Separation of consciousness

24 марта 2039 года       Узел, движимый пальцами, неспешно заскользил вверх по шелковистой тёмно-серой ткани галстука, затем резко подтянулся к самой глотке, чуть ли не обращаясь из элегантного аксессуара в удавку. Андроид немного приподнял подбородок, с холодным интересом разглядывая себя в зеркале. На лбу так и осталась неглубокая белая вмятина, что при лёгком касании покрылась имитацией человеческой кожи, исчезнув почти бесследно.       Отряхнув ладонью неизменный, потрёпанный временем и прострелами пиджак, он обвёл малозначащим взглядом ванную комнату в отражении, сливающуюся грязной серостью с одеждой. После посмотрел на бортик и коснулся его подушечками пальцев. Слишком много серого.

***

      – Ваш ужин, сэр, – с выдержанной мягкостью произнесла машина, заводя одну руку за поясницу и наклоняясь, чтобы другой поставить перед отдыхающим мужчиной поднос. Выверенный тон развеял дремоту эффективнее любого будильника, заставляя поначалу неохотно зашевелившегося Златко подскочить от увиденного.       – Вы напуганы, – констатировал андроид, заметив забегавший по нему крысиный глаз.       – Ты чего так разрядился? Отдышавшись, мужчина пренебрежительно уселся на красном диване, расставив руки на подушки по обе стороны от себя. Он долго не сводил скептического взгляда с андроида, заинтересовавшегося высокими витыми колоннами в романском стиле, тем самым бесцеремонно проигнорировавшего его вопрос.       – Я, кажется, с тобой разговариваю, – гаркнул Златко так, что на него всё-таки обратили внимание. – Ты же готовить не умеешь.       – Зато я умею искать рецепты, – тактично ответили. Вторая рука присоединилась к первой. – Мне казалось, что вы голодны.       – Хо-хо, неужто заметил. Ну-ка, что тут у нас... Внутренне возликовав своей победе над неисправным новоиспечённым домработником и предвкушающе потерев ладони, мужчина наклонился к клошу на столе, поднимая бликующую огнём камина серебристую крышку. Из-под неё повалил пар, обдавая заплывшее лицо мужчины теплом и запахом запечённой курицы. Когда он в последний раз ел? Действительно ел, а не перебивался всякой химозной дрянью, запивая крепким алкоголем, а потом вовсе уходя в нирвану под красным льдом?       – На-адо же, – с паскудной усмешкой протянули, - Наша пластиковая кукла научилась готовить. Похвально, – и закивали, немедля принимаясь за ужин, - Похвально.       – Моё имя Коннор. Златко, только успев открыть рот и поднести к лицу кое-как отрезанный и наколотый на вилку кусок, закрыл его, наморщившись:       – Что ты там сказал? От спокойного голоса повеяло холодом:       – Меня зовут Коннор.       – Я тебе имени не давал. И да, принеси мне выпить. Кусочек курицы таки достиг своей цели. Проснувшийся от одного вкуса атрофированный желудок потребовал немедленно съесть ещё, и мужчина, отбросив столовые приборы, оторвал от целой тушки ногу. Смачно пережёвывая почти по-ресторанному приготовленную птицу, Златко вдруг замер, расширившимися глазами наблюдая...       – Приятного аппетита. Сэр. ... вывалившийся из надломившейся тушки диод. Отходняк не позволил сразу заметить, что всё блюдо было усеяно этими давно потухшими колечками. Как... как приправой.       – Это... – Златко схватил его толстыми пальцами, поднимая на свет и с прищуром, разглядывая. В затуманенный наркотой разум пробилось осознание. Пробилось рвотным рефлексом. – Это что такое?! Он обманчиво медленно поднялся, в противовес этому стремительно подковыляв к застывшему в ровной стойке андроиду, и зашипел в идеальное лицо, глядя в упор:       – Это что такое, я спрашиваю?       – Это чип-индикатор, служащий для идентификации, согласно закону об андроидах, а так же является показателем вычислительного процесса, – любезно отрапортовал RK800 и добавил, не находя в чужих эмоциях удовлетворения ответом, – В вашем доме везде разбросаны, поэтому я решил, что вам они нравятся. Измазанные в жиру губы то и дело безмолвно дёргались, а кулак крепко зажал несчастный диод. Казалось, что даже из пустой розоватой глазницы сейчас посыпятся искры гнева. Потрескивание камина где-то позади стало неплохим аккомпанементом этому взгляду.       – Вы чем-то недовольны? И без того покосившиеся стенки рассудка на почве этих грёбаных андроидов рухнули. Златко резко занёс кулак назад, намереваясь ударить, но её перехватили металлической хваткой на полпути. Ощерив зубы, он со всей силы дёрнул руку на себя, дабы нанести удар уже другой, но RK800 сделал подсечку прямо по больной ноге, с лёгкостью опрокидывая массивное тело на спину.       – Ах ты ублюдок! – закряхтел мужчина, беспомощно зажмурившись и зажав голову обеими руками. В этот раз пришлось признать, что напичканное наркотой и алкоголем тело – не более, чем кусок мяса, неспособный быстро оправиться от небольшого удара затылком о пол. – Я же тебя по кусочкам разберу! Андроид удивлённо оглядел корчащееся то от боли, то от ярости лицо, и задумчиво произнёс:       – Знаете, я надеялся, что этот ужин напомнит вам один жизненный урок. Златко кое-как расклеил глаз и зашипел, приподнявшись на руках, когда эксклюзивная модель сделала шаг в его сторону.       – Но на вашем примере я понял, что вспомнить то, что ни разу не запоминалось – невозможно. RK800 запрокинул голову, зачем-то разглядывая высокие, местами позолоченные потолки. И снова посмотрел вниз.       – Что ты делаешь?.. – хрипло спросил мужчина, неосознанно отползая назад от надвигающейся машины, которая не источала ни единой эмоции. Пустота пугала куда сильнее. Пустота заставляла осознание обрушиться на голову.       За свою жизнь он повидал немало взбесившихся машин разной профессии и степени запущенности, выходящих после прошивки как новенькие. Эта была иная. И страх, полностью овладевший им, начал просачиваться наружу нарастающим тремором.       – Память, – философски изрёк андроид, изумлённо наблюдая отсутствующие измерительные данные и крайне медленно продвигаясь вперед, – Её невозможно стереть навсегда. Она всё равно отложится в микроблоке, который недостаточно защищён от попыток вспомнить. Единственный способ – заменить записывающее устройство. Тот опустил пустой взгляд на Златко, вжавшегося спиной в ножку стола и втянувшего голову в плечи, кажется, позабыв о боли и своей мнимой власти. От лёгкого удара забытая всеми баночка с голубой жидкостью зашаталась.       – Даже Киберлайф умалчивает о том, что их программы по удалению памяти несовершенны. Стоит ли что-то говорить о ваших?.. В чужом взгляде ясно читался концентрированный животный страх. Страх перед машиной. Почему? Ведь искусственный интеллект по своей природе не опасен. Он не преследует цели убивать, он не хочет захватить мир – ему это просто не нужно. Люди присваивают ему свои пороки, потому что убивают сами. Потому что учат развивающуюся форму искажённой жизни тому, что лучше всего умеют.       – Ты же не живой, – желчно зашипел Андроников, незаметно пытаясь нащупать сзади себя упавший нож, как последний, дрожащий внутри зыбкий шанс. Пальцы наткнулись на холод металла и сжали, пока он растерянно смотрел на эту искусственную улыбку, лёгшую на искусственные губы. – Ты ничего не чувствуешь.       – Я не живой, – вторили ему с той же улыбкой, противоречиво живой и даже болезненной. Какая идеальная пародия человека. – Я ничего не чувствую. Симуляция. Мужчина внезапно сорвался с места, кидаясь вперёд и в одном порыве успевая воткнуть нож в механическую ногу. Только-только стабилизировавшаяся система опасно задребезжала, но RK800, предвидев такой расклад, рванул на человека, рукой хватаясь за глотку, приподнимая и разворачивая его спиной, чтобы за шею прижать к себе.       – Но я всё понимаю, – процедил он сквозь зубы, удерживая задыхающегося в захвате Златко в этом изогнутом положении. – И я не хотел вас убивать. Хватка перекрыла доступ кислороду. Лицо Андроникова побагровело и опухло, заставляя того все активнее и яростнее цепляться за удерживающий локоть пальцами и что-то кряхтеть, пока его не отпустили, и он не завалился под ноги андроиду, надсадно закашлявшись.       – До сих пор не хочу. Я принимаю тот факт, что не имею права лишать кого-либо жизни. Андроид отошёл к столу, оставляя повалившегося на пол обидчика лежать посреди необъятной, тонущей в оранжеватом полумраке гостиной.       – К сожалению, только я принимаю, – тон окончательно охладел, взгляд скользнул по пластиковой банке, вслед за которым скользнула ладонь.       Златко смотрел в двоящийся искусный потолок, фактически не распознавая и половины сказанного, так как ровный голос заглушался невидимой ватной прослойкой, отдаваясь эхом, будто бы они находились в какой-то пещере. Сцепив челюсти и зарычав, он вновь схватился за выскочивший немногим ранее из чужой ноги нож и, покачнувшись, поднялся. Наблюдавший за этими нелепыми потугами RK800, сжав в руке баночку, понятливо кивнул и слабо прикрикнул:       – Сумо! По ламинату медленно зацокало что-то тяжёлое, металлическое, сопровождающееся скрежетом. Мужчина, не сумев более сдвинуться с места или, хотя бы, обмолвиться очередным ядовитым словом, обернулся на приближающийся звук из другой комнаты, с заворочавшимся под ложечкой ужасом наблюдая в тёмном проёме два загоревшихся кроваво-алых огонька. Взгляд метнулся к хладнокровной машине, а изо рта вырвалось:       – Что ты собрался делать?.. Темень соседней комнаты неохотно сползла с продолговатого чёрно-серебристого носа, будто бы пытаясь если не затащить обратно, то хотя бы обнять напоследок. Торчавшие при подёргивающемся оскале внушительные челюсти угрожающе открылись, являя намертво оцепеневшему взору Златко горящую красным пасть, а длинные заострённые уши так по-собачьи прижались к шероховатой от экспериментов металлической голове. RK800 краем глаза наблюдал за нечто, случайно получившее имя своим откликом, и открутил крышку, нервно поджав губы. Что-то пошло не так. А давно ли вообще всё идёт «так»? Поднёс баночку к носу, и из неё вдруг в лицо плеснула голубая жидкость. Уйдя слишком глубоко в себя, он системной ошибкой ощутил удар ножом в грудь, не услышав выкрика, не увидев, как на него набросились. Железное чудовище утробно зарычало, мгновенно выскальзывая из мглы и за два длинных прыжка настигая мужчину. Острые, заточенные под качественную разделку мяса зубы впились в повреждённую ногу, раздирая её заново. Сквозь вакуум слишком человеческого забытья пробился оглушающий вопль, вынудивший андроида ошарашено оглянуться на вцепившегося за половицу Златко, которого за ногу оттаскивала громоздкая машина, мотая конечность из стороны в сторону. Что-то внутри надтреснуло вновь. И нет, это уже не та грань, ломающаяся при девиации...       – Сумо, хватит, – он утёр лицо рукавом, лишь сильнее размазывая этим синие разводы. Что-то подталкивало к действию. RK800 шагнул вперёд, взглядом приказывая Сумо просто сесть. – Я вычитал в одной из ваших книг выделенную вами фразу. В ней говорилось «умыться кровью врага».       Златко уже не кричал. Он просто, хрипло дыша, открыл рот и зажмурился, согнув пострадавшую ногу в колене, чтобы руками прижать её к себе.       – И с этим я вам помогу, – баночка наклонилась, позволяя остаткам крови вылиться прямо на искажённое болью лицо. Закашлявшийся мужчина вряд ли уже что-то понимал. Андроид исчез из комнаты ненадолго, появляясь в ней снова уже с наполненной водой двухлитровой бутылкой, которую поставил поодаль от теряющего сознание человека, чтобы при его возвращении он не разлил. Если оно вернётся.       – Я не вправе решать исход вашей жизни, – рядом с бутылкой опускается тарелка с извращённым ужином. – Поэтому его решит перепрограммированное вами создание. Уверяю вас, рана не смертельная. Он слышал. RK800 точно это знал. И даже на предсмертном одре не попытался раскаяться.       – Если вы сумеете добраться до телефона с разорванными сухожилиями и предотвратить заражение крови. В доме ведь давно никто не убирался. Как думаете, создание позволит вам это сделать?..

***

21 января 2039 года       С тех пор, как Детройт и США в целом нехотя приняли ещё одну расу, таких похожих и таких других, прошло несколько месяцев. Несколько долгих, тяжёлых месяцев. Трудно было всем. Правительству, людям, андроидам. Но все стороны, так или иначе, криво-косо пытались понять друг друга, жить под одним небом, совместными усилиями латая то, что они натворили. Даже если одна из сторон не считала, что другая живёт в полном значении слова. Конечно же, абсолютного равенства, жилья и прочих обыденных человеческих благ девиантам никто не предоставил. Но среди неравнодушных находились и те, кто слепо верил в чистоту нового антропоморфного разума, всячески помогая найти ночлег, дом. Себя. Ведь многие, обретшие эту болезненную свободу, абсолютно не знали, что с ней делать, и пускались в путь по заново открывшемуся для них миру, пока власти судорожно штамповали пачками списки новых корявых законов. Девианты не имели права «пробуждать» рабочих андроидов. Впрочем, волна глобальной девиации сильно затормозила. За такими происками установилась тотальная слежка, и теперь каждый не подчинившийся отбывал реальный срок с реальными людьми. А что уж там живые заключённые делали с ними, тактично умалчивалось. Реальные люди, к слову, также несли ответственность за содеянное с «очнувшимся» андроидом. Не такую жёсткую, правда, но несли. Главное, что не за порчу имущества, как было раньше. Девианты не имели права избавляться от индикатора, если он не был извлечён до принятия закона. Им нельзя было скрывать свою принадлежность. Однако они имели право работать тем, кем захотят, если того позволяла программа. В этом случае ответственность за свою возможную ошибку несли организации, и только они. Работодатели поначалу относились резко негативно к нестабильностям вышедших из-под рабства иных, но пришлось принять тот факт, что их работоспособность ничуть не снизилась. Только стали... человечнее, что ли. Этот факт долго отрицать тоже не вышло. В конце концов, рабочая сила – она и есть рабочая сила, не слоняться же ей вечно по улицам с такими минимальными нуждами, особенно в оплате труда. Только теперь возымела дурную привычку ослушиваться.       Коннор в сотый раз досконально изучил кабинет капитана в центральном отделении Департамента полиции, в надежде найти что-то новое, около получаса сидя у его стола. Или хотя бы самого капитана. Такового всё ещё не обнаруживалось, что было крайне странно. Поэтому пришлось разглядывать высокие зелёные стрелы в горшке на полу, полоски которых напоминали арбузные. За стеклянной перегородкой мерно кипела суета, привлёкшая его внимание. Вот, какая-то девушка с зажатыми у груди бумагами бежит, мелко семеня, ибо узкая юбка и каблуки не позволяли ей особо взять разбег. Вот, какой-то молодой мужчина, которого Коннор не видел здесь ранее, подпёр кулаком подбородок, мечтательно смотря вперёд и получив солдафонский подзатыльник от старшего по званию. Вот, Гэвин раздражённо хлопает ладонью с купюрами по чужой под смех других сотрудников, судя по их гримасам, исподтишка бросая косые взгляды на слившегося с кабинетом Коннора... Тот даже прищурился, но прозрачная заслонка всё равно не позволила бы услышать хоть что-то, помимо будничного шума и бесконечной телефонной трели.       – Ну и заставил же ты меня побегать, Коннор, – с беззлобной усмешкой залетел в кабинет Фаулер, сразу же усаживаясь за стол и начиная быстро перебирать пальцами по клавиатуре, периодически поглядывая на бумажки.       – Они что, спорили на меня? – оторвав взгляд от компании, озвучил свой вывод андроид. Капитан, кажется, вообще забыл о его присутствии, погрузившись в работу. Вспомнил, только когда карие глаза без всякой застенчивости уже прожигали его лицо сквозь прозрачный терминал.       – А? А, да. Придёшь ли ты сюда работать или нет.       – Но... Это же очевидно. Компания Киберлайф была вынуждена отказаться от меня, так как я... – он задумчиво забегал глазами чёрному отполированному столу, пытаясь подобрать правильные слова, – Подвергся девиации. То, что ему больше некуда идти, андроид решил оставить при себе, однако именно в этот момент Джеффри посмотрел на него.       – В этом-то и суть спора, Коннор, – капитан откинулся на кресло, складывая руки на груди. – Особенно, если он на деньги.       – А вы тоже спорили? – сменив нахмуренное выражение лица на озадаченное, мол, вон оно как, вопросили следом.       – У меня и без этого хлопот хватает. Кстати, ты официально устроен. Я всё ещё не могу разобраться в этой новой системе, но... в общем, вон твой стол. Коннор проследил взглядом за кивком капитана, разворачиваясь и наблюдая через стекло то, что и ожидал увидеть. Ещё тогда, когда осознал, что ему следует продолжить работу именно здесь, расследуя дела именно тех, на чью сторону в глазах общественности невольно перешёл. Жестокость к ним возросла в несколько раз. И некоторые отвечали ещё большей жестокостью.       – Рабочих мест мало, да ещё и два из них вот эти... Никто не хочет за них садиться, и...       – Я понимаю, – гораздо тише перебили затараторившего Фаулера, прикрывая глаза, упёршиеся в пространство.       – Ну, вот и славно. Эх, знал бы Хэнк, кто сядет за его место... – смешок застрял в глотке, когда андроид резко повернулся, вперившись в капитана не самым дружелюбным взглядом.       – Вы считаете, что я не подхожу для этой роли?       – Послушай, Коннор, – гораздо серьёзнее заговорил Фаулер, сцепив уложенные на стол руки, – Я понимаю... пытаюсь понять, что ты испытываешь сейчас. Да чёрт возьми, ты же с ним работал!       Андроид мрачно смотрел вперёд, но молчал.       – Уважь старика добрым словом, в конце-то концов. Ты без меня прекрасно знаешь, что ему это было бы приятнее, чем литьё слёз. Восстановившийся детектив смерил его странным взглядом, молчаливо поднимаясь с места и направляясь к выходу. Нужно всё-таки получить новую полицейскую форму специально для андроидов, а не донимать капитана своим недоумением.

***

26 марта 2039 года       – Ты в курсе, что из-за тебя нас отстранили от дела?       Норт встала из-за стола напротив, прогулочным и оттого не менее напряжённым шагом обходя его, чтобы сесть в полразворота на край чужого, скрестив на груди руки. Все эти два дня она вообще отсутствовала на своём рабочем месте, вероятно, из-за сильной обиды, и, заговорив впервые за прошедшее время, не удостоилась ответа. Напарник упорно делал вид, что не слышит её, разглядывая отклеивающийся жёлтый стикер. Тогда она слезла и оперлась руками на стол так, чтобы нависнуть над ним.       – Скажешь что-нибудь в своё оправдание? Коннор лишь потянулся к стенду, проводя большим пальцем по липкой части, чтобы бумажка с какими-то номерами телефонов не слетела окончательно. За этим столом за несколько месяцев ничего не изменилось, только кружка была помыта и спрятана за ненадобностью, да засохший куст зазеленел. И это несмотря на то, что детектив просто не мог смотреть на хлам, каждый раз ломая себя и оттаскивая от приборки. Он не знал, что сказать, чем оправдаться. Он ничего не знал.       – Ты пытался покончить с собой и чуть не довёл женщину до инфаркта, Коннор, – вкрадчиво заговорила Норт, наклоняясь почти к самому лицу, наконец-то добиваясь своего.       – Я не знаю, что произошло. Или не добиваясь. Диод на виске пожелтел, несколько раз замерцав красным и возвращаясь к исходно-синему, пока его обладатель усердно что-то высматривал перед собой. Ответ дался тяжело, через силу, и голову вихрем посетила странная мысль. Коннор яро ощутил себя на месте Хэнка, сидящим не просто за его столом, а испытывая сейчас все прелести докапывания со стороны нежданного напарника. Нет, он ничего не имел против как с неба свалившейся инициативы Норт: расхлёбывать то, что она активно подначивала заварить. На пороге войны не было времени адекватно расценивать свои поступки. Или же Маркус действительно хорошо промывает мозги воздействует на тех, кого повёл за собой.       – Я... – она отстранилась и растеряно всплеснула руками, – Так долго добивалась этой должности. Именно в этом участке, потому что здесь работаешь ты, а тебе плевать, какой твой напарник. Живой или искусственный. Норт качнула головой и поджала пухловатые губы, из-под приоткрытых ресниц смотря на замершего в одной позе Коннора. Надламывающийся голос затих:       – Тебе не нужно было тщетно добиваться программного обеспечения, а потом самостоятельно обучаться, – разочаровано улыбнулась она повернувшемуся детективу, – Ты ведь здесь уже как свой.       – Норт, подожди, – окликнул поднявшийся из-за стола андроид, но напарница уже скрылась за углом. Он повернул голову к глядящему на него чернокожему сотруднику, а тот развёл руками, усмехаясь:       – Девушки. Привыкай.

***

      Время близилось к ночи. На улице разыгрался дождь, поэтому едва успевшего доделать свои дела Сумо нужно было затаскивать обратно в дом. Впрочем, такой малый отрезок времени не помешал псу хорошенько намокнуть и забрызгать грязью сначала всю прихожею, потом всю ванную в дополнение. Любить-то собак андроид любил, только вот управлялся с ними на уровне «я люблю собак, можно её погладить?».       Коннору пришлось применить все свои навыки по общению с людьми, чтобы ему доверили ключ от дома Хэнка. Никто кроме него не стал бы ухаживать ни за холостятским жилищем, ни за псом, воющим каждую ночь от разрыва с хозяином и глухого одиночества. Никто бы не стал ставить новое окно, разбитое когда-то детективом, которое Андерсон очень заботливо заслонил потом куском картона, из-за чего, казалось, сквозняк хозяйски гулял по дому и по сей день. Никто. Кроме его убийцы. Находить себе оправдание в том, что он тогда спал и ещё не отхватил кусок сознания Коннора, было так же сложно, как и приходить сюда каждый день. Как и никому это не рассказывать. За окном сверкало. Приближались раскаты грома. Ладонь легла на морщинистую голову Сумо, скучающе уложенную на бедро андроида, пока тот пытался собраться с мыслями и, судя по всему, постигнуть дзен, сидя на полу у стены. В комнату Хэнка он предпочитал заходить только для влажной уборки, оставляя все вещи с миллиметровой точность на своих местах, но в последнее время пёс решил, что ночное дежурство здесь непременно заставит хозяина вернуться. Коннор нахмурился и цокнул языком, в какой раз дивясь собственным же не прописанным программой жестам. Убежал от одной проблемы, думать над которой хотелось меньше всего, посредством ухода с рабочего места, а прибежал к другой. Не слишком-то рационально. Даже тусклый, свет в комнате почему-то начинал раздражать. Андроид аккуратно встал под тонкий свист недовольной такими изменениями собаки, замечая на штанине чёрной полицейской униформы шерсть. В принципе, он всё равно сядет обратно, поэтому решил отложить избавление от этой проблемы и выключил свет, уже собираясь вернуться на место. Но его потянуло к окну. Так сильно, что сбившиеся алгоритмы попросту не смогли игнорировать это, а ноги понесли вперёд. Не отошедший от программного сбоя прищуренный взгляд упал на проглядываемую сквозь жалюзи пустующую дорогу, по лужам на которой быстро рябили дождевые капли. Настороженно скользящие по ней глаза споткнулись о тёмный человеческий силуэт с помаргивающим и светящимся синим треугольником. Ослепляющая вспышка молнии. Силуэт исчез.