V. Осколки прошлого
25 января 2019 г., 23:12
«И зачем этому ненормальному понадобился вдруг кофе, если ему ближайшие дня три можно есть только куриный бульон… — думал Чимин, медленно шагая по больничному коридору и внимательно изучая баночку холодного кофейного напитка. — Ну, да ладно… Кто знает, что на уме у этого психа? Хотя... Вчера он хотел спасти меня. Хм...»
Войдя в палату, где лежал Чонгук, чернокрылый застыл на месте, уставившись на пустую кровать. Затем парень три раза проверил, не ошибся ли дверью, и, удостоверившись, что всё верно, спросил у медсестры, которая как раз вошла, чтобы перестелить постельное белье, куда делся пациент. Она лишь пожала плечами, ответив, что ничего не знает.
«Что за дела? Что вообще происходит? — растерялся Чим, прохаживаясь по палате взад и вперед, нервно сжимая в руках принесенную с собой баночку. — Не мог же он просто взять и уйти? И за кофе этим дурацким послал зачем-то! Да что у него в голове творится?!..»
— Эй, мелкий! Чего ты тут круги наматываешь?
— Ч-что? — Чимин в изумлении поднял брови, увидев Чонгука, прислонившегося к дверному косяку. Парень был бледным, как больничная простыня, выглядел он очень уставшим, даже измождённым. Под бездонными чёрными глазами Гукки, немного отёкшими и покрасневшими, образовались небольшие тёмные круги. Взгляд его показался Чиму задумчивым и слегка отрешённым. Чернокрылый заметил, что на нем была надета вчерашняя рваная футболка и джинсы в пятнах от засохшей крови, в одной руке он сжимал свой кожаный плащ, а другой держался за левый бок.
— Чего застыл? Пошли из этой белостенной обители…
— Ты… Ты с ума сошел? — чернокрылый готов был как следует треснуть своему приятелю со всей силы, но сдержался, крепко сжав в руке жестяную баночку так, что на ней образовалось несколько трещин, и на пол начал капать кофе, оставляя на чистом паркете коричневые пятна. — Ты… Псих! Куда ты собрался? Ты же еле ползаешь! И тебе нужен постельный режим, идиотина! Твоя рана…
— Ладно тебе, мамочка… Я уже подписал все бумажки на добровольный отказ от дальнейшего лечения. Мне выписали рецепт на антибиотики и еще что-то, не помню… Не пачкай казённый пол и шевели батонами, — с этими словами Гукки развернулся и медленно зашагал в сторону главного холла, опираясь рукой, с которой свисал плащ, о стены больничного коридора.
Чимин громко чертыхнулся, бросил кофе в мусорную корзину, извинился перед медсестрой и поспешил за другом. Подоспел он как раз вовремя, поскольку Чонгук с трудом мог сам сойти по большим ступеням крыльца больницы. Дыхание парня было несколько напряжённым и прерывистым, при каждом выдохе из его груди вырывался тихий глухой хрип. Едва не споткнувшись, Гук ухватился за перила, плащ упал на лестницу. Юноша хотел его поднять, но почувствовал сильное головокружение и резкий приступ тошноты. Он достал плащ, но чуть не полетел вниз: Чимин успел схватить Гукки за шиворот, затем быстро перекинул правую руку друга через свою шею, и они начали спускаться.
— Идиота кусок! Да не кусок даже!.. Всё, возвращаемся в больницу, придурок!
— Стой-стой! — слабым голосом проговорил Чонгук. — Не надо… Я в норме…
— Я вижу, в какой ты «норме»! — гневно крикнул Чим, чем привлек внимание встречных прохожих. — И что мне с тобой делать, ненормальный?
— К себе… Отвези…
— Ещё чего! Только подозрительных красноволосых «демонов» в моем доме еще не хватало! — пробурчал Чим, но все же вызвал такси.
«Эх, если бы крылья были, как прежде, то мы бы добрались до дома в считанные минуты, а теперь вот пользуйся допотопным корытом для бескрылых лузеров…» — подумал парень, помогая обессиленному Чонгуку сесть в машину. Пристегивая его ремень безопасности, чернокрылый застыл, пристально всматриваясь в мертвенно-белое лицо друга, который сидел с закрытыми глазами, тяжело дыша и запрокинув голову назад. «Он такой бледный и… Красивый…»
— Тупица! Тьфу на тебя! — Чим раздраженно хлопнул дверью и, стерев со лба выступившие еле заметные капельки пота, сел на переднее сиденье. Красноволосый «демон» улыбнулся, не открывая глаз, и провалился в глубокий беспробудный сон.
***
«Тик-так. Тик-так. Тик-так», — услышал Чонгук словно сквозь толщу воды надоедливый, постепенно нараставший звук громко тикающих где-то неподалёку часов. «Что за… Отвратительный шум… Прямо по мозгам бьёт!» — подумал Гук и с трудом приоткрыл тяжёлые веки. Первое, что он увидел, были белые облака на нежно-голубом небосклоне. «Ну вот… Небо. Допрыгался что ли? Я же не умер? — парень немного приподнял голову, сквозь небольшое головокружение он увидел очертания незнакомого ему помещения. — Не-е, это всего лишь потолок... Похоже, что ещё повоюем!» Сделав продолжительный выдох, Чонгук попытался сесть, но сразу же посчитал резкую смену положения глупой идеей. Острая, режущая боль пронеслась от левого бока, словно цунами, через все тело, глухо ударив в виски парня, вызвав очередной приступ головокружения. Гук закрыл лицо руками, затем запустил их себе в волосы: — Чё-ё-ёрт! — прорычал красноволосый с досадой. В такие моменты он ненавидел себя. Парень всегда питал отвращение к себе слабому. В голове сразу всплыла нечёткая картинка из прошлого: тёмный склад, где пахло тухлой рыбой и плесенью, и Гук, извивавшийся и корчащийся от боли в собственной луже крови. Отвратительный хриплый смех, доносившийся откуда-то сверху, и ощущение полной беспомощности, никчёмности, отчаяния, обжигающего грудную клетку изнутри, испепеляя последние остатки сознания. — Гук! Гукки! Эй! Ты завис что ли? — чей-то настырный голос вырвал Чонгука из плена мучительных воспоминаний и постепенно вернул в реальность. Придя в себя парень увидел испуганное лицо Чимина, который легонько трепал друга за плечо. —Дружище, как ты? — Чим заметил испарину на лбу Чонгука, в стеклянных глазах которого пару секунд назад отражался самый настоящий панический страх. «Что случилось? Гук сам не свой!» — Мелкий… Пффф… Я в… Норме! Да… — наконец выдавил из себя Чонгук, приводя в порядок свои мысли. — Ты словно призрака увидел! Смотрел в одну точку и не реагировал! Что произошло? — Дурные воспоминания, только и всего. Не заостряй! Всё болит… — Гук прислонился спиной к подушке и на пару мгновений закрыл глаза. — Дай мне обезболивающее. — Ты ужасно выглядишь… Сейчас принесу! Подожди минутку! Одну минуточку-у-у! — услышал Гук удалявшиеся шаги друга. Через некоторое время Чимин вернулся со стаканом шипучей белой жидкости. Гукки с недоверием глянул на принесённое Чимом «лекарство». — Сделай мне лучше укол. Что это за дрянь? — Я не умею. К тому же, это отличное обезболивающее. — М-м-м… А что ты вообще умеешь? Гм… Ладно, давай сюда! — Чонгук взял стакан и залпом выпил всё содержимое. — В таких случаях принято говорить спасибо, если ты не в курсе. — За эту отраву? — Хотя бы за то, что я притащил твою тяжеленную тушу сюда, когда ты отключился! Я чуть не надорвался! — Да что ты всё время ноешь! Я вот удивляюсь, неужели у тебя и впрямь была девушка? Ты же сам ведёшь себя, как девчонка, — Чонгук ухмыльнулся, немного прищурив глаза. — О! Да я вижу, к нам вернулся наш «демон»! Опять начинаешь доставать меня? Явно лекарство подействовало! Так, я сейчас! Кое-что забыл! — с этими словами Чимин снова вышел из комнаты, а Чонгук, к которому постепенно возвращалось адекватное восприятие пространства, стал с любопытством озираться вокруг. Небольшая комната была достаточно уютно обставлена: несколько полок с книгами, электрический камин, большой платяной шкаф, плавно переходящий с стенку. Слева от него на стене висели те самые часы, тиканье которых показалось парню чересчур громким. Сейчас же он его почти не слышал. Чонгук заключил, что здесь можно было бы даже жить, если бы не жуткий беспорядок. Кое-где на полу валялись вещи Чимина, на телевизоре была большая трещина в виде паутинки в левом верхнем углу, плотные тёмные шторы были закрыты, лишь тусклым светом горели две настенные лампы, покрытые толстым слоем пыли. «Ну и бардак же у него тут!— подумал парень, разглядывая раскиданные по полу одежду, фотографии, пустые бутылки. — Хоть бы выкинул весь этот хлам уже!» — Не-а, я ошибся, — произнес Гукки тихим и спокойным тоном, когда Чимин вернулся с небольшим подносом, — ты не девчонка, ты свинтус… Забавный свинтус! Да и вдобавок с этой фигнёй на переносице. — Очень смешно! Нос ещё болит, между прочим! А сам-то пищал во сне, как беспомощный котёнок, — парировал Чим, пытаясь пристроить поднос на небольшой журнальный столик, заваленный пустыми банками, пачками от чипсов и бумажками. — Что-что я делал? — Звал какую-то Тэхёни… Бредил! Разговаривал, кричал даже. Я слушал эту ахинею несколько часов! И кто из нас девч... — Какого-то! — Что? — Какого-то Тэхёна! — процедил Гук сквозь зубы. — Это мужское имя вообще-то, бестолочь! — А мне-то какое дело? И кто это вообще? — Он был… Моей... Родственной душой... — с трудом выговорил Чонгук, горько вздохнув. Чимин присел рядом с другом на диван и в изумлении уставился на него. — Твоим соулмейтом… Был парень? — М-м… Если тебе кто-то не безразличен, то какая разница, кто он! — И могу я спросить, что с ним случилось? — полюбопытствовал Чимин и тут же пожалел об этом, наблюдая, как менялось выражение лица Чонгука: от невыносимого горя до жгучей ненависти в глазах. — П-прости, если лезу не в своё дело! Я не хотел… — Он там же, где и твоя ненаглядная! И по той же причине! Чимин вопросительно посмотрел на Гука, который продолжал вещать невозмутимым тоном, уставившись в одну точку прямо перед собой: — Эти гады хотели подстроить самоубийство, только вот я незапланированно вернулся домой намного раньше обычного…— Чонгук замолчал, словно переживая всё заново. Он отчетливо помнил тот день, каждую мелочь. Сейчас парень снова вернулся туда, представив себе чёткий образ Тэхёна в окровавленной ванной, его растрёпанные влажные волосы, бледную кожу, уже начавшие синеть губы. Чонгук вспомнил, как дрожали его собственные руки, когда он пытался остановить кровь на запястьях Тэ, и как истошно он кричал в исступляющей панике. Затем на кухне послышался шум. Вытащив Тэхёна из воды, юноша бросился туда, но всё, что он смог тогда разглядеть, — это немного сгорбленный тёмный силуэт, который быстро сиганул в окно. Парень сразу понял, что это вовсе не суицид, и поклялся отомстить этим уродам, но был слишком слаб и вместе с тем чересчур самонадеян, уверен, что сможет защитить того, кто ему дорог. Глупец. — Я взял его на руки и выпрыгнул в окно. Мои крылья всё ещё были сильными, и я чувствовал, что надежда есть… — продолжал Гук, закрыв на мгновение глаза и сделав резкий выдох. — Я успел вовремя! Принёс Тэ прямо в госпиталь… Спас его тогда… — Не значит ли это, что твой друг жив? Гук сложил руки в замок, сильно, до боли, сцепив пальцы так, что побелели костяшки, и опустил голову вниз. — Неугомонные твари навестили его в больнице… «Нет... Не надо! — мысли Чимина вдруг закрутились, как ураган. Он понял, что уже знает ответ на свой вопрос. — Не говори! Я не хочу слышать об...» — ... Они повесили его прямо в палате… Потом притащили меня на старый рыбный склад… «Пожалуйста, замолчи...» — Чим хотел закрыть уши руками, но не мог сдвинуться с места, был не в состоянии вымолвить даже полслова. Ещё вчера он жаждал знать правду о прошлом Гука, о его крыльях, но не мог себе представить, какую боль пришлось пережить парню и что ему самому будет настолько тяжело это слушать. Перед глазами то и дело всплывали обрывки воспоминаний о Ши: её глаза были открыты, а с края ванной свисала тонкая окровавленная рука. Эхом в голове Чимина раздавалось пугающе мерзкое "кап-кап-кап-кап". «Значит, как и я... Он тоже потерял всё...» — ...И отрубили крылья, уже ставшие чёрными. Топором… Для разделки мяса… Затем забрали их с собой… Голос Чонгука дрогнул и сорвался. Он смотрел на свои сложенные в замок руки, не поднимая головы. Чимин сидел неподвижно, его лёгкие словно парализовало, он не мог сделать глубокий вдох, а руки дрожали, равно, как и голос: — Прости… Я с-соболезную… Чонгук наконец поднял на парня глаза, они были влажными, но в них не было слёз. Чимин не мог до конца прочесть отражавшихся в них эмоций, сам он описал бы их, как ярость, пропитанная отчаянием и постоянно подогреваемая чувством вины. Мысли Чима путались, он уже плохо соображал. — Т-ты думаешь, эти Охотники за смертью уб-били и Шиён, чтобы заполучить мои… Крылья? —Хм… Я в этом уверен, — сухо произнёс Гук, затем, заметив растерянный взгляд Чима, положил руку ему на плечо. — Зачем ты мне всё это рассказал? Это же... — Захотел и рассказал, — буркнул Гукки, хотя он и сам не знал, для чего нужна была эта внезапная "минутка откровения". Ему вдруг захотелось, чтобы Чимин узнал об этом. — Чтоб ты, мелкий, готовился к худшему! А то меня ведь в следующий раз может и не быть рядом, и никто не сможет спасти тебя, — ухмыльнулся "демон" и залепил Чимину сильный щелбан. — Ай! Ты что творишь? Больно ты мне помог вчера! Сам чуть коньки не отбросил! — Хм! Ну, не отбросил же! Ладно, что ты там принёс? Давай показывай, — Гукки кивнул в сторону подноса, на котором стояла небольшая глубокая тарелка с подозрительным варевом непонятного происхождения. — Куриный… Бульон… — Ты сварил куриный бульон? Для меня? Малой, удивляешь! — парень пытался говорить как можно бодрее, хотя ему самому было не по себе: он словно снова ощутил ядовитый медный запах крови Тэхёна у себя на руках, который стал комом в горле, не давая нормально дышать. Чонгук заметил, как повлияли на Чимина его слова. Увлечённый своим рассказом, погружённый в зыбучие воспоминания, Гукки даже не подумал о том, что теперь его друг будет испытывать точно такое же чувство вины, как и он сам: постепенно разрушающее, медленно разъедающее изнутри, словно кислота. Парень не только ещё сильнее разбередил постоянно кровоточащий рубец на своём сердце, но и эгоистично ранил Чима острыми осколками своего прошлого. Чонгук еще раз бросил беглый взгляд на бледного юношу, всё ещё находящегося в оцепенении, и громко щёлкнул указательным и средним пальцами: — Спасибо, мамуля, давай сюда! У меня ещё есть дела! — Какие такие дела в твоём-то состоянии? И что нафиг за "мамуля"?! — Чим поднял одну бровь. «Во-о-от! Так-то лучше, парень! Лучше поогрызайся со мной, чем... грызть себя, — подумал Гук и взял у друга тарелку. — Прости, Чим... Я идиот!» — Обычные дела, мелкий, обычные… И фотопотолок у тебя жуткий. Я как проснулся, подумал, что всё, приплыли! Угодил прямо на небеса! Уже приготовился к встрече с Архангелами! — изрёк красноволосый, отхлебнув из тарелки пару ложек бульона. Парень глянул на Чимина и заметил, как дрогнули уголки его губ и он улыбнулся, внезапно вспомнив, что они с Шиён сами сделали эту фотографию, которую позже превратили в часть декора комнаты: — А мне нравится! Красивые облака... — Ну… На здоровье! Это не моё дело вообще-то. Отвратительный бульон! Но он всё же лучше, чем суп Хоби, — проговорил Гук и протянул чернокрылому пустую тарелку. — Да, хорошим манерам папочка тебя точно не обучил… Полагаю, "спасибо" от тебя тоже услышать невозможно? Бесишь! Чонгук пожал плечами: — Папочка мой, наверное, даже не знает, жив ли я… Думаю, ему плевать, какие у меня манеры, да и мне тоже. — Ну, а куда мы пойдём?— полюбопытствовал Чимин, убирая посуду. — И МЫ никуда не идём. Дела у меня. А ты остаёшься… — Я вызову такси… — Вот настырный! Ты не едешь!***
Через полчаса парни оба стояли напротив Главного полицейского комиссариата — старинного здания с внушительными дорическими колоннами и большими окнами, окаймлёнными различного рода пальметтами. — Я думал, у тебя проблемы с органами правопорядка, — задумчиво произнёс Чимин, внимательно рассматривая здание. — Я тогда пошутил. — Ну, как всегда… Шуточки у тебя — каждый день разные! С кем ты тогда дрался? — Что есть, то есть, — Чонгук широко улыбнулся. — Да шпана какая-то прицепилась! А с полицией у меня всё очень даже неплохо: там один мой хороший друг трудится. К нему-то мы и направляемся. — И кто же он? — Комиссар Ким. — Ого себе! И скажи, что… — Помолчи хоть минутку! У тебя рот не закрывается. Голова уже болит! Чего вообще за мной увязался?! — возмущённо пробормотал Гук и начал осторожно подниматься по невысоким ступеням крыльца, превозмогая ноющую боль в левом боку, которая отдавала то в ногу, то в предплечье. Из-за этого парень немного прихрамывал, а руку держал в кармане плаща, крепко сжав кулак. Чонгук чувствовал себя развалиной, хлипкой и беспомощной, которая в случае чего даже себя не сможет защитить. Такие моменты он ненавидел больше всего. «Слабак! Как я мог пропустить тот удар! Размазня!.. Надеюсь, Джун на месте!» — мысленно разговаривал сам с собой Гук, прямиком направившись к дежурному полицейскому в центре просторного холла, по периметру которого тоже располагалось несколько небольших белоснежных колонн в виде статуй, поддерживающих потолок. Все они изображали служителей закона в разные эпохи. На полу из серого гранита красовалась огромная надпись «Dura lex sed lex»*. Чимин застыл у входа, с любопытством рассматривая каменные изваяния. В здании комиссариата Чим был впервые, он вообще раньше никогда никаких дел с полицией не имел, слыл почти законопослушным гражданином, за тем только исключением, что не платил налогов, работая лишь на себя. Они с Шиён создавали различные сайты и разрабатывали компьютерные программы для частных лиц. Внезапно вспомнив об этом компрометирующем факте, парень немного замялся. — Эй! Мелкий! — окликнул его Гукки, уже стоя на ступенях большой центральной лестницы, устеленной узорчатым тёмно-зелёным ковром. — Нам сюда! На второй этаж! — Ага… — Чимин старался не отставать от друга, который привёл его к большой двустворчатой двери с табличкой «Комиссар Ким Намджун». Чонгук бесцеремонно открыл дверь и зашёл внутрь, даже не постучав. Чимин последовал за бестактным «демоном». Перед его взором сразу же предстал высокий мужчина, одетый по форме, который стоял возле длинного рабочего стола, просматривая одну из лежавших на нём толстенных папок. Увидев нас, он вскинул левую бровь, отложил документы и скрестил руки на груди. Его внушительных размеров белые крылья были опущены, а полный недовольства пронзительный взгляд словно прожигал насквозь. — Привет! — выпалил Чонгук и, обойдя Намджуна, плюхнулся в его кожаный стул с высокой спинкой. — И как это понимать?! — процедил комиссар сквозь зубы, сверля глазами Гука. «Всё… Нам хана! — пронеслось в голове у Чимина. — Надо было хоть постучать… Этот парень явно зол…» — И где же ты сейчас должен быть? — громко спросил Намджун. — И где же? — В больнице, бестолковая твоя башка! — Ты уже знаешь? — Знаю! — Я пока не буду писать заявление. Надо немного понаблюдать... — Понаблюдать?! Ох, ладно. Твоё право! Но протокол составить всё же нужно. Чонгук, я сотню раз просил тебя быть осторожнее, а ещё… — Знаю-знаю: не приходить к тебе без предупреждения и не вламываться вот так, как сегодня. Прости, но дело срочное! — Вам просто несказанно повезло, что я сегодня на месте, но у меня не так много свободного времени, чтобы нянчиться с вами, — комиссар посмотрел на Чимина изучающим взглядом, затем направил его в сторону Гука. — И какое же дело может быть важнее собственной жизни, а? Ты хоть понимаешь, что ты мог умереть? Снова ты беспечен! И абсолютно безнадёжен, Чонгук! — Джун, прости… Я действовал, как всегда сгоряча! Но Охотники снова объявились в нашем городе! — Это точно были они? Ты… Уверен в этом? — голос комиссара дрогнул, Чимину показалось, что он даже немного побледнел. — Хах… Они тоже меня узнали. Встреча была не из приятных. — Хм… — Намджун начал медленно прохаживаться по кабинету, поглаживая свой идеально выбритый подбородок. — А не связано ли это ещё и с… — С чем? — Чонгук закинул ноги на стол, но увидев испепеляющий взгляд друга, быстро убрал их и сделал удивлённый вид. — Так, с чем же? — Ах да… В Поднебесной столице тоже неспокойно: на несколько жителей были совершены нападения, некоторые из них лишились крыльев. Совет «Восьми крыл» обеспокоен. В Верхнем городе уже очень давно не происходило ничего подобного. — Кое-кто в Совете, наверное, запаниковал… — Просто Поднебесный город — это воплощение мира и порядка… — Чушь это всё! — Чонгук! — Знаю я, какой там порядок! — Сбавь обороты! — Грязь и ложь! Тонна гнили, фальши и… — Довольно! — крикнул Намджун, ударив кулаком по столу. — Наша столица — идеальный город! Рай на земле, который возводился годами! Кровью и потом! Ещё мой дед трудился на благо… — Джун! Ты дорог мне, ты знаешь, — Гук встал и подошёл к Намджуну, упрямо смотря ему в глаза, будто пытаясь загипнотизировать. — Но я никогда не приму твою сторону в этом вопросе. Это твои идеалы, не мои… — Не перегибай палку, малец! Ты не имеешь права судить об идеалах нашей семьи! — Спроси у своего брата про ваши грёбаные идеалы! После слов Чонгука комиссара словно подменили, Намджун пришёл в ярость и, схватив Гука за грудки, чуть было не ударил его, но вовремя взял себя в руки и лишь сильно встряхнул наглеца. — Ты… Чёрт бы тебя побрал! — полицейский еще раз дёрнул парня за ворот плаща, затем резко отпустил и, зажмурившись, сильно сжал свою переносицу указательным и большим пальцами. После чего он отошёл к окну, засунув руки в карманы брюк, и больше не поворачивался. Чимин лишь молча наблюдал за произошедшей картиной со стороны, не вмешиваясь: «Что это сейчас было? Что вообще между ними происходит?» В воздухе повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь частым дыханием Чонгука. У Чимина вдруг возникло множество вопросов к своему другу, но он не мог их задать прямо сейчас. «Интересно, был ли Чонгук в Поднебесной столице? — подумалось невзначай Чимину. — Величественный и прекрасный город, что был выстроен «крылатыми» на трёх самых высоких холмах. Всегда хотел там побывать… С Шиён… Теперь это только фантазии, несбыточные мечты… " — Пошли! — рявкнул Чонгук и, возмущённо сверкнув глазами, покинул кабинет, по которому запоздалым эхом прокатился громкий хлопок закрывшейся двери. Чимин извинился за своего друга перед комиссаром, который даже с места не двинулся, не проронив больше ни слова, и вышел, аккуратно притворив за собой дверь.
Примечания:
*Закон суров, но это закон (лат.)
