True Love's One-shots

Эмма замечает, что Киллиан задержался у последней полки. Он медлит, не отходит от витрины с алкоголем, сдавливая что-то в руках. На его хмуром лице написано недовольство — брови сдвинуты на переносице, на скулах играют желваки, а уголки губ опущены вниз. Вскоре он закатывает глаза, а Эмма, наблюдая за любимым, ухмыляется. Ведь Киллиан в знакомой ей манере дуется, мрачно оглядывая предмет в руке. — Ты в порядке? Он поворачивает бутылку к Эмме, устремляя на нее взгляд синих глаз, в которых бушует шторм. — Зачем кому-то называть ром в честь этого бесполезного ублюдка? Увидев этикетку, Эмма кусает щеку изнутри, чтобы не рассмеяться (она обожает вот такие нелепые возмущения Киллиана). К тому же он сейчас поставил ей (по его же собственному мнению) Очень Серьёзный Вопрос. — Ну, ты уже должен знать, что не все легенды основаны на реальных фактах. Громко фыркнув, Киллиан ставит бутылку с ромом обратно на полку, и по улыбке в уголках губ любимого Эмма знает, что ее ответ ему пришелся по душе. — Уверен, что вкус у него, как у задницы усоногого рака. Эмма удивленно приоткрывает рот и широко распахивает глаза. — У них есть задница? Ухмылка Киллиана становится чуть шире и коварней — это Эмма видит краем глаза, пока любимый, приобняв ее за талию, ведет их к полкам с текилой — к напитку, с которым Эмма столь безрассудно познакомила своего пирата несколько месяцев назад. — Технически их выделительная система заканчивается железой, но… — Фу, — отзывается Эмма и накрывает его рот своей ладонью, решив, что нужно как-то остановить Киллиана от бесконечного просмотра канала Discovery. — Ты знаешь слишком много подробностей, — вздыхает она. Эмма слышит его сдавленный смешок, а затем делает рваный вдох, почувствовав нарочито-долгое прикосновение языка Киллиана к ладони. Под кожей появляются искры, по позвоночнику проходит горячая волна, и Эмма резко одергивает руку, потому что… Они посреди магазина, черт возьми! Но Киллиан продолжает смотреть на Эмму так, будто решает, с каких частей ее тела он начнет слизывать соль в первую очередь. — Просто возьми чуть-нибудь, и пойдём домой, — торопливо призывает его Эмма, безуспешно пытаясь не думать о том, что случилось в прошлый раз, когда они распили вдвоем бутылку текилы… — День выдался долгим, — сиплым шепотом заключает она. Кончиком языка Киллиан ласкает уголок своих губ, и планы Эммы о том, чтобы лечь поспать раньше плавятся от жара в глазах любимого. Он отвешивает ей шуточный поклон и отвечает: — Да, конечно, Капитан Свон.

Месяц спустя Едва переступив порог, Киллиан чувствует его — отголосок прошелестевшего предвкушения, который, словно живое существо заполняет своим дыханием вечерний воздух. Этот дар — предполагать, ощущать надвигающиеся события — не одно столетие помогал ему сохранить жизнь. А еще этот дар так восхитительно выводит из себя его любимую Свон: «Может, хоть иногда будешь изображать удивление?» Ухмыляясь, Киллиан прикрывает дверь в дом (их дверь, их дом — факт, который не перестает его радовать), стягивает кожанку и инстинктивно поворачивается на звук голоса Эммы, доносящийся из гостиной: — Я здесь. Мерцающее сияние свечей — первый признак того, что он не ошибся в своем предположении: Эмма на самом деле что-то затеяла. Второй признак — бутылка тёмного грога, стоящая на кофейном столике, компанию которой составляют два квадратных бокала. — Ничего себе приветствие, Свон, — одобрительно замечает Киллиан, и Эмма улыбается. — Я подготовилась. Хотя обычно ты приходишь чуть раньше, — отзывается она, потягиваясь. Складки ее зеленого халата (любимого ее халата у Киллиана) — мягко спадают по дивану. Киллиан улыбается, когда его взгляд находит ярко-красный маникюр Эммы. Он проводит костяшками пальцев по ступне любимой, и, уловив легкую дрожь, ухмыляется шире. — Твой отец был весьма словоохотлив этим вечером. Особенно много распространялся том, как он любит твою мать, малыша принца и тебя. Рассмеявшись, она подтягивает ноги под себя, предоставляя Киллиану возможность присесть рядом. — Он начал болтать после одной бутылки пива или после двух? — Всего после одной, — сообщает он, ведя ладонью по гладкой коже ног Эммы. Попутно он бросает взгляд на бутылку и интересуется: — Я так полагаю, что доза алкоголя внутри меня вот-вот существенно возрастет. Очаровательная ямочка в уголке ее полных губ становится глубже: — Я купила тебе кое-что, — загадочно сообщает Эмма и разворачивает бутылку этикеткой в сторону Киллиана. — Вуаля! И он неотрывно смотрит, удивленно приоткрыв рот. На свое имя на бутылке с ромом. Он берет бутылку, изучает изображение и чувствует, будто прошёл через стекло подзорной трубы. — Ты ведь не с помощью магии это создала? — спрашивает он, зная, что Эмма не станет ему лгать. — Такое на самом деле существует в этом мире? Эмма выглядит бессовестно довольной собой. — Помнишь, в прошлом месяце, ты брюзжал насчет той… марки рома. И я сказала, что не все легенды основаны на реальных историях? Может быть, он должен выругаться при упоминании об этом вонючем подонке Черной Бороде, о том, что его поганая туша удостоилась такой большой чести, но Киллиан слишком ошеломлен подарком Эммы, чтобы уделять этому большое внимание. — Конечно. Эмма придвигается ближе, ее тонкие пальцы ловко свинчивают крышку с бутылки. Киллиан ощущает аромат духов любимой, усиленный теплом ее тела, и его сердце делает кульбит. — Вообще-то реальность иногда оказывается намного лучше, чем сказка. Пристыженный, Киллиан ощущает, как от нежности в голосе Эммы кончики его ушей становятся горячее. Ему приходится приложить немало усилий, чтобы подобрать достаточно едкий ответ. — Да, ты говорила что-то об усах и завивке. — Давай сойдемся на том, что ты в целом гораздо лучше, — ее соблазнительная улыбка более чем дополняет жар в ее глазах. Забрав бутылку из руки Киллиана, Эмма наливает добрую порцию в каждый из бокалов. — Продавец сказал, что этот ром сражает «подобно мечу умелого бойца». Киллиан усмехается, восхищаясь элегантной линией шеи Эммы; наблюдая, как шелковый халат подчеркивает изгиб ее груди. — Правда? Он соударяет свой бокал с ее, а затем делает глоток. Ром обжигает язык и горло, скользит в желудок, оставляя приятную теплоту внутри. — Чёрт возьми, — довольно выдыхает он, едва ли не ожидая, что из глаз посыплются искры, а с языка сорвется пламя, как у дракона. — Вот это состав. — Никаких задниц усоногого рака нет и в помине. Щеки Эммы алеют, ее изумрудные глаза сияют, и она неторопливо опирается на спинку, позволяя халату соскользнуть с плеча. Киллиан не без причин подозревает, что под халатом у нее ничего нет. — Также продавец сказал, что не важно, как выпить, дальше начинаются приключения. — Умные люди, эти продавцы, — поддерживает ее Киллиан и ждет, чтобы Эмма сделала очередной глоток. Не разрывая зрительного контакта, он тоже пригубливает ром, наслаждаясь напитком. Еще через миг он склоняется и накрывает губы Эммы своими, вовлекая ее в медленный, глубокий поцелуй. Их поцелуй — со вкусом ванили, специй и рома, жгущего кончик языка. Когда они отстраняются, Эмма тихо смеется и Киллиан ощущает аромат корицы в ее дыхании. — Что ж, капитан, — продолжает она, прижимая бокал к груди и награждая Киллиана таким чувственным взглядом, что он забывает дышать. — У нас появились приключения на горизонте? — Всё возможно, Свон. Всё возможно. В голове у Киллиана шумит кровь, по которой разливается ром и тепло от близости Эммы. Он запускает руку под шелковый халат любимой, проводя пальцами по бедру, получая весьма приятное подтверждение, что на ней из одежды и правда только халат. — Давай поднимем паруса и выясним. ~*~ Несколькими часами позже Киллиан, целуя Эмму в обнаженное плечо, улыбается ей в кожу, и Свон вальяжно потягивается в его объятиях. — Спасибо за подарок, любовь моя. — Мне было в радость, — отвечает Эмма и прижимается ближе. Она чуть склоняет голову и целует его в предплечье. — Ясно же, что в каждой бутылке того рома скрыто свое сокровище, — сонно заключает она и устраивается получше. — Или я немного придумала. Киллиан медленно выдыхает, отчего золотистая прядь, зацепившаяся за щетину, колышется и спадает ниже. — Хороший пират всегда поймет, что перед ним сокровище, едва его увидев. Эмма пропускает пальцы через его шевелюру и кладет ладонь Киллиана себе на грудь. — Мы сейчас о роме? Киллиан слышит в ее тоне усталую улыбку и отвечает: — Спокойной ночи, Свон. Засыпай. Прикрыв глаза, он притягивает Эмму ближе, ее разгоряченная кожа прижата вплотную к его, согревая его не только снаружи, то и внутри. Прожигая до самой души — так, как ром никогда не сможет. — Завтра у нас будут новые приключения, не сомневайся…