Парящие в небе

      Неуверенной походкой, немного раскачиваясь из стороны в сторону, одиноко брел по центральной рыночной площади печального вида юноша, не смотря по сторонам, не видя перед собой ничего. Казалось, будто он заглядывал в самые глубины своего потаенного, скрытого от посторонних глаз мира. Очень задумчиво и отрешенно парень безнадежно искал внутри себя ответ всего на один вопрос: «Почему?» На его большие глаза цвета черного кофе спадали растрепанные светлые волосы, руки были спрятаны глубоко в карманах светло-синих джинсов, свободный темный балахон небрежно болтался на этом мрачного вида прохожем, совсем не подчеркивая фигуру, а, наоборот, придавая ему очень неряшливый вид. С немного сгорбленной спины парня безжизненно свисали черные как смоль крылья. Большие, некогда красивые перья были немного потрепаны и перепачканы грязью. Глядя на странного грустного путника, люди, снующие по огромному рынку в поисках всякой всячины, шарахались и показывали на него пальцами, кто испуганно, кто брезгливо, кто с сочувствием, но юноша, казалось, не слышал и не видел их. Мысленно он был сейчас там, откуда так трусливо сбежал, где его больше не ждали, там, где остались погребены все надежды и мечты.       — Чи-и-им! Чими-и-ин! Подожди! — раздался позади парня чей-то тоненький, но звучный голосок, который заставил его остановиться и, тот час же вернув в реальность, обернуться. Запыхавшись, еле переводя дыхание, к нему подбежала маленькая девочка.       — Джиён… Ты что, бежала за мной от самого дома? — не мог поверить своим глазам Чимин, потому как он считал, что шел уже достаточно долго. Хотя, может, ему просто так показалось. Мрачный путник присел на корточки рядом с малышкой в черном кружевном платьице и с такого же цвета лентой, вплетенной в рыжие, немного растрепанные от долгого бега косы. У девочки не было крыльев, потому что она еще не встретила свою родственную душу, но уже успела потерять близкого человека. В руке Джиён держала смятый лист бумаги. Немного отдышавшись, она протянула его Чимину.       — Чи-и-им… — протянула она, обхватив юношу за шею, прижавшись к его теплой щеке. — Ты так быстро ушел! Почему ты ушел?       — Я… — начал было Чим, но понял, что ему совершенно нечего ответить малышке Джи. Почему он ушел с похорон ее старшей сестры? Почему не дождался даже ритуального сожжения? Ответ был прост: парень просто сбежал, испугался, не смог смотреть, как в священном погребальном костре сгорает его единственная любовь, его соулмейт.       — Я нашла это в комнате Шиён, — девочка отдала Чимину мятую записку, так и не дождавшись его ответа. — Это письмо для тебя.       — С чего ты взяла?       — Там написано твое имя! Ты должен прочитать! Это последнее послание от сестры! — крикнула Джи. Что было силенок она толкнула парня в грудь со словами «Предатель!» и побежала прочь, на ходу смахивая ладонями крупные слезы, которые лились из ее ярко-зеленых глаз непрекращающимся потоком скорби, отчаяния и разочарования в том, кого она считала членом своей семьи, которого ныне нарекла обманщиком и отступником.        Чимин не пытался остановить Джиён, не хотел видеть, как она плачет, не хотел отвечать на ее вопросы. Юноша просто был опустошен, раздавлен, почти уничтожен. Смяв лист бумаги, так и не взглянув на письмо Шиён, он засунул его в карман и продолжил свое бесцельное шествие в никуда.       Погода на улице была под стать душевному состоянию Чима: темные иссиня-серые тучи заволокли все небо, воздух был влажный, недавно прошедший дождь оставил на серых и розовых гранитах, которыми была вымощена вся центральная площадь, небольшие лужицы и кое-где грязевые разводы. Не было ни малейшего намека на просвет, только грузные ливневые облака, бесконечная серая пелена перед глазами и полный отчаяния немой крик, который стал колом в горле Чимина, не давая ему свободно вздохнуть.       Несмотря на явную непогоду народу на площади было хоть отбавляй, ведь сегодня как раз один из тех ярмарочных дней, когда под раскинутыми многочисленными шатрами и палатками можно было найти все, что угодно: от посуды, тканей, до диковинных зверюшек и предметов роскоши из далеких стран. Чернокрылый путник совершенно не обращал внимания на зазывающих его продавцов, просто проходил мимо, хотел раствориться в толпе. Вдруг кто-то схватил его за руку. Чимин слегка опешил от неожиданности: это был худощавый старик в серой заплатанной мантии. Несмотря на то, что дедуля казался очень слабым и немощным, сжал он руку парня довольно сильно.       — Твои белые перья… — прохрипел старик, не отпуская руку ошарашенного юноши.       — Их больше нет! Отстань, старик! — крикнул Чим, судорожно рыская в карманах в поисках мелочи, чтобы отвадить от себя сумасшедшего старца.       — Я вижу твои белые перья… — не унимался тот, все еще крепко сжимая запястье Чимина, который наконец свободной рукой наскреб по карманам горсть мелочи и наспех всучил ее нищему, так что половина со звоном просыпалась на влажные гранитные плиты. Старик медленно начал собирать медные монеты. Воспользовавшись моментом, Чим вырвался из цепких рук-клещей старца и побежал прочь так быстро, как только мог. Расталкивая встречных прохожих, парень пробирался сквозь толпы людей, стараясь не оглядываться назад. Тяжелые, сырые от влажного воздуха крылья, уже неспособные летать, мешали ему бежать. Очень некстати начал моросить дождь. Вмиг черные крылья Чимина стали совершенно неподъемными, вдобавок ко всему его кеды то и дело скользили по мокрой гранитной брусчатке, а дыхание начало сбиваться. Он уже не понимал, зачем ему бежать, но не мог остановиться. Вдруг, случайно наскочив на кого-то, парень потерял равновесие и упал прямо в лужу, больно ударившись левым плечом о каменные плиты на мостовой.       — Эй! Куда ты так несешься? — услышал Чим возле себя чей-то раздраженный голос. Подняв голову, он увидел молодого человека в черном длинном плаще, с красными волосами, немного влажными от назойливого, все еще накрапывавшего мелкого дождя.       — Тебе жить надоело? — Незнакомец схватил Чимина за шиворот балахона и, рывком вытащив из лужи, швырнул на землю.       — Чонгук, посмотри! У него черные перья… Все до единого… — удивленно проговорил второй высокий юноша, видимо, приятель агрессивного незнакомца.        — Заткнись, я вижу… — буркнул красноволосый парень, ударил Чимина ногой в бок, отчего тот немного дернулся и, тяжело дыша, схватился за ушибленное место.       — Значит, у тебя траур, — растягивая каждое слово, медленно произнес Чонгук, — и ты, такой весь несчастный, демонстрируешь это всем и каждому! Показушник недоделанный!       С этими словами он снова пнул Чима, который, все еще держась за бок, пытался встать. Снова оказавшись на земле, парень, прошипел сквозь резко нахлынувший приступ кашля:        — А… Тебе что… Кх… За дело … Кх… До э-то-го? Презрительно сверкнув глазами, Чонгук еще раз тряхнул Чимина за ворот кофты со словами:       — Не попадайся мне лучше на глаза, упыреныш… Ты меня жу-у-утко бесишь. Пошли, Хосок! У нас еще есть дела.       Через несколько мгновений Чимин, весь мокрый и грязный, сидя на сырой земле и пытаясь откашляться, смотрел вслед двум странным незнакомцам, один из которых, как раз тот, что был в длинном кожаном плаще, внезапно обернулся и с надменным видом ухмыльнулся, обнажив свои белые зубы. Все, что пришло в голову Чиму, это показать ему средний палец, гневно уставившись на Чонгука своими черными лучистыми глазами сквозь промокшую челку, свисавшую тонкими неаккуратными сосульками. С трудом поднявшись с земли и даже не отряхнувшись, он продолжил свой бесцельный путь, надеясь больше не встретить этого странного грубого парня с бандитскими замашками и наглой ухмылкой, контрастирующими с его глубоким и в то же время грустным взглядом.