Староста, который хотел достичь власти

После достопамятного заявления Скримджера о том, что он отыщет средства узнать все сам, появляться на первом уровне было нельзя. Что делать дальше, я не знал. Посоветоваться с Дамблдором тоже не получилось – он, видимо, отправился в одно из своих путешествий. Так что, трансгрессировав из родительского дома, я отправился в квартиру Айи, чтобы немного успокоиться и обдумать все в спокойной обстановке – из-за заклятия Доверия достать меня там не могли, хотя и задерживаться слишком было нельзя. Айи, Риз и Ричардс праздновали Рождество вместе. Это происходило во второй раз, но становилось теперь своего рода традицией. Впрочем, когда я пришел, все празднования уже давно закончились, и они просто разговаривали. Когда-то в их бокалах был рождественский яичный коктейль, но из-за того, что они то и дело восполняли содержимое из стоявшей на столе бутылки виски, пропорции уже существенно сместились. Ризу, единственному из всех, приходилось обходиться без алкоголя и оттого вид у него был даже более пришибленный, чем у остальных. В окно хаотически ударялись радужные огоньки отмечавшего праздник Лондона. – Перси, как прошло? – с сочувствием спросила Айи. – Кстати, у тебя что-то на дужке очков. На дужке очков оказался протертый пастернак. – Все прошло замечательно, – заявил я, пытаясь быстро придумать предлог, чтобы остаться с ней наедине и поговорить. – Перси, рад тебя видеть! – веселым тоном сказал Риз. – Что у тебя происходит? Ричардс тоже смотрела на меня с интересом. – Спасибо, все в порядке, – отозвался я. – Кстати, ты, конечно, знаешь, что Берд встречался с Амбридж? – Амбридж? – переспросил Риз. – Есть подробности? – Она хотела устроить ему встречу с Фаджем. – Ясно. А Берд забрал мою сенсацию, – недовольно проговорил Риз. – Я первый написал о том, что Скримджер угрожает Фаджу. – Первый придумал? – не удержался я. Риз изобразил язвительный смех. – Так это не правда? – с интересом переспросила Ричардс. Для полной искренности недоставало только того, чтобы она немедленно достала блокнот. – Нет, это не правда, – просто сказал я. Ричардс обернулась к Ризу. – Хельмут, неужели ты опубликовал непроверенную историю? – спросила она. – Разве это не противоречит журналистской этике? – Если бы Скримджер заботился о прозрачности своих решений, – язвительно сказал тот, – мне не пришлось бы строить теории. А они, хочу отметить, никогда не противоречили имеющимся у меня фактам. Я выразительно посмотрел на Айи, она кивнула. – Но нельзя отрицать, что с твоим приходом «Придира» занял очень негативную позицию по отношению к Скримджеру, – с легчайшей насмешкой заметила Ричардс, которой, очевидно, хотелось его задеть. – Кто-то может даже сказать – предвзятую. Мы с Айи отошли, как будто бы для того, чтобы убрать тарелки. – Скримджер – негодяй. Это мое личное мнение, – донесся до меня голос Риза. Я шепотом рассказал Айи о Скримджере. Она долго расспрашивала меня, я просил ее не показываться в министерстве какое-то время (мне казалось вполне вероятным, что они не постесняются навредить ей) – она обняла меня и с готовностью пообещала соблюдать эту и еще несколько других мер предосторожности, которые пришли мне в голову. Это, к слову, было верным знаком, что она собиралась поступить по-своему, но тогда это ускользнуло от меня. – Успокойся и иди спать, – заметила Айи. – Сюда они попасть не смогут, так что лучше отдохнуть прежде чем что-то решать. – Как я могу отдыхать? – патетически вопросил я. Она закатила глаза и пожала плечами. Я не мог уснуть половину ночи – мне снился весьма изобретательный кошмар, в котором мой разум раздваивался, и вторая часть выдавала все мои мысли то ли Скримджеру, то ли Волан-де-Морту. Потом, наконец, усталость взяла свое, и я проспал, как убитый, до четырех вечера. Проснувшись, я, взбодренный холодным потом смертного ужаса, осознал, что так ничего и не придумал. Айи уже ушла, так что некоторое время я просто ходил туда-сюда в гостиной, пытаясь придумать какой-нибудь план действий. В итоге мне показалось необходимым наведаться к Фаджу домой, чтобы предупредить его об опасностях, которые, я был уверен, ожидали его в самое ближайшее время. И вот я стоял перед дверью до тошноты милого особнячка, от крыши до фундамента увешанного фонариками, гирляндами и какими-то ленточками. Миссис Фадж, по всей видимости, готовилась к Рождеству с серьезностью опытного стратега. Я решительно постучал. – Вы так рано… – с озадаченной приветливостью сказали внутри. Потом послышался щелчок замка и на пороге появилась сама Агата Фадж. Это была женщина тощая, почти до болезненности, но жилистая и, по всей видимости, железного характера, одетая в благопристойный голубой юбочный костюмчик и, конечно, с двумя нитками жемчуга на шее. – Вы кто? – спросила она, разглядев, что перед ней не один из ее гостей. – Мне нужно поговорить с мистером Фаджем, – заявил я. – И поэтому вы явились к нему домой? – она поджала губы и требовательно посмотрела на меня. Я, к слову, в тот момент производил не самое благоприятное впечатление: тени под глазами, взъерошенные волосы и лихорадочный взгляд – легко было представить, что такой персонаж – последнее, что миссис Фадж хотела бы видеть на своей лужайке в день званого ужина. – Да, – с нажимом повторил я. – Это срочно. – Ну разумеется. Дверь звонко захлопнулась прямо перед моим носом. Меня, конечно, это не обескуражило, так что я снова постучал и, когда деликатный стук проигнорировали, заколотил дверным молотком совершенно не смущаясь. – Да? – уже не сдерживая раздражения спросила миссис Фадж. – Это вопрос жизни и смерти, – твердо сказал я. Она оглядела меня с ног до головы и, как кажется, что-то для себя решив, произнесла: – Значит вы журналист? – Нет, я работаю на вашего мужа, – мне пришло в голову, что с этого надо было начать. Она снова оценивающе посмотрела на меня, но решив видимо, что уделить мне немного времени будет проще, сказала: – Ваше имя? – Уизли. Когда Фадж наконец появился на пороге, он был настроен несколько недружелюбно. – Это не могло подождать до конца выходных? – спросил он. – Мистер Фадж, – стараясь говорить как можно убедительнее, начал я, а потом вдруг понял, что не знаю, что ему сказать, поэтому добавил только: – Есть вероятность, что вы в опасности. – Я удивляюсь вам, Мистер Уизли. Вы же прекрасно знаете, что это не более, чем журналистские утки, – заметил он. – Возможно, это нечто большее. Лучше будет, для предосторожности, запросить охрану у Управления, – сказал я. Какой-то момент он просто смотрел на меня, потом, видимо, сжалившись надо мной, мягко сказал: – Спасибо за информацию, мистер Уизли, приходите завтра утром и мы обсудим это. Я немного постоял в нерешительности, потом кивнул, попрощался с ним и пошел прочь. Впрочем, далеко я не ушел. Чутье подсказывало мне, что что-то должно непременно случиться. Так что, наложив для меньшей подозрительности заклятие невидимости, я принялся слоняться по улице. Вскоре начали пребывать гости. Миссис Фадж открывала дверь, приветливо улыбалась и каждый раз подозрительно оглядывала улицу – проверяла, точно ли я ушел. Через окно было видно, как все расселись за столом и чинно беседовали, как потом переместились в гостиную и пили чай. Какая-то девушка, кажется, дочь Фаджа, играла на фортепьяно в, что называется, магическую руку – правая рука скользила по клавишам, а в левой была вертикально поднятая волшебная палочка, так что многоуровневый аккомпанемент исполняло, как будто сразу несколько пианистов. Потом вдруг мне послышался шорох, а через мгновение все сидевшие в гостиной резко обернулись. И я понял, что вот он, тот самый момент. Сердце пропустило удар и, не теряя времени, я выхватил волшебную палочку и вломился в дом через окно.