"Я не Маринетт!"

      На следующее утро Маринетт проснулась на удивление очень рано. Вставать все же она не спешила, присев на уголке кровати, девушка смотрела в окно, наблюдая за рассветом. Горизонт был окрашен в светло-алый цвет, постепенно превращаясь в более желтые оттенки, но полоски облаков оставались розовыми, на фоне которых пролетали стаи черных птиц. Просидев так минут десять, девушка все же поднялась с кровати, распустила неудавшийся хвостик и направилась в душ.       Остановиться ее заставило зеркало. Девушка конечно уже разглядывала новое тело, когда была в больнице, но там душ был общий и посмотреть можно было только мельком. Жаклин нравилось тело Маринетт, она была стройной, невысокого роста, с аккуратными руками и довольно милым личиком. Особенно ей нравилось то, как волосы и глаза сочетались между собой. Волосы были роскошные, черные, как ночное небо, а глаза как два бездонных синих озера.       Еще немного покрутившись перед зеркалом, делая гримасы и пробуя разные выражения лица, она все же направилась в душ. Вдоволь наплескавшись, она подобрала наряд, который видела на фотографии Маринетт вместе с темненькой девушкой, видимо, подругой.       Спустившись на завтрак, она поблагодарила маму и стала наслаждаться вкусной едой, которой ей так не хватало в больнице. Во время завтрака девушка при каждом удобном случае хлопала по сумочке, в которой, по идее, должна была быть Тикки, но та не отзывалась, чем вызывала недовольное выражение лица. В конце завтрака Маринетт набрала побольше печенья для своей квами и, попрощавшись с родителями, начала спускаться вниз. Там ее врасплох застал собственный мобильник. На экране высветилось «Алья».Паника волной накрыла девушку, но та, медленно выдохнув, подняла трубку. — Алло, Маринетт? — произнес слегка удивленный голос, девушка многозначительно согласилась, — Ура! Я знала, ты ведь сегодня идешь в школу? Давай встретимся в парке через пятнадцать минут! — девушка, подписанная Альей, в то же мгновение сбросила трубку, не дождавшись согласия. Маринетт так и осталась стоять на лестнице с телефоном у уха, с интересом разглядывая ступеньки. Со второго этажа начал спускаться Том, но путь ему преградила его же дочь. — Маринетт? Ты в порядке? — А? Да, конечно, мне позвонила Алья, она ждет меня в парке, — Мари повернулась к нему с несколько отстраненной улыбкой. — Это же замечательно! Вы с ней так давно не виделись! — довольный, он похлопал ее по плечу, — беги к ней скорее, а то обе опоздаете!       Маринетт без труда нашла парк, в прошлой жизни она часто приходила туда, хотя ее школа была на другом конце города, ее собственные воспоминания, связанные с этим местом, заставили погрустнеть. Она вдруг неожиданно даже для самой себя осознала, что может и вовсе не вернуть свою прежнюю жизнь. Жаклин переборола саму себя, в буквальном смысле слова, заставляя себя отогнать эти мысли и делать все, что в ее силах на данный момент. На скамейке, спиной к ней сидела смуглая шатенка, смутно знакомая, но мысль улетала все дальше, когда она пыталась поймать ее за хвост. Пока она задумчиво озиралась, шатенка обернулась и со счастливым лицом побежала к ней. Их глаза встретились, и голову Маринетт пронзила острая боль, заставившая присесть на корточки. Перед глазами мелькали воспоминания о их встрече, совместных прогулках, уроках и посиделках в домах друг друга, ЛедиБлог, удаленное по ошибке видео с Леди Баг на ее телефоне. — Мари! Ты как? Голова болит? — Алья подхватила подругу под руки и довела до ближайшей скамейки. — Я в порядке, просто еще не оправилась, какое-то время голова будет болеть,— боль утихала, и Маринетт даже смогла улыбнуться старой подруге. Не сказать, что воспоминания об Алье понравились новой Дюпэн-Чэн, она, безусловно, добра и готова прийти на помощь, но ее привычка лезть туда, куда ее не звали, напрягала. — Еще бы! — воскликнула Алья, — ты была на волосок от смерти! — напоминание об этом снова вызвало воспоминания, на этот раз о конце прошлой жизни. На глазах выступили слезы, которые та поспешила стереть тыльной стороной ладони. — Да мне очень повезло. — Как ты оказалась в самой гуще событий? — не особо скромничая, начала расспрос девушка со слегка истеричными нотками, — как ты умудрилась заработать внутреннее кровотечение?!       Маринетт активно начала вспоминать, какую легенду рассказала родителям, при этом собираясь использовать все свои навыки актерского мастерства. — Я.. ну... — замялась девушка, она видела как прошлая владелица тела так часто начинала рассказы, — я решила сделать немного набросков напротив Эйфелевой Башни. Меня вдохновил отец Милен, но сейчас я даже не помню, что именно хотела нарисовать, — изо всех сил стараясь подражать манере разговора с повышенной жестикуляцией, Маринетт то и дело поглядывала на Алью, — в принципе, все помню расплывчато. Кажется я заметила Леди Баг и побежала вслед за ней, чтобы сделать тебе подарок. Хотела записать, как она сражается для ЛедиБлога, но попала под горячую руку акуманизированного отца Милен, — Подруга, видимо, поверила театру одного актера, который устроила девушка и, нахмурившись, начала читать лекцию о невнимательности и повышенном риске. Мари строила виноватые глаза и изредка кивала на причитания Альи. Когда та, наконец, охладила свой пыл, обнаружилось, что они обе вскоре могут опоздать на уроки. Всю дорогу Алья рассказывала новости о Леди Баг, точнее об их отсутствии. — Кот Нуар отнекивается на расспросы журналистов, говорит, что Леди Баг до сих пор не объявлялась. Но я спокойна, уверена, она скоро объявится! Это же Леди Баг! — за последние пять минут она сказала «Леди Баг» минимум двадцать раз, вызывая нервный тик у Маринетт. Она жутко нервничала. То, что Алья поверила ее спектаклю, еще не значит, что поверит вся школа. Окончательно собраться с мыслями ей не дали — из-за угла вышел Нино и направился прямо к девушкам. — Маринетт! Тебя выписали! — он поспешил сжать бедняжку в крепких объятьях, — По тебе все жутко соскучились! А еще и врачи к тебе не пускали, — боль снова пронзила голову, как только их глаза встретились, но этих воспоминаний было не так много. — Я тоже рада тебя видеть, Нино, — освободившись, она ему улыбнулась и они уже втроем вошли в здание школы. По дороге им, к несчастью, не попался ни один их одноклассник, вспоминать информацию про каждого по очереди было бы намного удобнее, чем выносить дичайшую головную боль от всех сразу.        Нино и Алья вошли в класс мадам Бюстье первыми, Маринетт застыла возле входа, готовясь к неизбежному. На плечи, которые незаметно дрожали, опустилась незнакомая рука, стоило девушке обернуться и взглянуть в зеленые глаза , как в голову ударило слишком много воспоминаний, которые очень больно били о черепную коробку. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Адриан, схватив Мари за плечи, боль утихала, и приходило осознание. Перед ней стоит тот самый Адриан, тот, которого бывшая Маринетт возводила в статус ангела, Бога, расклеивала его фотографиями чуть ли не всю спальню. Расплывшись в влюбленной и одновременно неловкой улыбке, она нервно засмеялась, поражаясь, как была похожа на настоящую Маринетт. — Конечно, в порядке! Адриан! Какая неожиданность, ха-ха-ха, — отойдя на шаг она сцепила руки в замок и неловко уставилась на парня, — Как твои дела? — Отлично, моя хорошая подруга вернулась в школу, — Адриан улыбнулся, но улыбка получилась с долей грусти, которую тут же заметила Жаклин, но Маринетт ни в жизни бы не обратила на это внимание. В итоге они вместе вошли в класс, на что Алья подняла палец вверх, в качестве одобрение, когда ее подруга села рядом с ней. Но девушка, избегая встречи взглядов с другими одноклассниками, опустила голову на сложенные руки и стала дожидаться начала урока.       Урок прошел спокойно, разве что мадам Бюстье поздравила Маринетт с выздоровлением, и весь класс аплодировал ей, как будто она совершила подвиг прямо на их глазах. За этот час она успела вспомнить все о учительнице, Сабрине, Максе, Джулеке, Роуз и Хлое. К последней у нее появился интерес. Новая владелица тела была более внимательна к поведению людей, чем сама Маринетт, и ее воспоминания она трактовала иначе. Хлоя не показалась ей вредной и избалованной девчонкой, она, конечно, такой являлась, но Маринетт было ее жаль. Под вредной и заносчивой маской наверняка скрывалась другая личность, которая просто не знает, как себя проявить.       Маринетт упорно делала вид, что слушает учительницу, но в уме она составляла о каждом из одноклассников свое мнение. Об Алье она составила мнение еще в парке, когда та читала ей нотации, Адриана она считала слишком хорошим, слишком идеальным и правильным, особенно ей не нравилось, каким его видела бывшая Маринетт. Жаклин наверняка бы не влюбилась в такого «ангелочка без крыльев», но стала бы к нему относиться как к обычному однокласснику, не больше и не меньше. На счет остальных у них с Маринетт совпадали мнения, разве что Нино ей нравился чуть больше, он казался самым нормальным в этой компашке. «»       Из раздумий об одноклассниках ее вырвал звонок. Мадам Бюстье удалилась на время перемены из класса, а к Маринетт стали подходить одноклассники, чтобы спросить о самочувствии. Ей прельстило такое внимание со стороны окружающих, и так она смогла вспомнить абсолютно всех одноклассников, у нее не оставалось в этом сомнений. Последними подошли Хлоя с Сабриной. — Поздравляю с выпиской, Маринетт, — процедила сквозь зубы дочка мэра, ее «фрейлина», так окрестила Сабрину Жаклин, только вежливо улыбнулась. — Не ожидала от тебя, Хлоя, спасибо, — проявив вежливость улыбнулась она, но, видимо, перестаралась, косых взглядов Альи и Хлои было достаточно, чтобы осознать это. — Э-э-э, — замялась девушка, — в общем, да, пожалуйста, наслаждайся пока у меня хорошее настроение! — и, гордо задрав голову, она ушла за свою парту. Сабрина, конечно же, последовала за ней. А Мари, вспомнив, что Тикки не появлялась все утро, поспешила направиться в туалет. Кое-как отделавшись от компании Альи, она скрылась в самом дальнем женском туалете. Удостоверившись, что в кабинках никого нет, она открыла сумочку, но Тикки там не обнаружила. На сколько она помнит, квами пропадала за все их знакомство только один раз, когда отправилась к мастеру Фу. Маринетт начала осматривать свои карманы на что-нибудь на подобии записки, с текстом вроде: «Улетела на съезд квами, вернусь вечером, ужинай без меня, целую. Тикки». Но такой записки, как и ожидалось, не нашлось, зато в окно начали стучать. Присмотревшись, она заметила свою пропажу, что влетела в открытое окно.«» — Тикки! Где тебя носило? Я чуть с ума не сошла, — квами приземлилась на раскрытые ладошки Маринетт. — Прости, мне нужно было еще раз навестить мастера. Он обещал найти информацию о взрыве в Испании, в котором ты погибла, — она замолчала, грустно опустив голову. Маринетт не торопила ее, давая собраться с мыслями, — девушка по имени Жаклин чудом спаслась во время странного взрыва в общежитии. Сейчас она находиться в больнице. В коме, — по щеке Маринетт покатилась одинокая слезинка. — Кто-нибудь... — она нервно сглотнула. — Кто-нибудь погиб? — она боялась услышать ответ, это было видно по трясущимся коленкам и потоку слез, хлынувшему фонтаном. — Испанка, по имени Анхелика, остальные студенты были на улице, — У Маринетт подкосились колени, она не знала ту испанку так хорошо, чтобы назвать подругой, но она ей нравилась. Нравилась ее привычка просыпаться с рассветом, нравилось пить с ней кофе под странные бразильские сериалы и пытаться говорить с ней на ее языке или на ломанном английском. Анхелика никогда никого не любила, у нее и семьи-то толком не было.       Слезы начали душить, руки, на которых сидела квами, сейчас закрывали рот, пытаясь сдержать горькие всхлипы. Маринетт сидела посреди женского туалета, на полу, задыхаясь от нескончаемых слез. Она так боялась услышать это имя, она так хотела, чтобы та милая девчушка стала хорошим учителем, как мечтала, чтобы та научила ее испанскому. А теперь этого не будет. Никогда. Жаклин все тверже осознавала, как серьезна вся ситуация, в которую она попала, и от этого становилось с каждым днем все тяжелее.       На уроки она тем днем больше не вернулась. Сказав, что все же должна еще отсидеться денек дома, она направилась домой. Погода как будто издевалась над ней. Пошел проливной дождь, заставив девушку промокнуть до нитки. Маринетт не обращала внимания ни на дождь, ни на машины, испачкавшие ее грязью. Она надеялась, что с дождем уйдет, та тяжесть на сердце. До дома она добрела спустя полчаса, родителей внутри не обнаружилось, зато нашлась записка. Не от Тикки, от них. «Маринетт, мы отправились в аэропорт встречать твоего дядю, Ван Чэна. Если ты не помнишь, он известный шеф-повар в Китае. На сколько задержимся, не знаем». — гласила записка. Своего дядю Маринетт, само собой, не помнила, но сейчас ей было не до того об этом рассуждать. Она направилась в душ, а потом в кровать. Не проронив ни слова, она уснула тревожным сном.       Как и прошлым утром Маринетт проснулась очень рано. Ночь она провела в размышлениях, в надежде избавиться от плохих мыслей она поспешила в душ. По теплыми струями воды ее накрыла новая волна слез, на этот раз успокоиться ей было легче, но на душе оставался неприятный осадок. На кухне она не обнаружила ни родителей, ни дядю. Так как мама назвала его известным шеф-поваром она решила попросить помощи у всезнающего интернета. Он ей подсказал, что Вэн Чэн известный шеф-повар из Китая, а его коронное блюдо — «Суп Небес». Так же она узнала, что он очень требовательный и у него все должно быть идеально. Маринетт не помнила встречалась ли раньше со своим дядей, но решила, что стоит произвести на него впечатление, чтобы отвлечься от терзающих ее мыслей и заодно потренироваться в роли Маринетт. Тикки посоветовала ей купить цветы. После небольшого завтрака она смогла в магазине напротив купить милый букет сиреневых маргариток, обернутых в оберточную бумагу. Дома от скуки она скачала приложение на телефон, оно переводило ее речь на китайский. — Маринетт, ты уверена? — Квами с подозрением летала вокруг девушки, которая сидела на белом диванчике, в ожидании своего дяди. — Вот увидишь, Тикки, с этим приложением я точно справлюсь! — Мари нажали на единственную кнопку на экране и стала диктовать текст для перевода, — Добро пожаловать в мой дом, меня зовут Маринетт, — после небольшой загрузки телефон начал разговаривать на китайском, а потом остановился, ожидая, когда владелица повторит. Первый блин комом, и девушка недовольно выдохнула, — Нет, неправильно. Языки никогда не были моей стихией, — но вторая попытка обвенчалась успехом, что вызвало слабую улыбку у грустной девушки. — Молодец, Маринетт! — обрадовалась за нее Тикки, она стала переживать за новую подопечную и была рада, что та улыбнулась. — Я так нервничаю, — она спрятала телефон в карман и схватила букет цветов, показывая его Тикки, — вдруг они ему не понравятся? — Ты что! Они красивые, — развела лапками квами, а потом удивленно перевела взгляд на хитрую ухмылку. — Ну как я вошла в роль? — ухмылка становилась все более хитрой. Тикки яростно закивала и хотела уже было, что-то сказать, но дверной звонок ее прервал. — Ах, это он, черт я правда начинаю нервничать... Тикки! Прячься, — убедившись в сохранности своего маленького друга, она поспешила войти в роль и поприветствовать своего дядю, как бы то сделала настоящая Маринетт. Перед дверью стоял плотный мужчина, выше девушки минимум на полторы головы и шире в три раза. В голову ударило пару воспоминаний, пока ее дядя поздоровался на китайском. — Эх, добро пожаловатц к Маринеттс, — она сбилась, почесав затылок попробовала еще раз, — Добро пожаловать к Маринетт. Вы китаец... А нет, нет, нет, нет, — затараторила девушка весьма убедительно поглядывая на букет, — надо по китайски, — блин комом вспомнил о себе, и никто так и не понял, что пыталась сообщить Маринетт. Вручив букет своему дяде, она стала просить приложение о помощи, но то создало еще более неловкое положение. В итоге Ван Чэн вошел в квартиру, по пути обрывая цветки с букета и складывая себе в небольшую сумку. Маринетт, довольная собой, глянула на Тикки, сидящую во внутреннем кармане, и та прошептала: — Позвони Алье! Маринетт сразу же просила бы ее о помощи! — девушка была не рада этому предложению, но квами говорила правду. — Аля, срочно выручай! Я не знаю, что делать с маминым дядей! Я тебе о нем рассказывала, у меня ничего не получается! — отметив про себя, что быть Маринетт для нее становится все легче, она ожидала ответа от подруги. — Спокойно, Маринетт. Я все устрою, потерпи немного, — после этого она повесила трубку. — И что она устроит? Мне это не нравится, — прошептала она и вернулась к своему дяде. Она предложила ему чай и печенье, но он отказался. Вскоре в дверь снова позвонили, не спеша Маринетт открыла дверь и увидела перед собой "мистера Ангела", от удивления она забыла свою роль и иронично подняла одну бровь. — Привет, Маринетт! — тем временем поздоровался парень, помахав рукой. — Адриан? Но что ты здесь делаешь? — девушка отметила, что у него все еще был очень грустный взгляд. — Алья позвонила мне. Она сказала, что тебе нужен тот, кто знает китайский. Вот я и пришел, переводчик к твоим услугам, — он поклонился, чем вызвал недоумение у девушки. — Нет, — и тут она опомнилась, — Точнее... да! А где Аля? — не то, чтобы она хотела бы ее видеть, просто так бы спросила Маринетт. Проверив сообщения на телефоне, девушка увидела довольное селфи Альи и пожелания приятного времяпровождения. Вскоре они заказали такси и отправились на место конкурса, ради которого и приехал Ван Чэн. По дороге они с Адрианом разговаривали на китайском, естественно, Мари ничего не понимала и чувствовала себя ужасно глупо. Но неожиданно для всех Ван Чэн заговорил по-французски. Маринетт почувствовала себя еще более глупо, то есть этот старый пень, даже не предупредил, что понимает ее! Девушка очень разозлилась, расшатанные нервы давали о себе знать, но что-то ее остановило от порыва наорать на всех. Вскоре они приехали к отелю, где проводился конкурс. На входе их встретил господин мэр. — Чэн Шифу! Для нас большая честь принять вас на финале нашего шоу. Вы сможете сразиться с лучшими поварами, которые дошли до этого этапа.       Вместе они прошли в отель, перед входом которого была масса журналистов и ведущих первых телеканалов. Вскоре их догнал один из судей, по совместительству ведущий, и взял небольшое интервью у Ван Чэна, а Адриан помогал ему с переводом. Мари стояла в стороне осматривая помещение, все было так роскошно и дорого, что невольно она боялась что-нибудь сломать и расплачиваться до конца своих дней. Ван Чэн отправился на кухню, готовить блюдо к соревнованию, и Ариан подошел к Маринетт. — Спасибо, Адриан. Мне жаль, что побеспокоила тебя просто так, — девушка снова строила из себя Милашку-Маринетт, еле удерживаясь не закатывать глаза при каждом своем слове. — Не переживай, Маринетт! Я с радостью по практиковал китайский, тем более с Шифу! — его глаза загорелись уважением, но грусть все еще мелькала в них. — Шифу? — уточнила она, вроде бы ее дядю так назвал мэр, но ее дядю точно звали Вэн Чэн. — Шифу по-китайски это значит «мастер», — он указал на кухню, где скрылся главный шеф-повар Китая, — дядя твоей мамы, великий мастер.       Из рассуждения о статусе семьи Маринетт в Китае, ее прервал голос за спиной. Она без труда узнала в нем Хлою. — Кто это у нас здесь? Моя любимая подружка Маринетт Дюпэн-Чэн! Это шутка или твой двоюродный дедушка правда надеется выиграть приготовив суп? Это даже не основное блюдо! Он что не умеет делать суши, как все остальные? — ее тон искрился уверенностью, которая точно бы заставила разозлиться Маринетт, но Жаклин привыкла к такому тону в своей прошлой жизни и оставалась спокойна. — Суши готовят в Японии, Хлоя, а Ван Чэн — китаец! — вмешался в разговор "мистер Ангел". — Хлоя, — в голосе снова появился лед, обыкновенный для Жаклин, но напугавший блондинку, — Ван Чэн мой двоюродный дядя, не дедушка. Один из самых известных шеф-поваров во всем мире. — Я не ем суп, а я вхожу в состав жюри, — не настолько уверенно как раньше сказала избалованная девчонка. — Очень плохо, он помогает пищеварению, а это сказывается на коже, — она указала на свое лицо, — я ем супы каждый день, в обед обычно, и моя кожа чувствует себя превосходно. — Хм, — видимо на такой аргумент у Хлои не было ответной атаки, — ладно я попробую этот ваш суп! — и хмыкнув она поспешила удалиться с поля боя. — Вау, Маринетт, — Адриан с шоком в глазах смотрел на удаляющуюся Хлою, — ты так поставила ее на место и заступилась за Шифу! Он бы тебя похвалил. — Не знаю, по-моему я ему не понравилась, — режим Милашка включен, — он даже оборвал лепестки с цветов, которые я ему подарила! — Чэн Шифу шеф-повар, Маринетт, — он сложил руки в молитвенном жесте, — он творческий человек. Он рассказал мне, что собирается добавить цветы в свой суп. Он сказал, что любит импровизировать и это его метод. Может, он как раз и имел ввиду твои цветы? — Думаешь, я ему и правда понравилась? — Конечно, просто таким образом он выражает свою симпатию, — руки Адриана легли к ней на плечи, в качестве поддержки, но Маринетт странно на них покосилась и парень поспешил их убрать. Но его слова заставили ее посмотреть на своего дядю под другим углом, и она решила заглянуть с тем же букетом цветов, который она подарила своему дяде утром, на кухню. Шифу при ее появлении удивленно посмотрел на свою племянницу. — Вы научите меня готовить «суп Небес»? — она добродушно улыбнулась, протягивая букет. — С удовольствием, Маринетт, — с акцентом согласился Вэн Чэн и принял цветы.       Через час на столе жюри уже стояли тарелки с супом, украшенные теми самими цветами. Шифу, в ожидании реакции судей, нервно мял свой колпак шефа и переминался с ноги на ногу. Его волнение оказалось пустым, и «суп Небес» получил самые высокие балы у жюри, даже Хлоя поставила ему 5 из 10, и Ван Чэн победил в финале кулинарного шоу. Тем же вечером они праздновали победу всем семейным кругом Чэн и Дюпэн, даже пригласили Адриана, в благодарность за помощь с языковым барьером, но, к сожалению всех, всех кроме Мари, он не смог присутствовать на празднике живота. В благодарность за помощь Маринетт, он переименовал «Суп Небес» на «Суп Маринетт».       Во всей суматохе с кулинарным шоу и семейным праздником, Маринетт смогла забыть о большей части своих проблем, но роль милой Мари Жаклин была не по вкусу, она не была уверена, сможет ли и дальше продолжать играть свою роль, не сходя с ума. Долго притворяться она боялась, когда-нибудь она может забыть, что притворяется и потерять саму себя. Себя как Жаклин Дюран, себя как личность, и стать тенью Маринетт Дюпэн-Чэн.