Парящие в небе

      «Как будто подо мной сияющая бездна. Так захватывающе и одновременно так страшно», — думал Чимин, крепче сжимая руку Чонгука, когда большая прозрачная неоновая платформа отделилась от балкона Юнги и плавно спустила всех троих на землю, такую же светящуюся и яркую.       Поздний вечер уже опустился на столицу и бережно окутал её вихрем разноцветных иллюминаций, которыми никак не мог налюбоваться крылатый гость из Нижнего города.       — М-да... — выдохнул Гукки, немного прищурившись. — А я уже и забыл, каково это — быть ослепленным яркостью этого мира.       — В прямом смысле или переносном? — ухмыльнулся Шуга, обогнав парней и бодрым шагом устремившись вперед, показывая дорогу.       — В обоих, — прыснул Чон, скривив уголок рта в саркастической ухмылке, словно в подтверждение своих слов. Шуга понимающе кивнул и, немного ускорив шаг, пошел вперед.       Чимин все еще держал руку Чонгука, будто маленький мальчик, что боялся потеряться в большом незнакомом городе. Непривычно шелестело длинное украшенное сверкающими камнями платье, было очень жарко в неудобном парике, изображавшем черные локоны, убранные золотистыми цветами в изящную прическу. «Как же тупо я, наверное, сейчас выгляжу. Хорошо, что Шиён не видит этого позора... Подумать только! Женское платье! И как я только дал себя уговорить? Идиота кусок…».       Чимин сделал глубокий вдох и покосился на Чонгука, который в отличие от него, выглядел завидным кавалером — ему шёл темно-синий фрак в сочетании с нежно-сиреневой рубашкой и белым шелковым платком, элегантно повязанным вокруг его шеи. Чон казался ему чужестранцем, прибывшим из другой эпохи. Эдакий граф Монте-Кристо, пришедший в свой-чужой мир для отмщения. Чимин чувствовал, как Чонгук был напряжен, видел, как тот буквально настолько сильно сжимал челюсти, что напрягались его красивые загорелые скулы. Этот город был чужд Чону, и крылатый мог чем угодно поклясться: Гукки ни за что не вернулся бы сюда, но вселенная явно была против незавершенных конфликтов. Здесь на кону стояла уже не одна жизнь, а ситуация становилась все непонятней и запутанней. Чимин немного сжал пальцы Чонгука, при этом слегка кивнув и исподлобья устремив на него сочувствующий проницательный взгяд, давая понять тем самым, что парень не один. Крылатый очень хотел, чтобы Чон не просто знал, но и чувствовал, что он на его стороне и останется там, что бы ни случилось, как бы непредсказуемо не раскинула судьба свои карты на этот раз. Еще совсем недавно Чимин даже помыслить не мог о том, что со странным красноголовым психом будет вышагивать в дамском наряде по горящему яркими цветами покрытию дорог Поднебесной Столицы, о том, что Чонгук займет в его жизни чуть ли самое важное место и о том, что настанет тот день, когда он не будет ни о чем жалеть, начиная с той самой злополучной встречи на рыночной площади.       Чонгук понимающе прищурился, улыбнулся уголком рта в присущей только ему одному манере и слегка сдавил руку своего попутчика в ответ.       Юнги шел впереди. Запустив руки в карманы белоснежных идеально отглаженных брюк, он был полностью погружен в свои мысли. Шуга всё ещё не мог поверить в тот кошмар, который произошел с его тонсэном, если не по крови, то по ощущениям, нежным, в самом невинном смысле этого слова, чувствам, которые тот испытывал к милому пухлощекому мальчишке. Сейчас Юнги едва мог узнать его в Гукки. Виной всему та непростая судьба, выпавшая на долю его друга, те события, начиная со смерти матери и беспробудного пьянства отца, что стали для него травматичными и из-за которых парень периодически впадал в сильное уныние. Давольно часто после уроков Гукки почти бесшумно подкрадывался к дереву груши с большими раскидистыми ветками, под сенью которого Шуга обычно играл на гитаре и напевал неизвестные Чону мотивы. Юнги знал, что у него есть преданный слушатель, который был ему по-своему дорог. Иногда они разговаривали на разные темы, Чонгук часто смеялся и шутил. Да, он улыбался до ушей, но в его глазах Юги всегда читал много больше: какую-то глубокую, скрытую, незаметную для большинства окружающих печаль, что пробуждало в Юнги сильное братское чувство, желание присматривать за непослушным мальцом. Бегство Гука в Нижний город, расторгнутую помолвку с Сандрой Юнги воспринял очень болезненно и расценил как предательство высшей степени. Долгое время он хранил в сердце обиду на мальчишку, также долго тлел внутри него огонь непонимания и негодования, что неспешно разрушал его, откалывал от его души по кусочку. Сейчас Шуга пребывал в прострации. Внезапно он ощутил гнетущее чувство беспомощности и вместе с тем абсолютное безразличие ко всему окружающему, ко всему тому, что не касалось Чонгука. Ведь он искренне хотел ему помочь.       — Их можно и как такси вызывать? Эти светящиеся платформы? — воскликнул Чимин, бесцеремонно прервав апатичный хоровод мыслей Шуги, увидев, как тот умело, но машинально взмахнул карточкой над одной из неоновых платформ, парящих в воздухе на уровне его плеч, и скомандовал: «В Дом Совета».       Шуга немного опешил — так глубоко он погрузился в свои раздумья, что не сразу нашелся, что ответить.       — Д-д-а, но не все... Я имею в виду, что есть разные платформы: одни могут двигаться вертикально, другие — горизонтально, и совсем небольшое их количество, это обычно фиолетовые немного продолговатые площадки, можно переправлять по какому-либо адресу. И должны быть заранее оплачены определенные услуги... В общем, как-то так, — Шуга неловко пожал плечами и затем махнул в сторону опустившейся к их ногам платформы. — Так, запрыгиваем, малышня!       Чимин состорил недовольную гримасу:       — И снова меня называют мелким...       — Я же говорил тебе, — прошептал Чонгук ему на ухо, обжигая своим дыханием, — смирись... Пф-ф-ф...       Чимин хмыкнул и несильно стукнул Гукки в плечо, оттолкнув его от себя. Чон послушно отшагнул в сторону и, многозначительно улыбаясь, склонился в изящном реверансе:       — После дам.       Чимин, недовольно надув губы, скрестил руки на груди, между прочим, накладной, приделанной прямо к платью, да еще и почти второго размера. При виде этой картины Гукки просто сложило пополам от смеха. Шуга-хен, уже стоявший на платформе, закатил глаза.       — Может, ваши сиятельства пошевелят своими королевскими задницами? Или никто не торопится? Может, вообще никуда не пойдем? — сказав эти слова, Шуга поймал себя на мысли, что не сулит их визит ничего хорошего и что им бы лучше никуда не соваться, но он знал, как никто другой: Чонгука просто невозможно остановить, если он что-то вбил себе в голову.       Подавляя постоянно накатывавшие волны смеха, Гукки подал руку красному от неловкости и негодования Чимину и помог взобраться на платформу. После чего по её периметру словно ниоткуда выросли бортики, служившие достаточно надежным ограждением от падения во время движения светящейся площадки.       Через каких-то десять минут троица уже стояла перед высокими воротами из мутного голубого стекла, украшенными витиеватыми объемными узорами, изображавшими стебли и цветки вьющихся роз. Посередине красовался герб Совета, демонстрирующий весы и восемь пар крыльев по кругу.       — Мы на месте, — процедил Чонгук, надевая на лицо маску, унизанную темно-синими перьями.       Чимин сжал плечо друга и, снова ободряюще кивнув ему в знак того, что он рядом, что бы ни случилось, и что всё будет хорошо. Затем он также водрузил на глаза перламутровую, в цвет платья, маску, переливающуюся разными цветами.       Юнги сделал глубокий вдох и приложил свою карту прямо к изображению весов на воротах. В воздухе перед ними повисли два экрана. На них появились четыре офицера в синей униформе с красно-золотистыми эполетами, которые с каменными, максимально безучастными лицами попросили предъявить пропуска и отсканировать сетчатки глаз для сверки с базой данных. Благо, хороший знакомый Юнги, спец по хакерским делам, мастерски выполнил свою работу, и по завершении процедуры гости были приглашены войти в резиденцию членов Совета. Экраны растворились в воздухе, а ворота плавно распахнулись, оставив на каждой створке по половинке весов. «Вот так и в жизни бывает… — Чимин бросил на одну из них свой немного погрустневший взгляд. — На чьей стороне справедливость?»       За высокими стенами их ожидал большой красивый сад с роскошными белыми статуями крылатых людей. Среди них не было ни одной похожей: они были разного пола и возраста, одеты в разнообразные одежды, словно застыли за каким-то своим обычным повседневным занятием. Перед столь искусным скульптором Чимин готов был снять шляпу, если бы она у него была. С удивлением рассматривал он и раскидистые низкорослые деревья и кустарники, которые были настолько аккуратно пострижены, листик к листику, веточка к веточке, словно они и вовсе не были живыми. От самых ворот до здания Совета вела пешеходная дорожка из матового шершавого стеклянного покрытия, на которой то и дело, как титры после фильма, всплывали различные надписи.       — «Закон, равенство и непоколебимость духа — превыше всего…» — прочитал вслух Чимин и прыснул от смеха. — Бла-бла-бла… Равенство? Гук, ты видел этот абсурд?       — Я видел этот бред каждый день, пока жил в столице, — Чонгук недовольно поморщил нос, будто учуял очень неприятный запах. — Эта дорожка из фальшивых слов ведет нас как раз прямиком в обитель лжи.       — Чонгук, ты порой слишком драматизируешь, — вмешался в разговор Юнги, который некоторое время шел позади, — здесь, конечно, нет святых, но не надо всех мешать с дерьмом. Мы здесь родились, это наш дом, как-никак. Здесь…       — …Ты жил полной жизнью, а я... Я был как в тюрьме, — закончил Чон слова Шуги на свой лад. — Хён, давай просто не будем поднимать эту тему. Я всё равно останусь при своём мнении.       Юнги молча пожал плечами и пошел вперед, подгоняя жестом руки парней, чтобы те прибавили шагу. Он не стал спорить с Гукки, не только потому что это было абсолютно бесполезно в силу его упёртого характера, но и потому что сейчас не время и не место для таких разговоров. Но в глубине души Юнги всё же очень хотелось показать ему этот мир в совершенно другом свете, тот мир, который знал сам и который хотел защищать, став полноправным членом Совета.       — Ты был не слишком ли резок? — Почти шёпотом проговорил Чимин, чтобы Юнги-хён его услышал.       — Я не хотел. Просто у нас разные взгляды на это мир, — Гукки кивком показал на возвышавшееся перед ними здание из высокопрочной конструкционной стали со вставками из зеркального стекла. — Хоть мы и оба являемся сыновьями членов Совета, у нас совершенно разный бэкграунд, да и вообще…       Чонгук от негодования случайно потрепал свою челку, которую с таким трудом ему удалось уложить, не без помощи Юнги и Чима.       — Ты что творишь? — тут же шикнул Чимин. — Горе луковое! Всё разворошил. Дай поправлю…       Чимин подошел к Чону вплотную и осторожными, но плавными движениями принялся приводить его растрепанную шевелюру в порядок. Гукки улыбнулся, когда тонкие пальцы Чима погрузились в его непослушные волосы и стали приглаживать их назад, возвращая челке прежний немного «прилизанный» вид.       — Ягодки мои недозрелые, вас ничего не смущает? — из-за спины Чимина показалась немого раздраженная физиономия Шуги. Чимин, вздрогнув, отпрянул от Чонгука. Он почувствовал, как непрошеный румянец окрасил его щёки.       — Что ты сейчас ляпнул, хён? — Чонгук пытался подавить очередную приливную волну смеха. — Я-год-ки?..       — Да заткнись уже, — Шуга нахмурил брови, пытаясь сделать серьезный вид сквозь постоянно пробивавшуюся улыбку, — ты можешь быть хоть немного серьёзней?       — Ты просишь серьёзности от... недозрелой ягодки?       — Всё, завязывай! Хватит ржать как три коня! У нас важная миссия.       — Которую мы провалим из-за твоих тупых фразочек...       Юнги закатил глаза и махнул на Гукки рукой, затем с укором посмотрел на Чимина:       — Мы вообще-то не на свидании в райских кущах. Не самое подходящее время миловаться в стане врага.       «Очень хорошо, что на мне сейчас эта тупая маска!» — с облегчением подумал Чим, ощущая, как его бросило в жар от смущения, и он не мог понять, то ли это из-за слов Юнги, то ли от притягательной улыбки Чонгука.       — Давайте пошевеливайтесь оба!       — А это нормально, что вокруг нет охранников? — поспешил перевести тему Чим, тем более, что он и сам был удивлен этому.       — Здесь повсюду камеры и разные датчики, если они засекут что-то или кого-то подозрительного, то система заблокирует все входы и выходы, а вот те милашки, — Шуга пальцем указал на продолговатые черные коробочки, что красовались по периметру высокого забора, — быстро сделают из него решето задолго до того, как сюда примчит отряд секьюрити.       — Это типа пулеметы такие?       — Угу, — кивнул Шуга, прикладывая свой пропуск к очередным откуда ни возьмись взявшимся экранам у самого входа в здание.       Чимин с удивлением рассматривал незатейливые устройства, коих было гораздо больше, чем это могло показаться на первый взгляд и которые больше напоминали фен Шиён, чем грозное оружие.       После подтверждения своих личностей все трое вошли в здание через большие прямоугольные двери, которые также были украшены гербом Совета.       Внутри их встретила суровая лаконичность, граничащая со стремлением к идеалу: большие ровные квадратные колонны из белого мрамора, высокие потолки с спиралевидной люстрой невероятных размеров, ослепляюще-яркий свет которой, казалось, освещал почти каждый уголок холла. По обе стороны на стенах красовались портреты членов совета, нынешних и предыдущих. Все они выглядели неестественно серьезными с чрезмерно одухотворенными взглядами, гордо устремленными куда-то вдаль, возможно, к светлому, или не очень, будущему. Среди них Чонгук узнал и своего отца. Он не помнил на его лице такого выражения. Парень знал лишь гневный испепеляющий взор, когда параша раздавал пацану оплеухи и пощечины направо и налево за любую шалость, а также отрешенный взгляд душевнобольного, когда тот, проливая спиртное мимо стакана, просил прощения непонятно у кого и бормотал что-то себе под нос, пытаясь водрузить отвисшую нижнюю губу, с которой на стол мерзко капали слюни, на свое законное место: настолько он был пьян. Такого отца знал Чон Чонгук, а с портрета на него смотрел совсем незнакомый ему человек. Была ли его семья хоть когда-то счастлива? Возможно, да, но почему-то Чонгук не мог сейчас вспомнить ни одного радостного или теплого, греющего душу момента. Все стерлось и погрузилось в какой-то липкий мрак, всё больше и больше окутывавший его память.       — Гукки, ты впорядке? — Чимин поймал отрешенный взгляд друга.       — Да, как будто бы… Просто нашел еще одно подтверждение фальшивости этого мира.       Чимин отследил направление взгляда Гукки и вдруг понял, на кого он был устремлен. Крылатый прекрасно осознавал, как парню сейчас нелегко. Юнги тоже заметил, как замялся Чон, проходя мимо портрета отца. Сегодня он должен его встретить, несмотря ни на что, и поговорить с ним. Это мероприятие будет явно не из простых: они не виделись несколько лет, и им, конечно же есть, что сказать друг другу. Но в том, что этот разговор должен принести им обоим боль, Шуга не сомневался.       Миновав холл с портретами, заметно погрустневшая процессия из трех человек направилась к широкой ведущей на второй этаж лестнице, которая, раздваиваясь и уводя шедших по ней по кругу, смыкалась перед очередными массивными деревянными дверьми всё с теми же пресловутыми весами на каждой из створок. Из-за всех этих чертовых дверей Чимину начало казаться, что он, как Алиса, оказался в Стране чудес, шел за своим Безумным Шляпником и Белым Кроликом, и конца не видно этому путешествию.       Из-за дверей послышалась громкая плавная музыка. Когда троица вошла в зал, свет был приглушен, и это сыграло им на руку: на них не обратили особого внимания, потому что зал был полон пар, пышно одетых и захваченных причудливым, как показалось Чимину, танцем, отдаленно напоминавшим менуэт.       — Не будем выбиваться из толпы, — прошептал Чонгук на ухо крылатому и, мягко схватив его за руку, стал вовлекать в круговерть танцующих пар.       — Ты с ума сошел? — Чимин старался двигаться, как мог: неловко, неуклюже. — Я не умею танцевать. От слова «совсем». Что ты творишь? Мы же сейчас спалимся по-жёсткому.       — Не переживай. Просто двигайся со мной, — Чонгук улыбнулся и обхватил Чимина одной рукой за талию, а другой взял за руку, мгновенно ощутив теплоту и нежность его кожи.       Чим снова и снова благодарил судьбу за то, что он был в маске, и Чонгук не видел сейчас его пылающих щек и, скорее всего, глупого выражения лица, а также за то, что в помещении было темно, и Чим мог быть настолько близко к своему «красноволосому демону», ощущать на себе его учащенное дыхание и манящий трепетный жар его тела.       Единственным источником света были висевшие по периметру огромного зала стеклянные бра, из которых струился мягкий приглушенный свет. Мин Юнги стоял у стены и наблюдал за своим тонсэном и его новым другом, возможно, уже больше, чем просто другом. Что-то больно сжалось у него в груди, ведь он чувствовал, что скоро Чонгук снова исчезнет из его жизни: парень ни за что не останется в Столице, которая принесла ему столько боли, печали и разочарования.

***

      Музыка стихла. Свет настенных светильников сделался ярче, но сейчас он отдавал туманно-синим цветом. Чонгук нехотя выпустил крылатого из своих объятий. Чим также был не в силах справиться с желанием находиться к парню как можно ближе, пусть и на странном маскараде, пусть в дурацком женском одеянии и будучи нелегально в Столице. Сейчас это всё не имело ни малейшего значения, потому что эти несколько минут существовали только они вдвоём.       Прерывисто дыша и стараясь не смотреть друг на друга, отводя смущённые взгляды, оба направились в сторону Юнги, который все также в задумчивости подпирал стену.       Когда все гости хаотично распределились по всему залу, можно было наконец рассмотреть виновников этого торжества. За широким белым столом, расположенном на небольшом возвышении на противоположной стороне от входа, сидели семеро из Совета Восьми крыл: четверо мужчин и три женщины. Все были одеты в нарядные одежды, за спинами каждого из них красовались пышные белые крылья, свисавшие по обе стороны стульев с высокими прямоугольными спинками. Они были без масок.       Чонгук сразу узнал господина Мина — отца Юнги. Сейчас он занимал пост главы совета, выглядел очень представительным и важным. Гладко выбритый, с проступившей сединой в волосах и мягким обволакивающим взглядом. Именно господин Мин выступал с поздравительной речью после завершения серии танцев. Гукки видел, с какой гордостью смотрел на него Юнги. Шуга всегда восхищался своим отцом и хотел быть похожим на него, поэтому в детстве даже иногда копировал его жесты, немного опущенный к груди подбородок и спокойный, но твёрдый и решительный тон речи. Чонгук вспомнил и ему стало смешно от того, насколько нелепо тогда выглядел Юнги. Затем парень вырос и обрел свой собственный уникальный стиль поведения и общения. Но его отношение к отцу всегда оставалось неизменным.       Все громко зааплодировали, когда господин Мин объявил, что Совет оставляет своих гостей и желает им приятного времяпрепровождения. По периметру всего помещения в полах открылись раздвижные дверцы, из которых на специальных платформах плавно начали подниматься высокие столы нежно-жемчужного цвета, полные яств и напитков. Совет в полном составе удалился из зала, но не через центральный вход, а воспользовавшись практически незаметной боковой дверью в дальнем углу комнаты. Снова заиграла танцевальная музыка, что стало сигналом к продолжению праздника.       Чонгук уже начинал нервничать, потому что среди членов совета не было господина Чона. Его бесило то, что он опять остался без ответов. «Неужели весь этот путь и весь этот дурацкий маскарад были зря? Почему здесь нет отца?» — мысленно задавал себе вопросы Чонгук, ответов на которые, увы, у него не было. Шуга, увидев тревожный взгляд Гукки, сказал, что пойдет поговорить с господином Мином и скрылся из виду среди кружащихся пар.       Чонгук пытался держался как можно более непринужденно и, подхватив бокал какого-то непонятного розоватого напитка, поднес его к губам, имитируя глоток. Пить здесь он не собирался. Это было бы слишком беспечно с его стороны. Ему надо было быть начеку и присматривать за своим крылатым другом. Кстати, где он? Чонгук огляделся вокруг, ища взглядом Чимина. «Он же только что был здесь. Куда делся? Мелкий…»       — Бу! — внезапно послышалось из-за спины Чонгука настолько неожиданно, что тот пролил треть бокала на свой костюм и чертыхнулся.       — Твою ж мать! Какого... — парень, отряхнув капли с одежды, поднял голову и сразу же отпрянул назад.       Высокая утонченная девушка с собранными во французскую "ракушку" волосами плавно сделала несколько шагов навстречу к отпрянувшему Чонгуку, не давая ему возможности сильно отдалиться. Через украшенную лазурными перьями маску на парня смотрели очень знакомые угольно-черные лисьи глаза.       — Ты думал, что я не узнаю тебя, Чон? — прошипела она ему на ухо. — Я узнаю тебя в любом виде, в любом костюме, в любой маске…       — Александра Мин, — выпалил Чонгук, стараясь скрыть свое удивление.       — Не забыл еще моё имя? — девушка плавным движением выудила бокал из руки Гукки и бесцеремонно выпила его содержимое до дна. Сандра вызывающе облизала сладкие после напитка губы и жадно прильнула к губам парня. Она закрыла глаза, которые внезапно стали влажными. Чонгук не ответил на поцелуй, но и не отстранил её. Сандра целовала его так же, как и раньше, мягко, нежно, трепетно, без напора. Если бы Гукки испытывал к ней нечто большее, чем просто теплые дружеские чувства, он бы тонул в её обволакивающей теплоте каждый раз, когда она целовала его, всегда неожиданно, всегда спонтанно и с замиранием сердца. В такие моменты парню было очень жаль, что он не может дать ей то, чего она хочет, не может быть с ней, не может исполнить её самое заветное желание.       Александра Мин всегда любила Чонгука, с самого детства. Когда их отцы обсуждали политические вопросы, маленькие Гукки и Сандра строили на полу замок из разноцветных кубиков. Сначала смеялись и дурачились, а потом не поделили последний кубик, и Чонгук разрушил весь замок до основания. Это был первый, но не последний раз, когда Сандра плакала из-за него. Сейчас, когда она снова ощутила тепло его губ, из глаз всё-таки скатилось несколько предательских слезинок.       «Почему? Я же пообещала себе, что больше ты никогда не увидишь моих слез, проклятый Чон Чонгук!» — Сандра отшатнулась от парня и почувствовала легкое головокружение. Слишком сильно её переполняли сейчас эмоции, она ощутила, как слезы скапливались под маской, которая словно плотина сдерживала их поток. Чонгук подхватил её за талию:       — Сандра…       — Я в норме, — девушка подняла на него свои лисьи глаза, обнажила белые зубы в неестественной улыбке и убрала его руку со своей талии. — Давай без вот этих твоих джентльменских штучек. Они порой вселяют пустые надежды, знаешь ли.       — Сандра, я…       — За последние пару минут ты произнес моё имя три раза! Это все, что ты можешь мне сказать?       — Мои слова ничего не изменят. Я тебе всё сказал при нашей последней встрече.       — Ты…       — Сама знаешь, как я к тебе отношусь и что мне очень жаль. Я просто не мог по-другому.       У Сандры снова заблестели глаза, и она сильно сжала руки в кулаки.       — Я могу миллион раз сказать «Прости», и это будет искренне, но если бы мне дали шанс всё изменить, я бы даже не попытался. Никогда. За это прости…       Чонгук виновато опустил голову, а изящный кулачок Сандры в светло-лазурной перчатке опустился прямо на грудь Чонгука. Она несколько раз достаточно сильно стукнула его по груди.       — У тебя нет сердца, Чон Чонгук.       «Есть. Только оно принадлежит не тебе, — Чонгук заметил боковым зрением стоявшего неподалеку Чимина, который, вероятно, наблюдал всю эту картину. — Что ж…».       Крылатый стоял неподвижно, ощущая необъяснимо горький ком в горле и неестественно сильный жар в груди. Снова это жгучее и неприятное чувство внизу живота и вязкое ощущение предательства, медленно растекавшееся по всему телу, заражая каждую клеточку. Чимин опешил. Это были слишком сильные и непривычные ощущения. Снова. Парень застыл на месте, не понимая, что ему с ними делать: выплеснуть и сорваться на Чонгука? Проглотить и подавить на неопределенное время? Может, вообще убежать?       У Чимина был задумчивый, растерянный и, наверное, до ужаса нелепый вид как раз в тот момент, когда Чонгук наконец заметил и поймал его отрешённый взгляд.       «Какая же тупая ситуация! Я прямо сейчас охренительно ревновал красноволосого демона?» — Чимин не мог поверить своему внутреннему собеседнику.       — Как тебе моё платье? - резко бросила Сандра и, осознав, что постепенно теряет внимание Чонгука, развернула своей изящной рукой его лицо в свою сторону. Затем она немного отошла и покружилась. Только сейчас парень заметил, что струящееся почти до самого пола платье цвета морской волны было украшено драгоценными камнями и черными перьями, переплетенными блестящими лазурными нитями.       Девушка сверкнула недобрым взглядом, приблизилась почти вплотную к Чонгуку и, широко улыбаясь, прошептала ему на ухо:       — Ничего не напоминает? Чьи же это крылышки? Точнее, то, что от них осталось…       Гукки отшатнулся от Сандры, как от чумной. «Этого же не может быть? Она же не всерьез?» — Чон потупил взор, вспоминая тот чёртов день на рыбном складе — самый ужасный день его никчемной жизни.       — Сандра, что ты сейчас сказала? — Чонгук убрал ее руки от своего лица и крепко сжал запястья.       — Отпусти, Чон… — девушка пыталась вырваться, но Гукки вцепился железной хваткой. — Больно! Или… Ты уже привык делать мне больно? Для тебя это норма, так ведь? Да я же не всерьёз... Слышишь?       — Не всерьёз? — прошипел Чонгук сквозь зубы. — Посмотри на них! Посмотри, госпожа Мин!       Гукки подхватил подбородок Сандры указательным и большим пальцами и заставил её повернуть голову в сторону вальсирующих пар в центре зала.       — Все их наряды украшены разноцветными перьями. Это символ столицы с самого момента её основания. Но большинство из этих клоунов даже не догадывается, сколько смертей стоит за этой пышной красотой и торжественностью. Они просто думают, что перья ненастоящие или что люди, потерявшие своих родных душ, сами продают свои крылья. И да, некоторые действительно добровольно хотят с ними распрощаться, но их очень мало. А остальных постигла моя участь.       Парень неожиданно для себя достаточно сильно сдавил подбородок Сандры. Та взвизгнула, вырвалась из хватких пальцев Чонгука и резко впилась зубами в кожу прямо между его указательным и большим пальцами. В глазах Гука аж зарябило от внезапной боли.       — До крови прокусила, зараза! Отцепись лучше по-хорошему...       — Эй, хватит! — выпалил подоспевший Чимин, своими ладонями закрыв Сандре глаза и потянув её голову немного вверх, чтобы она разжала челюсти. Девушка поддалась, но из-под рук Чимина Гук увидел её расплывшиеся в довольной ухмылке губы, с которых она слизала капли крови.       — Совсем дурная! — Чонгук осознал, что такой он Сандру не видел никогда, и ему очень повезло, что на этом маскараде никто не обратил на них внимание. Для достоверности парень оглянулся по сторонам, но в приглушённом свете разноцветных плавно мигающих бра, да ещё и в масках их навряд ли мог кто-то узнать. К тому же добрая половина гостей, что «паслась» у столиков, была уже, мягко говоря, подшофе. Чонгук взял со стола салфетку и зажал кровоточащую ранку в форме отпечатка от зубов.       Сандра странно хихикнула и, с силой оттолкнув крылатого, поспешила к выходу. Чонгук стремительно последовал за ней.       — Она точно что-то знает! Чим, давай живо!       Чонгук сначала передвигался быстрым шагом, затем перешёл на лёгкий бег, но ощутил саднящую боль в правой ноге. Видимо, от резких движений рана снова дала о себе знать, а, может, уже закончил своё действие обезболивающий укол, который ему сделал Шуга-хён сразу перед выходом, чтобы не привлекать лишний раз внимание к немного прихрамывающему парню.       Гукки миновал холл с колоннами, где также был приглушен свет. Кое-где стояли парочки и группы людей. Они о чём-то оживлённо разговаривали, шутили и смеялись. Парень увидел, как Сандра, проплыв мимо них, ускорила шаг и юркнула в коридор, ведущий направо от входной двери. Он незамедлительно последовал за ней. Гукки несколько раз оглянулся, чтобы убедиться идёт ли за ним крылатый.       Чимин немного отставал. Виной всему было это длинное неудобное платье, в котором быстро передвигаться было достаточно проблематично. Тем более, что у Чимина никогда не было такой практики, а именно: практики ношения дамских нарядов.       Сандру Чонгук нагнал почти в конце длинного коридора со множеством дверей, каждая из которых была отпечатана. Возможно, здесь располагались рабочие кабинеты, которые специально накрест заклеили красно-синей лентой на время бала, чтобы отвадить непрошеных гостей.       Парень схватил её за плечи и припечатал к стене:       — Говори, Сандра Мин! — голос Чонгука звучал настойчиво и непреклонно. — Что ты знаешь о чёрных крыльях? Выкладывай всё!       — Ты что творишь? Отпусти! Чон, урод гребаный, Чонгук! — Сандра пыталась вырваться, но парень только сильне сжимал её плечи.       — Чонгук! — выкрикнул запыхавшийся Чимин. — Какая муха тебя укусила?       — Муха по имени Александра Мин, — Чон сорвал с лица девушки маску и, разжав плечи, схватил её за горло. — А теперь повтори… Повтори, что ты сказала мне про мои крылья!       Чимин был в недоумении. Он наблюдал, как менялось лицо его друга, сменив безразличие на потерянность, затем на негодование и на самую настоящую злость. Видел ли Чимин когда-то такое лицо Чонгука? Нет. Совершенно точно.       — Какие крылья? Гук, ты в своем уме?       — Задушишь меня? — Сандра снова скривила рот в наглой ухмылке, но в глазах её читался неподдельный страх, а лицо было бледным как мел.       — Да, если ты мне не скажешь правду, зачем ты приказала убить Тэхёна и отрубить мне крылья? Ради мести? Не слишком ли это, а? Сандра Мин!       — Кого убить? Ты сбрендил? Кх… Пусти… — Сандра чувствовала, как пальцы Чонгука обвиваются вокруг её шеи и сдавливают все сильнее и сильнее. Ей казалось, что она вот-вот задохнётся. В глазах стало понемногу темнеть, как вдруг внезапно хватка Чона ослабла, и поток воздуха ворвался в её горло так резко, что она закашлялась и опустилась на пол. В её глазах стояли слезы.       — Тварь…       — Отвечай. Зачем ты убила Тэ и сломала мне жизнь? Чтобы сшить себе красивое платье на маскарад?       Чонгук сел на корточки напротив девушки и с силой ударил кулаком в стену в нескольких сантиметрах от головы Сандры. Она вздрогнула и издала сдавленный крик. На её щеку попало несколько капель крови.       — Я никого не убивала… Я… Никого не заказывала!       — Тогда почему ты вообще заикнулась про мои крылья?       — Чонгук…       — Тэхён умер у меня на глазах! А крылья, перья с которых, по твоим словам, украшают твое долбаное платье, мне отрубили на-жи-во. Я буквально плавал в своей крови, задыхался… Постоянно думаю о том, что лучше б я тогда сдох на этом складе!       Чонгук сел на пол и обхватил голову руками. Неужели снова приступ панической атаки? Почему сейчас? Как всегда не вовремя.       Взгляд Сандры смягчился, в нём перемежались и непонимание, и жалость, и даже страх, а глаза снова защипало от слез и косметики. Она бросилась к нему и, стоя на коленях, крепко обняла парня за плечи.       — Прости, оппа… Я такая дура… — Сандра пыталась подобрать слова, но ей это удавалось с трудом. — Я ничего не знала! Как ты это пережил, оппа, как?       Чимин ощутил давящий сухой комок в горле, и не мог понять от чего: потому что Чонгука снова накрыло, или потому что на это раз утешала его Сандра. Или всё вместе?       Девушка настолько сильно прижималась к Чонгуку, будто была готова слиться с ним воедино, стать одним целым. Да она была бы не против. Сандра бы всё сейчас отдала, чтобы только её оппа остался с ней. Слезы текли по щекам, оставляя черные дорожки туши и теней на щеках.       — Мне просто позвонили и предложили обзавестись перьями с крыльев «моего старого знакомого» Чонгука в качестве памятного трофея. Без понятия, кто это был. Мы никогда не встречались лично. Я даже не знаю, от твоих ли они крыльев. Но на тот момент для меня это была надежда на месть. Или ниточка — последняя связь с тобой. Я сама не понимала. Мне крышу снёс твой побег из столицы, понимаешь? А в зале я специально так сказала, чтобы тебя позлить. Вот идиотка...       Сандра начала трясти Чонгука за плечи:       — Слышишь? Я не знала! Боже, я даже не подозревала, что с тобой сделали эти уроды ради пары ощипанных перьев!       — П-п-е-е-рестань меня трясти, — Чонгук, пытаясь восстановить дыхание, приобнял девушку, чтобы остановить это мини-землетрясение. — Я услышал тебя, Сандра. Всё. Успокойся.       Девушка нехотя разжала пальцы на спине Чонгука и выпустила его из своих объятий.       — Ты тоже прости меня, я сегодня переборщил.       — Сама виновата. Просто непроходимая идиотка Мин, — она попыталась улыбнуться сквозь слёзы.       Чонгук мягко, нежно, по-братски, потрепал её по голове. Чимин всё это время стоял как потерянный. «Его красноволосый демон», сумасшедший и самонадеянный придурок прямо сейчас был совсем другим. Здесь у него была совсем иная жизнь, разные связи и отношения. Именно в столице Чим познакомился с другим Чонгуком — другом Юнги-хёна, экс-женихом Александры, сыном члена Совета, а не просто ненормальным эксцентричным и бесстрашным бойцом, с лёгкостью сигавшим с крыши на крышу. Чимину пришлось признаться себе, что ему нравился и тот, и другой Чонгук.       — Чего завис, мелкий?       — А?       — Куда отлетел, я спрашиваю? — с улыбкой проговорил Чонгук, поднявшись с пола и помогая встать Сандре, пытавшейся стереть своими перчатками остатки слёз и черные разводы с лица.       — Да не... Не важно, — отмахнулся Чимин, ощущая, как снизу от живота поднимался приятный жар и тягучей субстанцией заполнял всю грудную клетку, а к щекам снова прилила кровь. «Сегодня просто день красных щёк», — подумал Чим, и приложил к ним немного прохладные ладони.       — Твоя подруга слишком чувствительная, отчего-то так сильно засмущалась, — колко подметила Сандра Мин.        — Это не моя... — начал было Чонгук, но его прервал оглушительный вой сирены. Все трое в смятении переглянулись.        — Руки за голову! Лечь на пол лицом вниз! — послышался грубый командный голос из недр коридора, сопровождавшийся звуком резкого металлического щелчка. — Внимание! Нарушители обнаружены!        — Опять двадцать пять! Мелкий, что ж нам так не везёт, а?