Староста, который хотел достичь власти

Итак, прежде чем вернуться к описанию всего, что произошло на похоронах Дамблдора, следует коротко рассказать, что делал все это время Уэллс. Как вы помните, в последний раз его видели бежавшим куда глаза глядят из поместья Малфоев. И Амбридж, и Скримджер пытались после этого найти его, но совершенно без результатов. Получилось так из-за того, что пару недель Уэллс провел в какой-то магловской больнице, совершенно без понятия, кто он и что делает. Когда же наконец пришел в себя, закономерно ужаснувшись всему великолепию проводков и датчиков, на которые так изобретательны маглы, выяснил, что все это время его довольно безуспешно пытались лечить от бешенства. Выписавшись с небольшим скандалом из больницы, Уэллс попытался что-то разузнать, но добился только того, что им заинтересовались мракоборцы, и, после небольшой стычки, решил держаться тише воды, ниже травы. О происшествии, к слову, написали в Пророке – Уэллса там по имени не называли, хотя и делали предположение, что это был «известный пожиратель смерти». В процессе всех этих приключений и даже, по-видимому, еще до стычки, ему удалось раздобыть где-то волшебную палочку, хотя мне так и не удалось выяснить деталей. Зато о том, как долго пришлось искать приличную одежду для того, чтобы явиться на похороны Дамблдора, Уэллс рассказал с удовольствием. Приличная одежда нужна была ему потому, что в больнице его рубашку и куртку выбросили, а когда настало время выписываться, предложили взамен взять какую-нибудь из футболок, оставшихся от рекламных кампаний: либо «Анонимные Алкоголики», либо «Общество Ожирения». В последней Уэллс и разгуливал по Лондону (отвечая на бесконечные вопросы про то «как же ему удалось так похудеть»). Для придания же себе представительного вида, он похитил где-то черный шелковый смокинг, который, не долго думая, надел поверх. На похоронах Альбуса Дамблдора, как я уже говорил, присутствовали почти все сотрудники министерства. И вот Уэллс прохаживался в толпе – не узнанный, хотя даже не дал себе труда замаскироваться. Сказать честно, он даже и сам не знал толком, почему было так важно там присутствовать. Наверное, ему казалось, что он найдет там какие-то ответы или разберется наконец, что к чему: слишком часто жизнь бросала его из стороны в сторону по причинам, которые не были ему понятны. Уэллс утверждает даже, что до того самого момента всегда считал, будто в какой-то момент должен будет задать все эти вопросы лично Альбусу Дамблдору. Но вот теперь он вглядывался в его мертвое лицо, и только лишний раз убеждался, что никакой ясности не достигнет. – Бесполезно думать об этом, – сказал себе Уэллс. – Никакого тут смысла не было. Тут он усмехнулся, и огляделся, раздумывая, стоит ли ему, раз уж он здесь, неожиданно, как черт из табакерки, предстать перед Скримджером. Его Уэллс заметил немного в стороне – он как раз разговаривал с каким-то рыжим молодым человеком, и, кажется, беседа не была слишком приятной. Рыжего, Уэллс, к слову, тогда видел в первый раз. Этот человек, насколько он помнил, не появлялся никогда на страницах газет – хотя, по-видимому, имел какие-то дела с самим министром. Ему показалось, это была, если пользоваться его собственными словами, «та еще матерая канцелярская крыса» - какой-то интриган с Первого Уровня. Так или иначе, Уэллс заинтересовался и стал наблюдать за Рыжим и вскоре с удовольствием кивнул самому себе – тот, едва закончив беседовать с министром, для виду поблуждал в толпе и через пару минут заговорил уже с Амбридж. – Она, значит, тоже здесь, – подумал Уэллс, нащупывая в кармане волшебную палочку. Как будто специально, Рыжий и Амбридж направились куда-то в сторону от всех остальных. И это был, конечно, такой шанс, который выпадает крайне редко. – Не лучше ли просто дать показания? – спросил себя Уэллс, быстро шагая следом за ними. Но это показалось ему слишком долгим, а, к тому же, он слишком уже устал от всех этих сложностей. – Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть, – усмехнулся Уэллс, хотя, конечно, эта поговорка явно предназначалась не для таких случаев. А потом он направился прямо к Амбридж и, когда ее рыжий собеседник вздумал вдруг обернуться, оглушил его заклятием. Сама Амбридж тоже потянулась к волшебной палочке – Уэллс догадался, что не для того, чтобы собственноручно драться с ним, а чтобы вызвать охрану, и, немного поторопившись, выпустил какое-то заклинание в ее сторону, к сожалению, немного промахнувшись. В следующую секунду он увидел, как к нему направляются сразу пятеро служащих Отдела Тайн. Мелькнуло несколько заклятий, и ему пришлось скрыться за деревьями – выпустив из виду Амбридж –, а когда он вновь попытался отыскать ее, никого уже не было видно. Выругавшись, Уэллс бросился вглубь Запретного Леса. Он бежал, не оборачиваясь, за спиной громко хлопали разбивающиеся о землю заклятия. К счастью, преследователи были еще довольно далеко, а лес становился все гуще. Уэллс продрался через какие-то кусты, резко взял в сторону и, наложив заклятие невидимости, и пошел уже медленнее, стараясь ступать тише. Его все еще искали в зарослях – слышались голоса и треск веток. Некоторое время Уэллс шел спокойно, раздумывая, что дальше, сделал даже крюк, чтобы, по расчетам оказаться за спинами преследовавших его, а потом вдруг увидел одну из них – мрачноватую девушку с каким-то мелким черепом в качестве амулета. Она, кажется отстала от остальных и теперь колдовала над каким-то клочком бумаги. Это было странно – отправлять записки прямо посреди погони. Уэллс остановился и принялся наблюдать за ней. Закончив писать, девушка взмахнула волшебной палочкой, бумажка свернулась в самолетик, поднялась в воздух и улетела прочь. – Интересно, – громко заметил Уэллс, делая сразу же несколько шагов в сторону. Девушка резко обернулась, но подать сигнала остальным не попыталась. – Уэллс? – в воздух спросила она, поднимая волшебную палочку, и оглядываясь. – Это Уэллс? Тот некоторое время раздумывал, стоило ли напасть, или все-таки записка действительно значила именно то, что он подумал. – Если да? Девушка некоторое время раздумывала. – Тебе нужно кое с кем встретиться, – наконец сказала она.