Сыворотка

— Купите глоток правды, красивый господин, — маленький оборвыш дернул Ричарда за полу колета и замер, обратив на герцога замызганное круглое личико. Дик моргнул, разглядывая того, кого он принял было за попрошайку… Мальчишка глядел на него круглыми, зелеными, какие у людей почти не встречаются, глазами, и вид у оборванца был почти умоляющий. — Я прошу недорого, лишь несколько медяков. Нет, он, кажется, не попрошайничал. Пытался продать что-то. Нечто, зажатое в маленьком, ещё по-детски пухлом кулачке. Дик опустил глаза, разглядывая такую же замызганную, как и ее обладатель, склянку. «Сколько ему? Лет семь?» — прошелестело в голове у Ричарда несущественное, в то время, как он, нахмурившись, и с видимым раздражением глядел на маленького оборванца. — Что это? — спросил Окделл немного погодя, чувствуя, как собственная рука уже тянется к поясу, на котором привычно висел кошель, вмещавший в себя тот минимум, который эр Рокэ требовал иметь при себе, когда Дик уходил в город. И дело было не только в сочувствии к бедствующему ребенку, скорее Ричарду хотелось убраться с площади, посреди которой он сейчас торчал, привлекая всеобщее внимание. Оборванец сделал смешное личико и сделал герцогу знак пригнуться, а после, когда Дик отчасти смущенно наклонился, тихо прошептал прямо в окделловское ухо: — Это — сыворотка правды, господин, несколько капель в питье и тот, кто его отведает, будет говорить правду в течение часа. — Да ну? — хмыкнул Дикон с издевкой, дабы не выглядеть смешным хотя бы в собственных глазах. Разумеется, он не поверил ни слову. Кто бы поверил? В лучшем случае склянка может оказаться пуста, в любом другом может содержать что угодно, начиная от воды из лужи и заканчивая ослиной мочой. Однако Дик с долей удивления самим собой продолжал слушать, изображая внимание. — Именно так, господин, — мальчишка вложил в обтянутую перчаткой ладонь Дика своей пузырек. — Несколько капель, и ни один человек не сможет удержать собственные мысли при себе. — Прямо-таки никто? — Ричард торопливо выудил из кошеля серебряную монету — невероятно дорого за заведомую подделку, однако других у него не водилось — и протянул ее мальчонке. — Отправляйся домой и пообещай мне, что ты больше не станешь приставать к прохожим с такими предложениями. Боюсь, это может плохо для тебя закончиться. Обещаешь? Зеленые, почти кошачьи глаза мальчика насмешливо сверкнули, и он, ловко подцепив серебро и сунув его за щеку, кивнул, а когда Дик выпрямился, решив, что чумазый плут сейчас кинется бежать, тот, вопреки ожиданиям, не торопился. — Поверьте, господин, мое снадобье работает, вы не… — Дуй отсюда! — Ричард нервно покосился по сторонам, с неудовольствием отмечая, что на него косятся прохожие, и в который раз пожалел о своей привычке навещать эра Августа пешим. Будь он сейчас верхом на Соне, не пришлось бы ему влипнуть в такую странную историю. Он, не отдавая себе отчета в том, что делает, сунул в карман грязный пузырек, что вручил ему мальчишка, и сердито прикрикнул на упрямца, все еще стоявшего подле него:  — Живо! И чтобы я тебя тут больше не видел! До мальчишки, кажется, наконец, дошло, что «красивый господин» изволит сердиться, и шельмец, еще раз поразив Дика цветом своих глаз, припустился бежать по улице так, что сверкали лишь голые пятки. Дикон же, вздохнув с некоторым облегчением, медленно, но с неохотой развернулся в сторону улицы Мимоз. Возвращаться домой не хотелось. Теплый осенний ветер трепал не прикрытые шляпой волосы Ричарда, будоража в душе отголоски минувших военных дней; почти севшее солнце золотило улицы Олларии, а на душе молодого герцога скребли кошки. Во время встречи с эром Августом тот так красноречиво и искренне убеждал своего молодого друга в том, как опасен и коварен его эр, что Ричард почти верил старому больному человеку. Но после разговора возвращаться в дом монсеньора было тяжко и совестно. Окделл разрывался между двух огней. Да, господин кансильер толковал все верно, и его убежденность натужно, но все же передавалась Ричарду, но… после этой почти веры глядеть в лицо эру Рокэ было совестно. После всего, что им пришлось пережить в Варасте, после того, как Дик узнал своего эра гораздо ближе, чем эр Август смог бы узнать за всю свою почтенную жизнь — оруженосец чувствовал себя почти предателем. И вот теперь, проводив глазами чумазого мальчишку, Ричард почти сразу позабыл о нем, возвращаясь в мыслях к собственным проблемам. Кому из них верить и как быть, если Рокэ совсем не таков, каким его рисует эр Август? Если бы только знать…