Парящие в небе

      Сгорбившись, Чимин сидел за компьютером Чонгука и быстро листал последние новости, даже не вникая в суть прочитанного. В его голове крутились мысли лишь о крыльях нового друга, точнее, об их отсутствии. Чим впервые в жизни увидел шрамы от крыльев, которые выглядели так, словно их отрезали или отрубили. От этой мысли юношу аж передернуло, и он ощутил отвратительный приступ тошноты. Парень закрыл лицо ладонями, затем запустил пальцы обеих рук в свои густые непослушные волосы.       — Эй! Ты чего? — раздался позади бодрый голос Гука. — С тобой все в порядке?       Чонгук положил руку на плечо Чима, которую тот быстро одернул со словами:       — А ты? Что с тобой произошло? Ты все-таки не ответил на мой вопрос!       — Ну, я и не обязан... Ладно, считай, что я просто немного хотел оттянуть этот момент…       — Да уж, томительные раздумья в душе…       — Вода помогает успокоиться, знаешь ли.       Чимин наконец встал из-за стола и посмотрел на друга, который стоял в одном полотенце, напоминавшем набедренную повязку, бесстыдно обнажая его почти идеальный пресс. Мокрая челка Гукки свисала на глаза, а на губах застыла легкая немного язвительная ухмылка, за которой скрывалось нечто намного большее, чем просто саркастический настрой парня.       Гук сделал шаг к Чимину, оказавшись от него на очень опасном расстоянии, и прошептал ему на ухо:       — Ты же не думаешь, что твоя девушка покончила с собой? Тебе не кажется все это странным и слишком внезапным?       — К чему ты клонишь? — Чим нерешительно попятился назад, пока не натолкнулся на стол. — Ты что-то знаешь?       — Что-то знаю… — Чонгук сделал еще шаг, вновь приблизившись к чернокрылому другу. — А слышал ли ты что-нибудь об Охотниках за смертью?       — О-хотни-ках… За чем?       — За смертью, мой друг, за смертью… В прямом смысле этого слова.       — А можно поподробнее как-нибудь? Что ты все ходишь вокруг да около! — Чимину было немного не по себе, когда Гук стоял слишком близко. Слишком. В последнее время слово «слишком» стало синонимом к имени "Чонгук", потому что он был слишком странным, слишком загадочным, слишком таинственным, слишком дерзким и даже сейчас выглядел слишком скрытным, непостижимым и вместе с тем несчастным, да и находился слишком близко… «Чи-и-им! Приди в себя!» — парень помотал головой, будто стараясь вытрясти все свои слишком непонятные и абсолютно чуждые ему мысли.       — Что ты делаешь? Твои волосы и так растрепаны, — Чонгук провел по волосам Чима, стараясь пригладить торчавшие во все стороны светлые волоски.       Чимин замер. Прикосновения Гука были очень осторожными и приятными, чернокрылый парень стоял, почти не дыша. Он чувствовал, как по его телу проносится табун мурашек, так что его аж бросило в холодный пот, а внизу живота появилось непривычное, но немного приятное ноющее ощущение.       Чонгук внимательно рассматривал в буквальном смысле застывшего перед ним юношу. Только сейчас парень заметил, что его новый товарищ по-настоящему красив, да и скроен он чертовски неплохо.       — А что это вы тут делаете? — с грохотом отворилась дверь, и на пороге появился высокий юноша в кепке и спортивной куртке. — Гукки, что за дела? Я звоню тебе битый час!       — А, Хоби, заходи, будь как дома, не стесняйся… А, ты и так не стесняешься! Прости, забыл… — Гук отошел от Чимина и принялся натягивать на себя очередную черную футболку и темно-синие рваные на коленях джинсы. Чернокрылый заметил, что Чонгук почувствовал неловкость, когда зашел его друг.       —Ащ, щегол! Брысь отсюда! Нам надо поговорить, — рявкнул Чон Хосок и кивком показал на дверь. Чим не стал спорить, почувствовав себя здесь явно лишним, и, наспех махнув другу рукой, направился к выходу.       — Эй, малой! — крикнул ему в след Гук. — Будь осторожен!       Чимин недовольно пробурчал в ответ, что он не «малой» и громко хлопнул дверью.             — Гукки, ты что в няньки к этому упыренышу записался? — Хосок плюхнулся на матрас, открыл банку принесенного с собой пива и протянул его другу.       — Нет… — Гук взял баночку и сделал большой глоток. — Просто он под прицелом сейчас. Ты же знаешь мою историю… Я бы не хотел, чтобы она повторилась с ним.       — Ты слишком о нем заботишься, тебе не кажется?       — Я ни о ком не забочусь, ты в курсе…       — Я-то в курсе, но ты ведешь себя странно в последнее время, — Хосок встал и подошел к парню, пытаясь поймать его блуждающий по комнате взгляд. — Посмотри на меня, твою мать!       — Друг, отвали-а… Я устал сегодня и не хочу больше ничего обсуждать. Пошли лучше выпьем чего-нибудь покрепче.       Гук залпом допил оставшийся пенный напиток, раздраженно бросил пустую банку на стол, затем схватил плащ и, накинув его, поспешно вышел из помещения. Хоби гневно стиснул зубы и последовал за ним.

***

       — Чи-и-и-и-ми-и-и-ин! — крикнула Джиён, бросаясь в объятия чернокрылого парня, как только он показался на пороге ее дома. — Я так скучала! И боялась, что ты обидишься и больше не придешь! Но все равно плохо, что ты ушел от нас… Тогда...       — Малышка! — Чим нежно обнял девочку. — Я так сожалею, что подвел вас: тебя, твою сестру, твою семью… Прости меня, Джи.       Девочка шмыгнула носом и разревелась в объятиях Чимина. Он не пытался успокоить Джиён, ей нужно было проплакаться, иногда это помогает стать сильнее. Сквозь всхлипы она пробормотала, что любит его так же сильно, как и свою сестру и что совершенно не хотела говорить ему гадости. "... Которые я определенно заслужил", — пронеслось в голове у чернокрылого. Однако словами девочки парень был тронут до глубины души, сам едва сдерживал слезы, но ведь «мальчики не плачут», по крайней мере, ему надо было быть сильным ради малышки, хотя бы в этот раз.       Когда на улице уже была глубокая ночь, Чимин все ещё стоял неподалёку от дома Шиён и смотрел на тёмные, кажущиеся пустыми глазницы окон, раз за разом прокручивал в своей голове слова Чонгука: "Ты же не думаешь, что твоя девушка покончила с собой?" А ведь обстоятельства её смерти были действительно весьма странными. Осознав это, парень снова стал корить себя за то, что был полностью поглощен своим горем и не хотел замечать ничего вокруг, думать о Шиён он также не мог: ему было слишком больно, он даже сам помышлял о самоубийстве. И кто знает, если бы не "красноволосый демон", то, возможно, чернокрылого уже и в живых-то не было.       Сейчас Чим был сосредоточен на последних событиях незадолго до смерти Ши, он старался вспомнить каждую мелочь, но не находил никаких странностей в поведении девушки, никаких намеков на возможный суицид. Они все вместе готовились к празднованию дня рождения Джиён и годовщины свадьбы родителей девочек. В этом году на семейном совете, куда, кстати, уже официально входил Чимин, было решено отпраздновать два эти события вместе и закатить пир на весь мир. Так как намечалось большое торжество, было много суеты, бесконечные походы по магазинам и ярмаркам. Шиён так тщательно выбирала подарки для каждого из них, она вообще всегда любила делать сюрпризы даже без особой причины. Одним из таких неожиданных подарков стал кулон, состоящий из двух крыльев — по одному для каждой половинки, с которым юноша раньше никогда не расставался, а после смерти Ши повесил свой презент, ставший для него бесценным, на рамку с ее фотографией.       — Чёрт! Голова идёт кругом! — Чимин потрепал свою челку и направился прочь от дома. Хоть и заскочил к Джи совсем ненадолго, как раз перед тем, как малышка собиралась лечь спасть, он был очень рад поговорить с ней, с её родителями, которые, как ему показалось, сильно постарели за это время, ведь горе никому не идёт на пользу. Парень знал, что они не злились на него, а отец даже сказал, что он бы тоже сбежал с прощальной церемонии, но ноги подвели: тряслись как у девяностолетнего старика и совершенно не слушались. При этом мужчина постарался улыбнуться, но на его лице отразилась лишь гримаса внутренней боли.       Чимин много раз упрекал и ругал себя за то, что должен был поддержать их, ведь они стали новой семьей для мальчишки, который потерял своих родителей слишком рано и воспитывался в приюте при церкви Святой Марии, что располагалась на окраине в западной части города. И даже, если родители Шиён его простили, то он сам навряд ли себе это когда-нибудь позволит. Это слишком непозволительная роскошь, особенно для такого труса, как он.       Чим шагал по небольшой дороге, вымощенной неровными булыжниками, засунув руки по привычке глубоко в карманы джинсов. Яркий свет полной луны освещал своим холодным светом почти каждый камень под ногами парня, вокруг не было ни души. Чимин шел не спеша, немного ёжась и выдыхая горячий пар: нежданно-негаданно температура сегодня опустилась ниже нуля, ощущался небольшой мороз, который ознаменовывал конец плаксивой осени и начало нового сезона холодов.       Крылья Чима все также безжизненно свисали за его спиной, но сейчас не было ощущения, что они хоть как-то мешали ему или сковывали движения, возможно, это все из-за нахлынувших воспоминаний о Ши, ведь теперь только некогда прекрасные крылья — символ любви и счастья —  напоминали о его соулмейте.       Парень почувствовал, как что-то холодное опустилось ему прямо на нос, и поднял голову к небу: маленькие снежные кристаллики плавно кружили в воздухе и, падая на лицо Чима, мгновенно таяли, превращаясь в крохотные капельки небесной воды. Это был первый снег в этом году, ноябрьский, очень красивый. Чимин закрыл глаза, чувствуя как одна за другой пушистые снежинки опускаются на его глаза, губы, щеки, ощущал мимолетный холодок, остужавший его разгоряченные мысли о том, что же на самом деле случилось с Шиён. В тот момент время словно замерло для него.       Ночную идиллию нарушил громкий шорох совсем рядом с парнем, который опомниться не успел, как получил сильный удар в живот и, не сумев ни среагировать, ни сгруппироваться, сильно ударился о камни, отлетев на пару метров назад. Ему показалось, что он сейчас выплюнет все внутренности: на землю, едва укрытую первым ноябрьский снегом, его вырвало темно-багровой кровью, которой он чуть не захлебнулся. Чимин пытался откашляться и при этом жадно ловил ртом воздух, глаза словно застил туман. Юноша почувствовал, как двое подошедших схватили его под руки и начали приподнимать.       — Ну, наконец-то! — уловил он неприятный тембр грубого хриплого голоса рядом с собой, который он точно уже где-то слышал. "Ну, конечно же! Когда мы с Чонгуком прятались в подвале! Неужели это были они?".       — Завяжите ему глаза и руки тоже! Живо давайте!       Чимин только начал различать темные силуэты, как мир снова погрузился во мрак: ему туго завязали глаза тёмной плотной тканью. Парень начал было сопротивляться, но получил сзади удар под правое колено и снова оказался на земле, поскольку наемники, державшие его, оба разжали руки.       — К-то вы такие? Что вам надо? — выкрикивал Чим, пытаясь подняться, и, снова получив очередной пинок в спину, стиснул зубы от боли. Один из незнакомцев прижал его коленом к земле и заломил руки.       —Эй, с крыльями поосторожней! — рявкнул командным тоном хрипатый. Из всего происходящего Чимин сделал вывод, что именно этот мужчина с до невозможности отвратным сиплым голосом был у них главным, остальные двое, если Чим правильно посчитал, улавливая тембры их голосов, были его сподручными.       — Не пищи, пацан, — сказал тот, что заламывал парню руки, с явной ухмылкой, — если дергаться не будешь, то, может, даже жив останешься… Эй, не рыпайся! Вот урод!       Чимин попытался высвободиться, но ему тут же прилетело с ноги прямо в лицо от другого наёмника. На глаза навернулись слёзы, Чим словно на несколько секунд перестал дышать от болевого шока, почти потерял сознание.       Когда чернокрылый пришёл в себя, то почувствовал, что его руки свободны, и его никто не удерживает, он быстро снял с глаз повязку и встал на колени. Голова болела, перед глазами плыло, а из носа ручьем текла кровь. Сквозь непрекращающийся звон в ушах Чимин услышал крики и звуки возни.       — Это же избиение младенца, уродцы! Вы нисколько не изменились! — услышал чернокрылый знакомый голос. «Чонгук! Что он здесь делает?»       Чим поморгал, хорошенько потер глаза, и мир вокруг потихоньку начал обретать чёткость. Юноша очень удивился, когда увидел своего друга, дравшегося наотмашь против двух парней в чёрном одеянии. Черный плащ Чонгука небрежно валялся недалеко от Чимина, который с ужасом отметил, что тот был в футболке, и даже в полумраке можно было разглядеть его красные, обветренные на морозе руки. Гук уклонялся от подсечки одного, тут же наносил ответный удар другому. При этом его движения были точны, а боевые навыки хорошо отточены. «Видимо, "красноволосый демон" много тренировался прежде».       В свете полной луны и в вихре из крупных пушистых снежинок Чонгук выглядел так, словно сошел с экрана одного из экшенов, которые так любил Чим. Гук был невероятен, просто завораживал. Его движения были стремительны и едва уловимы глазом. Однако противники нисколько ему не уступали, было видно, что они были хорошо обученными бойцами.       «Но их же было трое…» — вернулся в реальность Чимин, оглянулся по сторонам, вытирая ладонью окровавленный нос и подбородок, и заметил как раз позади себя парня в чёрной маске, лежащего без сознания. «Должно быть, Гукки вырубил его первым…» — подумал юноша и попытался подняться.       — А ты… Я тебя помню! — внезапно вскрикнул хрипатый и зашелся приступом смеха. — Как же я тебя сразу не узнал, сученок? Ты еще жив?! Прости, не знал твоего адреса, а то бы прислал тебе "Ловец снов" из твоих черных перьев! А-ха-ха-ха!       Чонгук остановился в полуметре от своих противников, тяжело дыша. В его глазах была не просто злоба, а самая настоящая испепеляющая ярость, приправленная нотками ненависти. Теперь он точно походил на «красноволосого демона».       — Да, давненько не виделись, твари! Хорошо, что вы ещё живы, я самолично вас прикончу! — крикнул Чонгук, чувствуя, как постепенно теряет хладнокровие и концентрацию — самые главные составляющие любого боя —  и в порыве почти неконтролируемого гнева бросился на хриплого парня, но тот уже достал из кармана нож и, отскочив в сторону, полоснул его по предплечью. На снег под их ногами упали несколько алых капель. Второй наёмник, не теряя времени, ударил Гука ногой в бок. Парень, рухнув на землю, быстро перекатился на спину и прыжком встал на ноги, приняв боевую стойку. Чонгук дышал часто, его глаза источали искры неистового исступления. Он настолько был поглощен своими эмоциями, что даже почти не чувствовал боли, но вот организм, напротив, был уже вымотан и изрядно истощен.       Чимин видел, что силы его друга на исходе и долго так не сможет продолжаться: Чонгук явно уже сдавал позиции, хоть и сам не осознавал этого. Чернокрылый достал из кармана телефон, быстро нажал на несколько клавиш и откинул его подальше от себя, затем, шатаясь, подбежал к одному из атаковавших Гукки наемников и, запрыгнув на него со спины, повалил на землю. Чим вообще слабо осознавал, что делал, он действовал исключительно на адреналине. Сейчас незнакомец был явно сильнее, и ему не заставило труда справиться с еле живым Чимом. Наёмник занёс кулак над головой чернокрылого для очередного удара, но дернулся и опустил руку, услышав неподалёку вой полицейской сирены.       — Парни! Валим! — раздался раздраженный хриплый бас.       Мужчина перекинул Гука через плечо, но парень отчаянно схватился за ногу противника и завалил на землю, не собираясь его отпускать. Поняв, что Гук просто так не сдастся, главарь ловко извернулся и хотел ударить парня ножом в живот. Чонгук попытался задержать руку наёмника, но юноше не удались полностью блокировать удар, его все же зацепило. Издав сдавленный хрип, парень схватился за бок. Хрипатый наконец вырвался, пнул соперника еще раз для порядка и крикнул напарнику, кивнув на того, что был в отключке:       — Этого неудачника хватай! — с этими словами он рванул в противоположную от Гука сторону. Второй нападавший, тряхнув хорошенько Чима, поднялся и, подойдя к своему товарищу, помог ему встать с земли, затем, перекинув его руку через свою шею, поспешил за главным.       Чимин с трудом смог встать на ноги, его колени дрожали, равно как и руки. Все тело болело. Парень подошёл к другу и плюхнулся рядом с ним на колени.       — Чонгук! Как ты? — Чим дотронулся до его плеча. Красноволосый закашлялся и, сильнее прижимая ладонью рану на левом боку, свернулся калачиком. Парень старался дышать глубоко и редко, потому что каждый, даже самый слабый вдох приносил ему очередную вспышку боли. В глазах было темно. Он хотел что-то сказать Чимину, но у него не было сил. В конце концов Чонгук просто перестал что-либо чувствовать, потеряв связь с внешним миром, провалился в бездну забытья.       — Держись, друг! Ты же не загнёшься тут, оставив меня без ответов?! Д-даже не думай умирать у меня на глазах, слышишь? — Чимин зажал ему рану одной рукой, а второй достал из кармана Гука треснувший, но все еще рабочий телефон и набрал номер экстренной медицинской службы.        Что было дальше, Чимин и сам помнил смутно. Он осознал, что происходит только тогда, когда врач осматривал его ушибы и накладывал фиксирующую повязку ему на переносицу, до этого момента все было словно в тумане.        Пока чернокрылого осматривал хирург, он не находил себе места, все время спрашивая о Гуке, и каждую секунду норовил выбежать из кабинета и направиться в палату к другу. Когда вошла медсестра в белом халате и с прекрасными такого же цвета крыльями за спиной, Чимин невольно ею залюбовался. Вводя обезболивающее в предплечье Чимина, она с горечью посмотрела на его черные перья, затем сказала, что Чонгуку повезло, так как порез был не очень серьезный, операция прошла успешно, а раз его состояние уже стабилизировалось, то нет причин для беспокойства. После этих слов чернокрылый вздохнул с облегчением и, получив разрешение врача, прихрамывая и стараясь совершать как можно меньше каких-либо движений из-за сильного головокружения, заковылял в палату Гука.       Усевшись на стул у края кровати, парень сделал глубокий вдох и взглянул в окно: на улице уже занималась заря, но снег все еще не переставал идти.        Чим уже начал засыпать, положив свою голову на сложенные крестом руки, как ощутил прикосновение руки Чонгука.       — Мелкий… Ты?       — Я не… мел.. Хм... Да, в порядке я, только нос сломан... Зато перелом без смещения! Я думал, ему совсем хана… Тебе зашили раны. Тоже все не так серьезно, — затараторил юноша, сам удивляясь такому стремительному "речевому потоку". — Доктор сказал, что ты в рубашке родился... Ну и напугал ты меня, придурок!       — Пфффф... — выдохнул Чонгук, пытаясь сесть. — Кто кого еще напугал.       — Э-э! Лежи, чего дергаешься? — с явным беспокойством в голосе буркнул Чимин. — Тебе сейчас отдыхать надо. Врач прописал полный покой, чтобы избежать осложнений.       — Да, нормально все… — с трудом произнес Гук и потрепал Чимина по голове.       — Кто эти уроды? Что им было нужно?       — Ты... Твои крылья...       — Что?       — Это Охотники за смертью, Чим, и они ещё вернутся...