздражением спросил он. – Не останавливая эту критику, вы подрываете… – Вас не критиковали бы, если бы у вас действительно были успехи, – обернувшись, заметила Айи. – Успехи? – переспросил Скримджер. Мне почему-то показалось, что ему пришлось перебороть искушение сказать какую-то сальную шутку, но он сказал только: – А может быть, стоит спросить мистера Уизли, почему успехов до сих пор нет? Отвечать я не собирался. В конце концов, он уже слышал мое мнение. – Ну, мистер Уизли, я жду, – громко повторил Скримджер. Обычно я бы постарался обогнуть все острые углы, насколько возможно, но теперь мне было противно только от одной подобной мысли. Хотелось оскорбить Скримджера посильнее, задеть его за живое – и даже не важно, во что это выльется. – Если хотите знать мое мнение, все от того, что вы излишне распыляете ресурсы, – бесцветным голосом сказал я. – Приоритет сейчас – Отдел Тайн. Думаю, вы можете позволить себе на время проигнорировать прессу. – А что вы скажете, мисс Арма? – зло усмехнулся Скримджер. – Ваш нареченный тут предлагает игнорировать прессу. – А вы хотели бы ей манипулировать? Спасибо за беседу, – она уже готова была выйти за дверь. – Думаете, вам удастся выжить, когда Волан-де-Морт придет к власти? – язвительно спросил Скримджер. Айи закрыла за собой дверь. Скримджер усмехнулся. – Теперь вы, мистер Уизли, – сказал он. – К вам тот же вопрос. На вашем месте я старался бы получше. – Волан-де-Морт не будет штурмовать министерство. Это задача Отдела Тайн, – холодно сказал я. – И я должен довериться вашему мнению? – Я доставляю вам всю информацию, – я пожал плечами, показывая, что больше сказать мне нечего. – Амбридж хотела видеть меня в час, если это все, то… – Вам стоит проявить больше уважения, – вкрадчиво заметил Скримджер, – если я говорю, что мне нужно поймать пожирателей смерти, а не разбираться с Отделом Тайн, то вы должны доставить мне пожирателей. Вам кажется, что вас невозможно заменить, но, поверьте мне, это не так. Заменить можно любого. Мгновение я молча смотрел на него, потом с усмешкой заявил: – А Гарри Поттер еще хотел стать мракоборцем. Амбридж смеялась над этим. – Если в ближайшее время вы не докажете свою полезность, – твердо сказал Скримджер, – мне придется принять меры. – Желаю вам успеха, – отрезал я. На этом разговор, разумеется, был закончен. Не могу сказать, что угрозы сильно меня обеспокоили. Я спустился на этаж Отдела Тайн и неожиданно застал там воинственно выглядевшего Берда, владельца газеты Фейри Тейлс, одного из ярых критиков Скримджера, участника процесса против книжного клуба и человека, на которого я однажды наложил империус. О последнем обстоятельстве заклятие заставило его забыть, но меня он явно узнал, я же сделал вид, что не припоминаю, где его видел. – Зачем здесь мистер Уизли? Он работает на Управление, – сказал Берд, недовольно посмотрев на меня, – и работал над процессом против Книжного Клуба. – Порой можно отыскать союзников в неожиданных местах, – отозвалась Амбридж, приветливо кивая. Я невольно поразился тому что, кажется, ей удалось каким-то образом скрыть от Берда свою собственную роль в том деле. – Так зачем он? – пренебрежительно сказал тот. – Мистер Уизли был так любезен, что согласился немного злоупотребить своим положением и помочь нам добиться встречи с господином Фаджем, – Амбридж сделала вид, словно ей пришлось долго меня уговаривать. – Это было только мое одолжение вам, – сказал я, хотя, конечно, слышал о встрече с Фаджем впервые. – Если мистер Берд… – Это правда? – тот выглядел немного пристыженным. – В таком случае прошу… Я фыркнул. – Мистер Уизли устроит так, что вы встретитесь с господином Фаджем, – примирительным тоном продолжала Амбридж, внимательно смотря на Берда. – Не рассчитывайте, впрочем, что многое будет сказано напрямую. Обращайте внимание на недомолвки. Все-таки в настоящем положении господин Фадж опасается за свою жизнь и, весьма вероятно, небезосновательно. Скримджер захватил власть силой, он не постесняется силой же ее и удерживать. Тот тщательно законспектировал сказанное, а затем спросил: – Я могу процитировать вас? – Не стоит пока называть имен, – очень серьезно сказала Амбридж. – И, надеюсь, вы понимаете, что участие мистера Уизли нужно скрывать особенно. Берд кивнул. – И когда встреча? – При первой возможности, – отрезал я. Впрочем, устроить ему встречу было не очень сложно, вопрос был в том, следовало ли. Берд ушел, кажется, в полном восторге от того, как все для него складывалось. Эксклюзивное интервью с Фаджем, который уже несколько недель запирался в своем офисе и не давал никаких комментариев должно было стать настоящей сенсацией. Казалось, словно Фадж должен был быть центральной фигурой будущего скандала, о котором пока не было ничего известно. – Вы как никто умеете создавать репутации, – с уместным воодушевлением сказал я, едва за Бердом закрылась дверь. – Это дешевле, чем покупать существующие, – усмехнулась Амбридж. Конечно, почему же ей было терять время даром.