Староста, который хотел достичь власти

Из тумана постепенно всплыл взволнованный и необыкновенно пронзительный голос Амбридж, требовавший немедленно позвать целителя. – Это всего лишь оглушающее заклятие, – говорил ей кто-то. – Вы целитель? – с язвительным смешком спросила она. – Вот и не ввязывайтесь. Я открыл глаза и огляделся – мы по-прежнему были на опушке Запретного Леса. – Как ты, Перси? – поинтересовалась Амбридж, смотревшая на меня с каким-то довольным выражением. – Целитель скоро будет здесь… – Вы в порядке? – спросил я, резко сев на земле. – Его поймали? – В самом деле, – Амбридж обернулась и посмотрела на человека, только что отговаривавшего ее искать целителя. – Что скажете? – Он исчез. Лес прочесывают… – Свяжитесь с Бердом, – отрезала та. – Заявите, что на меня было совершено покушение по приказу Скримджера. И потом можете подумать, как будете объяснять то, почему Уэллс, которого искали весь год неожиданно появился здесь. И найдите его наконец! Тот кивнул и пошел прочь. Я немного удивился, что, кажется, переполоха никто почти не заметил – пришедшие на похороны все так же продолжали обмениваться историями. – От тебя, Перси, больше пользы, чем от всех них, – заявила Амбридж, странно похлопав меня по плечу. – Очень надеюсь, что ты в порядке. – Разумеется, – я поднялся. – Хотите, я помогу с поисками? – А может останешься здесь? – она как-то странно хихикнула, кажется, ей все еще было не по себе из-за произошедшего. – Нет. Знаешь, иди к Скримджеру. Хотя нет… – Амбридж вдруг задумалась. – Если он успел найти Уэллса первым, я не могу рисковать. Уеду. Останешься здесь. Все правильно. Уэллс своими глазами видел, как она убила Амелию Боунс. На этот раз доказать в суде свою невиновность у нее не получилось бы, значит, оставалось только скрыться. Мне, конечно, не очень хотелось, чтобы ей это удалось, и я потянулся к своей волшебной палочке. – Ты и Картрайт займетесь координацией, – говорила она. – Будете держать меня в курсе. В этот момент неожиданно вернулось сразу несколько людей из Отдела Тайн, и от плана пришлось отказаться. – Не сейчас, – немного ядовито заметила им Амбридж. – Спасибо всем вам за работу, но мне, на время, кажется, нужно удалиться. Мистер Уизли и мистер Картрайт займутся координацией. После этого она приказала двоим из них проводить ее – куда-нибудь, откуда можно было трансгрессировать, а мне велела немедленно возвращаться к Скримджеру. Так я и поступил. Отыскать в толпе его не получилось, не было нигде видно и Долиша – только минут через пять мне удалось наконец заметить мракоборца Севиджа. Разумеется, первыми моими словами, когда я оказался рядом с ним было: - Амбридж уходит. Поторопитесь. Найдите Скримджера. Тот быстро кивнул и отправился куда-то. Я мысленно скрестил пальцы, искренне надеясь, что в этот раз ее все-таки призовут к ответу. Надеждам этим, впрочем, не суждено было сбыться. Амбридж спряталась, и следующие пару месяцев от нее приходили только короткие распоряжения. Берд, конечно, написал о покушении – в преувеличенно мрачных тонах, добавив к тому же еще и упоминание о давнишней истории с Фаджем. Пророк опубликовал показания Уэллса, данные под сывороткой правды – где он рассказывал про убийство Амелии Боунс. Амбридж объявили в розыск, но Фейри Тейлс в ответ напечатала какую-то невесть откуда взявшуюся аналитику, будто та сыворотка правды была подделкой, а после хорошенько прошлась на тему любви Уэллса к темным искусствам, добавив к тому же, что «Стенли Шанпайка арестовали за гораздо меньшее – отличная иллюстрация двойных стандартов действующей администрации». Чармстрайкер, как всегда, попытался достичь баланса, подвести итоги и, по возможности, докопаться до правды, но, как часто случалось, получилось неразборчиво и чересчур длинно. – А что там с этим Уэллсом? Я думал, он в Азкабане. Его Скримджер выпустил? Он правду сказал? – настойчиво интересовался Риз, когда, решив, видимо, выудить какие-нибудь сведения, он заявился к Айи домой. – Читал Пророк? – насмешливо спросил я. – Там правду написали. Риз некоторое время внимательно разглядывал меня, а потом, поняв, что я не шутил, почти даже неумеренно развеселился и сказал: – Теперь, значит, Пророк пишет правду, а ему не верят. Какая ирония. – Не очень понимаю, чему ты радуешься, – произнесла Айи. – А я не радуюсь, – отозвался тот. – Просто довольно смешно, что, из-за того, что Скримджер такой гад, его того и гляди перепутают с Тем, Кого Нельзя Называть. Я рассмеялся так, как уже давно не смеялся. – Вот и вопрос, – продолжал Риз, внимательно смотря на меня. – Что теперь из всего этого выйдет? – Доказательств никаких нет, – пожал плечами я. – Так что если Тот, Кого Нельзя Называть не захватит министерство, ничего не выйдет. – Он все-таки захватит министерство? – спросила вдруг Айи. Мне показалось, что этот вопрос давно вертелся у нее в голове – хотя она знала все факты, мы редко когда строили предположения о будущем. – Это возможно, – признался я. – Но я и многие другие люди работают над тем, чтобы этого не допустить. Айи выглядела встревоженной, Риз же усмехнулся: – Неужели все настолько плохо, что приходится говорить заученными фразами? – поинтересовался он, надеясь, видимо на подробности. – Риз, – отозвался я, – не могу понять, почему каждый раз, когда ты приходишь, ощущение, словно я прочту потом об этом в газете. Тот усмехнулся, но, конечно, нисколько не смутился. – Хельмут, хотела тебя спросить, – заметила вдруг Айи. – Что все-таки Берд думает по поводу этого? Он же пишет совершенную ложь сейчас. – Берд? Ну, мне кажется, он всегда был предпринимателем прежде всего. А Фейри Тейлс теперь разошлась миллионным тиражом, так что он весьма доволен. – Я почему-то всегда думала, что у него есть своя повестка, – протянула Айи. – Все думали, – кивнул тот. – Но, как оказалось, ему важнее деньги. Он печатает то, что захотят купить и прочитать – что понравится среднему волшебнику, – Айи немного поморщилась, но Риз не обратил на это внимание и продолжал: – Новости – тоже товар, в конце концов… – он немного подумал и добавил: – Ну или же он действительно искренне верит версии Амбридж – такое тоже возможно. – Но это же понятно, почему все это так хорошо продается, – с каким-то напряжением заметила Айи, которой, кажется, было важно возразить его пренебрежительному замечанию про среднего волшебника. – Скримджер слишком долго молчал. Тут нужна была хотя бы какая-то информация. – Художественный образ скорее, – сам не зная, почему, вставил я. – Факты без общего сюжета – только факты, а еще не идея. Они не вдохновляют. – Фактов было бы вполне достаточно, – снова возразила Айи. – Каждый может сам придумать из них идею. – Да даже если так. Кто может в наши дни отличить факты от вымысла? – спросил я. – Вот и получается. Если Скримджер не предлагает своих историй и объяснений, то их придумывают другие. Айи задумчиво кивнула, а Риз усмехнулся. – А он, кажется, восхищается работой Берда, - сказал он. – Никогда бы не подумал. – Но хорошо же у него получилось, правильно? Почему вот только Скримджер не может так же поработать… Хотя я, может быть, и рад, что он не может, – неожиданно закончил я. – Ты, Перси, как будто тоже проникся идеей, – заметила Айи. – Но не напрямую. Просто думаешь теперь, что все обречено. – Гениально, – очень довольным голосом вставил Риз. – Он знает правду, а все равно на него это действует. Морально. – Даже, если я думаю, что все обречено, я этого не признаю, – усмехнувшись, отозвался я. Впрочем, с того разговора, кажется, я почти перестал читать газеты. Но это, конечно, тоже было смешно и тоже имело свои последствия. Риз бросился что-то спрашивать, надеясь, может быть, что я достаточно вышел из себя, чтобы неожиданно выложить все, как есть, но из этого снова ничего не вышло. Потом некоторое время беседовали о пустяках, Риз отпускал свои любимые шутки на тему «не боишься, как твой отец, семь раз на одни и те же грабли», но, когда он наконец ушел, Айи неожиданно начала тот же разговор снова. – Правда так мало шансов? – спросила она. – Думаешь, Скримджеру не удержать министерство? – Я хотел бы ошибиться. Она кивнула, над чем-то, кажется, задумавшись, потом добавила: – Но теперь он больше не будет тебя преследовать. Даже, наверное, выслушает. У него нет больше выбора. – Надеюсь, ты права, – я пожал плечами, потом, сам не зная, зачем, добавил: – Я сделаю все, что зависит от меня, но, мне кажется, теперь нет уверенности, даже если у него будет вся информация. Айи, казалось, еще больше погрузилась в задумчивость. Если бы я знал тогда, что за мысль вертелась у нее в голове. – В фонде достаточно денег, – вдруг сказала она. – Достаточно, чтобы организовать переезд многим и многим людям. Не всем, конечно, но многим. На мгновение мне показалось, что она снова будет убеждать меня бежать. – Я останусь в министерстве и помогу с документами, – сказал я. Она немного с усилием улыбнулась и кивнула: – Я знала, что ты так скажешь. Спасибо тебе. Айи снова улыбнулась, мне казалось, она раздумывает над чем-то, собирается продолжить. Мне показалось, что она наконец всерьез начала рассматривать для себя возможность уехать, и это обрадовало меня, хотя где-то глубоко внутри кольнула грусть – от того, что нам придется разлучиться. – А ты? Ты поедешь? – спросил я. – Тебе действительно будет лучше здесь не находиться. Айи кивнула, а потом заметила: – Есть только еще одна проблема. Будет нужен еще кто-то. Чтобы помочь с организацией. – Кто-то, кто сможет остаться в Британии, – кивнул я. – Желательно чистокровный, кому можно доверять, но кто не очень активен в Ордене Феникса… У тебя уже есть кто-то на примете? – Я думала, кто-то из твоих братьев. – Нет, – твердо сказал я. – Но почему? – не удержалась Айи, которая, видимо, уже некоторое время назад решила, что кто-нибудь из моих братьев был бы идеальным кандидатом, и не могла так просто отказаться от этой мысли. – Не хочу подвергать мою семью опасности, – отрезал я. – Мы найдем кого-то другого. – Ты не думаешь, что они хотели бы помочь? – Думаю, хотели бы. Поэтому я и порвал с ними – чтобы их защитить. – Я так и не поняла этого, – заметила Айи. – Я думала, ты будешь рад случаю снова видеться с кем-то из них. Знаю, тебе их не хватает. – Это другое. – Я переживаю из-за тебя, Перси, – сказала она, обнимая меня. – Слишком много тебе приходится делать. А если министерство падет, и мне вдруг придется уехать или еще что-нибудь случится, я не хочу, чтобы ты оставался совсем один. – Мне кажется, сейчас я совсем не один, – я улыбнулся и поцеловал ее. Мне было приятно ее внимание, но говорить об этом было нечего.