Парящие в небе

      — Смотри, Гукки! Я словно лечу!       — Может, прекратишь уже катать нас туда-сюда? — недовольно буркнул Чонгук, скрестив руки на груди и немного вздёрнув правую бровь, когда Чимин в очередной раз скомандовал: «Верхний этаж»! Приветливый электронный голос ответил: «Приятного подъёма!», и плоская неоновая платформа плавно стала взмывать вверх.       — Чонгук! Это… Это просто очуметь как офигенно!       Чон внимательно рассматривал Чимина, который, подняв голову вверх, в изумлении уставился на быстро приближающиеся переливающиеся всеми цветами радуги облака. Крылатый улыбался, словно ребёнок, увидевший что-то диковинное, прикоснувшийся к чему-то ранее неизведанному. Чим протянул руку кверху, словно пытаясь схватить сверкающий луч прожектора. «Как по-детски, Чим, — Чонгук тоже улыбнулся. Ты — нечто!» Именно сейчас, в эту самую секунду, Чонгук понял, что этот чудной и добрый парень очень дорог ему, невообразимо и неописуемо дорог. Любовь ли это? Может ли Чонгук всё ещё любить кого-то? Да ещё и так сильно. До дрожи колен, до испарины на лбу и неловких фраз.       — Первый этаж! — весело выпалил Чимин, немного наклонившись вниз.       — Всё, Чим… Чим!       — А? Что?       — Это был последний раз. Ты меня слышишь, блаженный странник?       — Может, ещё…       — Нет, мелкий, у нас нет времени. Нам нужно двигаться дальше, хорошо? Но когда мы закончим с делами, я покажу тебе несколько интересных мест.       — Обещаешь? — Чимин состроил такой щенячий взгляд, что Чонгук невольно рассмеялся.       — Конечно-конечно, только не смотри на меня так больше.       — Это почему ещё?       — А потому… Просто когда ты такой милый, я чувствую, что не могу тебе отказать… ни в чём.       — Отлично же! Теперь я могу тобой в наглую манипулировать. Как я там посмотрел? Так? А может быть, вот так? — Чимин продолжал атаковать парня своим неотразимым эгё.       — Всё, Чимин! Прекращай! — Чонгук еле сдерживался, чтобы не заключить милаху Чима в свои объятия и вкусить запретный плод его губ, сегодня особенно улыбчивых и манящих. — Приехали. Фух…       Платформа плавно опустилась на неоновый стеклянный "асфальт", устилавший все дороги в городе. Чонгук был несказанно этому рад, иначе ещё несколько минут, и важные дела, что привели их в столицу, точно отошли бы на задний план. Чимин, искоса поглядывал на Гука, который рукавом джинсовки стёр едва заметную выступившую на лбу и испарину.       — Как будто ты стометровку бежал, а не на подъемнике катался, — заметил Чимин, и улыбнулся уголком рта.       — Хм… Просто кто-то сегодня слишком милый.       — Интересно, кто бы это мог быть? — Чимин спрыгнул с платформы и неожиданно подал руку Чонгуку. Тот сначала хотел отодвинуть её, но потом схватил так крепко, будто от этого зависела его жизнь.       — Известно, кто! Один славный ангел, что спустился ко мне прямо с небес, — Чонгук сошёл с платформы, немного хромая, и остался стоять напротив Чимина, приложив его руку тыльной стороной к своей пылающей щеке. «Я схожу с ума», — думал Гук, закрыв глаза и наслаждаясь нежностью прикосновения.       Чимин придвинулся к парню ещё ближе, так что оба почти соприкоснулись лбами.       — Но я ещё не простил тебя, — прошептал Чим прямо в губы Чонгука, обжигая горячим дыханием, — и не знаю, смогу ли…       Чимин резко отстранился и выдернул руку из цепкой хватки Чонгука. Чон сглотнул и отчетливо почувствовал горечь на губах и во рту, которая словно яд проникала все глубже в ткани, отправляя все его существо. То была горечь от совершенных ошибок, что повлекли за собой неисправимые последствия. Да, отрицание Чимина и борьба с собой неизбежны. К этому Чонгук был готов, или надеялся, что был готов. На самом деле же реальность оказалась более суровой и беспощадной. Чон понимал разумом, что крылатый прав, и у него есть все основания ненавидеть его и не прощать, но сердце обливалось кровью и ни в какую не хотело принимать такое патовое положение дел. Чимин метался в душе, боясь предать память о Шиён, и в то же время он не хотел оттолкнуть Чонгука, хоть и винил его. Парень понимал, что своей нерешительностью делает Гукки ещё больнее. Каждый раз. Но ничего не мог с собой поделать. Он ненавидел Чонгука ровно настолько, насколько хотел быть с ним рядом, хотел прикасаться к нему, чувствовать тепло губ и ощущать легкую дрожь в его теле.       «Ну, не идиот ли я?» — подумал с горечью Чимин и зашагал вперёд по светящейся рекламе какого-то новомодного средства по уходу за кожей, о котором в Нижнем городе, народ даже слыхом не слыхивал. Чонгук не отставал, но держался немного позади, иногда корректируя траекторию пути крылатого. Всю дорогу оба молчали, лишь изредка переглядываясь. Снова наступила затяжная неловкая пауза, которую никто из них не решался прервать.       Через четверть часа парни оказались перед большим спиралевидным зданием, сделанным и нежно-пурпурного стекла, уходящим ввысь в разноцветные облака.       — И что мы здесь забыли? — наконец нарушил тишину Чимин. — Это твой дом? Здесь ты живёшь?       — Нет, здесь живёт один друг. Он, возможно, нам поможет.       — Что за друг? — с недоверием поинтересовался Чимин. — И в чем он нам поможет?       — Здесь живет один старый знакомый. Прежде, чем отправиться домой, я бы хотел разузнать о положении дел в Столице. Всё же мы здесь нелегально.       Слова Чонгука звучали не очень убедительно, но Чимин лишь пожал плечами, понимая, что у него нет особо выбора, и ему лучше довериться Гукки.       Чон, оглядываясь по сторонам, нерешительно вошёл в здание, Чимин последовал за ним, стараясь не отставать.       — Это что жилой комплекс? — удивился крылатый, описывая взглядом большой просторный холл, из которого в разные стороны вели пять коридоров. Чонгук уверенно зашагал в первый из них по левую руку. В конце пути их ждала просторная цветочная оранжерея и несколько лифтов. Чимин оглядывался и дивился порядку и чистоте, царящим здесь: светлые ровные стены, новая мебель цвета топлёного молока, большие абстрактные картины на стенах и даже мини-ботанический сад с названиями диковинных растений. Большую часть чудаковатых вьющихся растений и цветов Чимин и в помине не видел, ни в интернете, ни в книгах и уж тем более в Нижнем городе. На нескольких картинах вместо изображенных предметов то то дело появлялись рекламные ролики, изображавшие красивых мужчин и женщин с длинными белыми крыльями, которые широко улыбаясь, рассказывали о чудодейственных косметических средствах или новых достижениях науки и техники. Парень словно потерял дар речи, ведь жители Нижнего города даже во сне себе не могли представить такой уровень роскоши.       — И отсюда ты постоянно сбегал? Ты же мог здесь жить припеваючи, в комфорте и во всем этом сияющем великолепии! — искренне удивился Чимин, повторяя указательным пальцем контур одной из картин, едва касаясь её. — Не понимаю...       Чонгук не спешил с ответом. Он просто не знал, как объяснить, что свобода и Тэхён были для него намного дороже золотой клетки.       — Знаешь, я, наверное, просто дебил. Или сумасшедший. Думай, как хочешь, но я чувствовал себя намного счастливее в Нижнем городе. Это трудно объяснить… Не уверен, поймёшь ли ты, — Чонгук сделал небольшую паузу, сильно сжав руки в цепком замке. — Я здесь никогда не был счастлив, не чувствовал, что мой дом — это моя крепость. Всё, что мне здесь доставалось — лишь боль и непонимание. Возможно, кто-то и счастлив здесь, но не я. Прости, Чимин… Это, наверное, звучит для тебя очень разочаровывающе.       — За что ты извиняешься? — крылатый аккуратно дотронулся др подбородка Чонгука, чтобы поднять голову парня и поймать наконец его блуждающий взгляд, но Чонгук упорно перенаправлял свой взор, не хотел встречаться взглядом с Чимом. Боялся не сдержаться, чтобы не обнять своего «ангела», и вместе с тем не хотел в очередной раз видеть его огорченное выражение лица.       — Да посмотри же на меня! Чон Чонгук!       — Чон Чонгук! — послышался громкий приближающийся крик, плавно перешедший в хохот. — Ты сказал, Чон Чонгук?!       В холле наконец появился молодой человек с тёмными волосами, спадаюшими чуть ниже ушей. Он широко улыбался, так что его глаз почти не было видно.       — Да ладно, бро! Ты ли это? — незнакомец плавными шагами, словно дикая кошка, выслеживающая свою добычу, приблизился к Чонгуку и схватил его за ворот. — Мелкий паршивец! Где тебя носило, придурок!       Незнакомец отпустил ворот Гука и крепко обнял его. Чимин немного опешил и даже приоткрыл рот от удивления, не ожидав увидеть столь бурную встречу.       — Шуга-хён! — Чонгук, искренне улыбаясь, прижался к своему соратнику, другу, брату, если не по крови, то по духу. — Я скучал по тебе.       Эти слова оставили неприятный осадок на душе Чимина, прочно осели небольшим комом в горле. Он молча наблюдал за обоими парнями, не решаясь вымолвить хоть слово. После того, как Чонгук и Мин Юнги, как он сам несколько позже, уже в лифте, представился Чимину, вдоволь наобнимались и обругали друг друга парой крепких словцов, все трое поднялись в шикарные апартаменты Шуги на трёхсотом этаже. Чим чуть не поперхнулся, когда услышал номер этажа, но наибольшее впечатление произвело на него жилище этого самого Юнги. Это была по меркам Чимина просто громадная квартира с панорамным окнами, кучей электронных приборов и девайсов, многие из которых Чим впервые имел честь и радость лицезреть. Все работало от голосового управления, вплоть до того, что неоновый сенсорный агрегат мог сам налить воды хозяину и его гостям.       — Охренеть… Простите.       — А, твой друг явно не из местных, — хитро улыбнулся Шуга, плюхнувшись на огромный нежно бирюзовый диван, и закурил электронную сигарету, выпуская ароматные клубнично-банановые клубы дыма, жестом приглашая новоиспеченных гостей присесть рядом.       — Я думал, что больше не увижу тебя, Гукки, — Шуга поморщил нос, причмокнув при этом. — М-да. А я слышал, что ты променял мою сестру на пару белых крыльев… Ну, и где же они?       Юнги прищурил глаза, внимательно рассматривая Чонгука.       — Ты все ещё злишься?       — Нет-нет, Гукки, что ты! — Шуга всплеснул руками и саркастически улыбнулся. — Ни в коем случае! Просто Александра весь дом по кирпичикам разнесла, в прямом смысле этого слова. Ведь наши отцы договорились о браке, а ты просто наглым образом сбежал.       Чонгук хотел было что-то сказать, но Юнги жестом остановил его, не давая себя перебить:       — Я столько думал об этом, даже пытался тебя понять, прикидывал в уме разные ситуации, но... До сих пор не могу поверить, что ты так поступил со мной и моей семьёй. — Шуга сложил пальцы рук в замок и крепко прижал к своему лбу, оставив небольшой красноватый отпечаток. Исподлобья направив на Чонгука свой изучающий взгляд, он продолжил:       — Уверен, что все проблемы можно было решить, не сбегая. Как думаешь? — Юнги немного повысил голос, затем глубоко вздохнул и продолжил уже спокойны тоном. — Но… Всё же я очень рад тебя видеть.       — Я тоже, хён. Я очень виноват перед тобой и Александрой...       — Ты исчез так неожиданно, — Шуга запрокинул голову назад, выдохнув струю ароматного дыма, который тотчас же начал медленно рассеиваться в свете сине-зеленых диодных потолочных светильников.       — Сначала я не знал, что и думать. За сестру было обидно, конечно, но, — Юнги плавно перевел взгляд на Чонгука, — я думал, что мы были как минимум хорошими знакомыми, как максимум друзьями.       — Юнги-хён…       — Ты мог бы мне всё рассказать и объяснить. Или ты не доверял мне? — пробормотал Шуга немного растерянно и почти шёпотом. — Ты мог бы хоть весточку мне прислать. Или в Нижнем городе, став бродячим псом, ты растерял все навыки общения?       Голос Шуги стал звучать очень раздраженно. Парень встал с дивана, сделал несколько шагов по комнате туда-сюда и скомандовал системе налить три бокала виски со льдом. Техника мгновенно отозвалась на голосовую команду хозяина и оперативно принялась за работу. Через пару минут в потолке открылся люк и на журнальный столик в центре комнаты опустился большой стеклянный поднос с тремя бокалами крепкого напитка. Чимин удивлённо прикоснулся к холодному стеклу, из которого был сделан поднос:       — Ого… Вот они, блага цивилизации!       Шуга хмыкнул, подняв обе брови, взял один из бокалов и сделал большой глоток, немного поморщившись.       — Ты все молчишь, Чон, — Юнги снова опустился на диван, уставившись в стакан с виски, словно ожидая, что там окажутся ответы на все его вопросы.       — Мне нечего сказать. Ты прав во всем. Я просто сбежал, поджав хвост, хотел разорвать все нити, что когда-либо связывали меня с этим городом. Это звучит подло и эгоистично, знаю…       — Я тоже знаю, Чонгук. Вероятно, просто мы-разному понимаем слово «дружба», — Юнги поднял на Гука свои черные глаза, в которых проскальзывала тень искреннего непонимания, вперемежку с разочарованием и презрением. — Ты ведь не воспринимал меня, как друга, так?       — Хён…       — Зачем ты пожаловал сейчас? Как снег на голову… Дай угадаю! Потому что нужна помощь? Как рвать «все связи» со Поднебесной, так это на раз-два! Я несколько раз справлялся о тебе у Хосока, но он упорно отвечал каждый раз, что не знает, что с тобой. Козёл заносчивый.       Чонгук удивленно посмотрел на Юнги. Поймав этот ошеломлённый взгляд, Шуга криво ухмыльнулся:       — Значит, чёртов Чон Хосок врал. Он виделся с тобой! Чёрт! — Шуга с раздражением допил содержимое и громко поставил бокал на стол. — Что за проблемы у вас с Хоби? Что за тайны Мадридского двора?       — Хён, за это время много чего произошло.       — Я весь внимание, — Юнги вольготно развалился, распластав обе руки по мягкой спинке дивана. В его позе и во взгляде явно читалось, что он ждёт объяснений и, пока их не получит, и с места не сдвинется.       Чонгук глубоко вздохнул, мысленно перебирая, с чего можно начать повествование, и раздумывая, стоит ли вообще сейчас доверять Шуге. Да, когда-то парни неплохо ладили. Юнги даже пару раз помогал Гукки, когда он в очередной раз нарывался на старшаков. «Не можешь ты держать язык за зубами, малой», — нравоучительно приговаривал хён, вытаскивая Чона с разбитым носом из очередного замеса, как ссаного котёнка. Шуга никогда не объяснял, почему помогал Чонгуку. Возможно, из-за того, что ему было жалко мальчишку, который постоянно нарывался и попадал в неприятности, или же Юнги уже расценивал Гука, как родственника, ведь в будущем он должен был стать его зятем. Как бы там ни было, оба были одиночками по жизни, даже в компании одноклассников держались индифферентно, порой перебрасывались парой слов после школы, могли даже прогуляться по парку, молча. Им было комфортно молчать в компании друг друга. Именно молчать, и Чонгуку тогда казалось, что Юнги был ему очень близок, но можно ли было назвать это дружбой? Иногда Шуга, находивший истинное наслаждение в музыке, играл на гитаре свои песни, а Гукки просто слушал, и упивался мелодичными звуками, что так умело извлекали пальцы хёна из шести нейлоновых струн.       Будучи в Нижнем городе, Чонгук никогда не забывал Юнги и его ледяную доброту. Ледяной она была, потому что хён, казалось, был равнодушен ко всему, кроме музыки, но Гукки всегда чувствовал какое-то особое тепло, исходившее от Шуги.       — Я не хотел, чтобы у тебя были проблемы из-за меня, — начал было Чонгук, но тут же замолчал, увидев прожигающий насквозь взгляд Юнги. Гукки взял бокал виски с подноса и моментально осушил его. Жгучая жижа тотчас же обволокла горло, и колким теплом осела где-то в груди, заставив сделать протяжный выдох ртом. Чонгук сморщился, и уставился на Шугу, намереваясь продолжить свою мысль, но хён резко оборвал его:       — Ладно, скажи лучше, что ты просто увлёкся своей новой любовью и забил болт на всё и вся. Так будет проще.       — Но…       — Я не вчера родился, Гукки, и знаю, что если бы тебе не нужна была моя помощь, ты бы даже и не вспомнил о своём молчаливом хёне. Я очень хорошо знаю, как здесь всё работает и, возможно, не сдам тебя. Возможно, — повторил Юнги, и потянулся за вторым бокалом, к которому никто так и не притронулся.       Чимин, сидевший неподвижно все это время, внимательно вслушиваясь в разговор и изредка поглядывая то на Гукки, то на Шугу, то на обстановку в квартире, нервно сглотнул, представив, что с ними будет, если этот Юнги-хён их сдаст. Незаконное проникновение в Столицу карается депортацией и несколькими годами заключения в тюрьме Нижнего города, в лучшем случае, а в худшем… расстрелом на месте, по крайней мере, так слышал Чимин. Сейчас он искренне верил в Чонгука. Ведь этот парень знает, что делает? Иначе ничего хорошего из этой встречи не выйдет.       — А твой приятель явно нервничает, — Юнги улыбнулся уголком рта и снова закурил, отправив в направлении Чимина несколько колечек из приторно пахнущего дыма, которые парень быстро развеял рукой, пытаясь отогнать от себя эту чрезмерно сладкую мерзость, что так неприятно щекотала в носу. Чиму не нравился этот запах, до тошноты.       — Он ведь незаконно здесь? — Юнги просверлил заинтересованным взглядом парня, заострив свое внимание на белых крыльях. — Так-так, занятная история, ребята. Чонгук, если это тот парень, ради которого ты сбежал от моей сестрёнки, то где же твои крылья?       Шуга перевёл любопытный взгляд на Чонгука, на что тот пожал плечами.       — Это очень долгая история, но ты же хочешь её узнать, верно? — натянуто улыбнулся Чонгук, заметив в глазах хёна неподдельный интерес.       Шуга скомандовал своей умной технике организовать ещё виски, на этот раз с закуской, и жестом руки показал, чтобы Чонгук продолжил своё повествование.       — Мне очень нужно встретиться с отцом…       — Так иди домой, зачем ко мне-то припёрся.       — Домой мне незамеченным не попасть. Ты же знаешь, там надёжная система защиты и куча охраны. Из-за наших, мягко говоря, непростых отношений с отцом я не могу просто взять и заявиться туда.       — Ну да, есть здесь толика здравого смысла. Твой батя может прямо приказать своим головорезам с землей тебя сравнять. Но, с другой стороны, ты же — его единственный сын и наследник, так сказать. Неужели он способен...       — Из того, что мне на данный момент известно, Шуга-хён, он на многое способен. И в этом проклятом городе нет никого, кому я могу доверять, кроме тебя, — добавил Чонгук, исподлобья поглядывая на Шугу и наблюдая за его реакцией. Юнги скрестил руки на груди и, положив ногу на ногу, проговорил на выдохе:       — Продолжай.       — К дому путь закрыт. Ты же бываешь в Палате совета? Видел моего отца?       — Бываю иногда. Готовлюсь принять бразды правления и место в Совете вместо своего старика. Отца твоего, кстати говоря, давно не видел. Слышал, что в последнее время ему не здоровится, и все дела он ведёт в основном через Хосока или мадам Хван.       — Только ребёнок по крови имеет право занять место в совете, почему Хосок…       — Он просто по доверенности исполняет обязанности твоего отца, это не запрещено, но постоянным членом совета Восьми крыл ему не стать никогда. Так что пусть наслаждается моментом, пока может, пронырливый гадёныш, — Шуга ухмыльнулся.       В словах Юнги читалась явная неприязнь к Чон Хосоку. Чонгук знал, что парни не особо ладили раньше, точнее сказать, они вообще не сильно-то общались, но сейчас, видимо, дела обстояли ещё хуже. Тем лучше. С тех пор, как Гукки нашёл у Хобби записку Шиён, он был склонен не доверять брату.       — Хён, мне действительно нужна твоя помощь, — выпалил Чонгук, решительно посмотрев Юнги прямо в глаза.       Шуга приподнял одну бровь, затем перевёл взгляд на молчаливого друга Чонгука, который во время разговора все время вертел бокал в руках, так и не решаясь сделать глоток.       — Интересные вы, ребята… — Юнги немного прищурился. — Чонгук, ты же помнишь, какой завтра день?       — Нет. К чему ты это спросил? Почему я должен помнить...       — Хм… Так и знал, — спокойным тоном перебил Шуга. — Я не удивлён, что ты забыл, ведь ты же уже "порвал все связи с этим проклятым местом". Что ж, теперь придётся восстанавливать эти самые... связи, а, возможно, и обзавестись несколькими новыми.       — Долго хохмить будешь? — Чон раздраженно цокнул языком, давая понять, что пора бы уже продолжить.       — День празднования Основания Столицы.       — И что? Снова будет этот маскарад? — в последнем слове Чонгук постарался выразить всё накопившееся в нем презрение к этому городу.       — Естественно. Многолетние традиции, знаешь ли, не так-то легко искоренить, тем более, что многим они ой как по душе.       — И почему я не удивлён?       — На ежегодном маскараде в честь процветания Поднебесной обязаны быть все члены совета. Так что, я думаю, там ты и сможешь встретиться с отцом. Он должен почтить нас своим присутствием, тем более в электронном уведомителе он уже подтвердил приглашение.       — Значит, нам нужно туда попасть. Ненавижу балы-маскарады, но на этот раз — это весьма выигрышный вариант. Шуга-хён, так ты поможешь нам?       — Всё будет зависеть от того, насколько интересную историю вы мне, ребята, расскажете.       — С чего начать? — Чонгук потёр лоб влажной ладонью.       — Начни с того, почему ты так внезапно исчез и куда делись твои белые крылья.       Чонгук сосредоточенно уставился на Юнги и начал вещать, осторожно выбирая выражения и взвешивая каждое слово, чтобы сказать ровно то, что нужно знать хёну, ни больше ни меньше.       Всё время, пока Чон рассказывал Шуге их с Чимином нелёгкую историю, Юнги сидел неподвижно, не произнося ни слова и лишь изредка поднимая брови. Он ни о чем не спрашивал, не перебивал, иногда складывал руки в замок и крепко сжимал костяшки пальцев, порой до хруста.       Когда Чонгук со словами «И так мы очутились возле лифта твоего дома» шлепнул себя обоими ладонями по коленям, именуя тем самым конец повествования, Шуга покосился на Чимина, который иногда вставлял свои пять копеек в разговор, но в основном молчал, и задумчиво произнес:       — М-да… Крылья стали белыми, значит. Впервые вижу такое, — Шуга подошёл к Чимину и потрогал его мягкие белые перья. — Они выглядят так, словно и не были чёрными.       — Да, но пока меня не слушаются, — разочарованно буркнул Чим.       Шуга молча стал расхаживать по комнате туда-сюда, потирая подбородок.       — А твои крылья, Чонгук... Поверить не могу! Разве я мог себе такое представить? Да ни в жизни! — в голосе Юнги слышались нотки негодования и растерянности, вперемежку с испугом и раздражением. Чонгук впервые видел хёна таким.       — Я думаю, здесь может быть замешан твой отец, — наконец Юнги остановился и словно замер на месте, повернувшись к Чону. — Ты правильно сделал, что не отправился сразу домой. Нужно застать его врасплох, и маскарад - это отличная возможность подобраться к нему поближе, не привлекая внимания. Так как это закрытая вечеринка, вход туда организован по особым пропускам, которые специально изготавливаются на заказ для каждого гостя и содержат все его биометрические данные.       Юнги снова начал наворачивать круги по просторной комнате, благо метраж позволял. Внезапно он остановился, как вкопанный:       — Я знаю, как вам помочь. Чонгук, я всё устрою. Но сразу после разговора с господином Чоном вам нужно будет ретироваться как можно скорее, иначе мы все будем тогда огребать по полной. Опасное это дело, понимаешь?       — Юнги... — начал было Чонгук, но Шуга-хён не стал его слушать. Он накинул лёгкое пальто, которое как раз было в пору для вечерней прогулки, и, выпалив на ходу что-то типа "Буду через пару часов, располагайтесь, будьте как дома", вышел из квартиры.

***

      — Анна-Мария Чхве? — удивлённо пробормотал Чимин, рассматривая пропуск на закрытое мероприятие в честь Основания Поднебесной столицы.       Чонгук, наблюдая за реакцией друга, рассмеялся в голос.       — Что ржёшь? — Чимин недовольно цокнул языком. — Эй, дай мне свой пропуск. А ну…       Чим потянулся за пластиковой картой, которую Чонгук спрятал за спиной, смеясь и изворачиваясь так, чтобы она не попала в руки Чиму. В конце концов Чон сдался и разжал пальцы.       — Кан Джон Сок? Не, ну вы посмотрите только! — почему у меня женское имя, а у тебя — мужское? Так нечестно!       — Там всем будет на тебя плевать с высокой колокольни, просто не привлекай внимание, — с этими словами в комнату вошёл Юнги и бросил на диван несколько больших чехлов для одежды.       — Все приглашения парные: одно для дамы, — Шуга сделал реверанс в сторону Чимина и прыснул от смеха, — другое — для кавалера.       — Очень смешно, — недовольно хмыкнул Чимин.       — Смотрим сюда, мелкота! — Юнги по очереди указал на лежащие на диване чехлы. — Этот — для Чонгука, а вот этот — для тебя, извини, запамятовал…       — Чимин, — крылатый изо всех сил пытался не выдавать своего раздражения. Не нравился ему этот Шуга-хён, ох как не нравился. Наверное, с тех самых пор, когда Чонгук сказал, что скучал по нему. Чим и сам не понимал, чем Юнги вызвал в нем такую неприязнь. Или всё-таки понимал, но не хотел признавать? «Ревность. Я что ревную? Не-не... Я не ревную Чонгука... Я ревную, чёрт побери! Очень даже сильно ревную!» — каскад всех этих мыслей не давал Чимину сосредоточиться на словах хёна. — «Спокойно, Чим, возьми себя в руки. Блин, бесит этот Юнги... Фу-у-ух...»       — Да, Чимин, — спокойно продолжал тот, словно они были хорошими знакомыми. — Так вот, чтобы не вызывать лишних подозрений, вы пройдёте на маскарад в моей компании, молча проследуете за мной, спокойно снимите маску перед охраной, даёте отсканировать пропуск и не пялитесь по сторонам. Особенно ты, — Шага больно ткнул Чимина в грудь указательным пальцем, отчего тот немного поморщился, но кивнул. — Веди себя непринуждённо, делай вид, что тебя ничего не удивляет. Хотя, поверь, тебе будет, чему удивиться.       — Спасибо, хён, — Чонгук по-братскм сжал плечо Шуги.       — Пока рано благодарить, Гукки. Если нам удастся все провернуть, то я найду возможность вам с отцом поговорить тет-а-тет, без охраны и ненужных свидетелей.       — Спа…       — Да хватит уже! — резко оборвал Юнги. — Это лишнее, особенно сейчас. Сегодня останетесь здесь на ночь, а завтра посмотрим, что у нас вообще из всего этого получится. Юнги сжал переносицу, а затем потёр глаза:       — Пора спать, парни. А то вы меня немного притомили сегодня. Если захотите есть, воспользуйтесь голосовым управлением, душ там, — Юнги небрежно вскинул руку влево от входной двери, — все остальное найдёте.       — Хён…       — Только вот не надо снова рассыпаться в благодарностях. Голова уже от вас болит.       Чонгук хотел было что-то возразить, но Юнги махнул на него рукой, и удалился в спальню. У него действительно разболелась голова. Он все это время думал, что Чонгук сбежал с любовником в Нижний город и наслаждался свободой и своими белыми крыльями. Шуга решил тогда отпустить ситуацию, и жить, как обычно, но все же обида засела где-то в недрах его сердца. Юнги и представить себе не мог, через что его тонсэну пришлось пройти. Но самым раздражающим было то, что Шуга ничего не знал, ни про делишки господина Чона, ни про комиссара Намджуна, который находился сейчас на грани жизни и смерти, ни про то, что Хосок постоянно зависал в Нижнем городе под всевозможными предлогами и, мало того, еще и нагло врал, что уже давно не видел Чонгука. Всё это напрягало Юнги, а он до смерти не любил в жизни две вещи: быть в неведении и быть обманутым. Войдя в свою комнату, Юнги скомандовал системе закрыть дверь, погасить свет и открыть жалюзи на больших окнах во всю стену. Юнги сел в позе лотоса прямо перед окном, уставившись в разноцветные облака, обволакивавшие стеклянный неоновый город, который никогда не спит, а потом с силой несколько раз ударил кулаком в пол.       — Сука! — вырвалось из его глотки. Поначалу он совсем не чувствовал боли в костяшках, но вскоре заметил, как тыльная сторона ладони начала словно гореть и пульсировать. Юнги посмотрел на руку: на костяшках осталась пара ссадин, и проступили несколько капель крови. В этот момент в комнату громко постучали.       — Шуга-хён, ты в порядке? — послышался за дверью обеспокоенный голос Чонгука. Наверное, парень услышал грохот от ударов кулаков Шуги.       — Все нормально. Завтра сложный день! Живо спать!       — Ты уверен, что всё хоро…       — Спать, — монотонно повторил Шуга, даже не двинувшись с места.       Он смотрел на свою разбитую руку, но думал совсем о другом. Ему было интересно, замешан ли ещё кто-то из совета в торговле чёрными крыльями, а в частности, его собственный отец. Шуга несколько раз слышал истории, что кто-то где-то как-то… Но не было никакой конкретики, или, может быть, он просто не интересовался этими вопросами? Словно пелена спала с его глаз. Здесь произошёл такой замес, а Юнги ничего не подозревал. Господин Мин готовился передать свое место в Совете сыну, учил его основам, и Шуга учился усердно и ответственно. Сейчас, похоже, парень начал понимать слова отца «Изучи сначала основы: экономику, политическую систему, особенности коллективного правления Совета, а уж потом будешь разбираться в тонкостях». Понимал ли он под «тонкостями» коррупцию, махинации на чёрных рынках и другие тёмные делишки? И какого лешего Шуга так долго носил розовые очки? Сейчас он чувствовал себя опустошенным, разбитым и даже где-то преданным. Ведь он искренне верил в чистоту и непорочность избранных членов Совета. Юнги рассмеялся, скривив один уголок рта. Но больше всего он сожалел о том, что даже не подозревал, какую боль пришлось пережить Чонгуку, который был для него с детства словно младший брат. Возможно, Юнги не умел выражать свои чувства, но в глубине души он был очень привязан к своей семье, любил сестрёнку Александру, даже несмотря на её вздорный характер, явно доставшийся ей от покойной матери; уважал и почитал отца, который вечно пропадал на работе, но не забывал о своих чадах. Очень привязан Юнги был также к сорванцу Гукки, и известие о предстоящей свадьбе Чонгука и Сандры, как называли её друзья и родные, воспринял с особым волнением и трепетом: два его самых близких человека скоро образуют свою собственную семью. Шуга все ещё корил себя за этот эгоизм, ведь он действительно считал, что сын господина Чона — отличная партия для его младшей сестры, и Чонгуку можно не волноваться о безоблачном будущем, ведь, став компромиссом двух влиятельных семей, Чон получал всё. Но вот только ему не надо было это "всё". Лишь когда Чонгук неожиданно сбежал в Нижний город, Шуга понял, насколько ошибался, но его идеальный мир уже рухнул. Гукки даже не пришёл попрощаться, он просто исчез из его жизни. Сандра сначала поверить не могла, сама отправилась в дом семьи Чон, где Хосок поведал ей о том, что Гукки нашёл в Нижнем городе свою родственную душу, и никогда больше не вернётся. Девушка очень болезненно перенесла расторгнутую помолвку: и смеялась, и плакала, и бастовала, и голодала, и крушила все вокруг. Юнги с отцом сильно намучились с ней. Шуга тогда был очень зол на Чонгука, но со временем эти эмоции поутихли, уступив место обиде и негодованию. Сейчас Сандра вовсю занималась учёбой и политикой, была помощницей в канцелярии Совета, и с удовольствием участвовала в общественных делах Поднебесной, а когда отец заводил разговор о замужестве, она громко цокала языком, закатывала глаза и просто уходила из комнаты. Возможно, когда-то она действительно любила Чонгука. Юнги не лез ей в душу, но был немного обеспокоен тем, что многие девушки в её возрасте уже были замужем, а упрямая Александра Мин дала чётко понять, что больше не играет ни по чьим правилам и сама выберет себе спутника, если захочет. Отец был не в восторге, но решил не давить на дочь, боясь её потерять. Так они и жили: каждый занимался своими делами и старался не лезть в чужие. Шуга уже даже стал забывать, как выглядит Чонгук, пока тот не появился на пороге его дома, прихрамывая, весь в ссадинах, да ещё и к тому же без крыльев, о которых с таким восхищением отзывался когда-то Чон Хосок.       Чонгук был тоже встревожен, так как терпеть не мог приносить кому-то неприятности, тем более, если этот кто-то его хён. Он понимал, что переполошил и перевернул с ног на голову привычный жизненный уклад Шуги, но тем не менее, не знал, к кому еще обратиться. Хосока он вмешивать не хотел, особенно после того случая с похищением Чимина. Мог ли Чонгук вообще когда-либо доверять брату? Скорее нет, чем да. В любом случае, Гукки отгонял от себя все плохие мысли касательно Хоби, но посвящать его в своё твердое намерение поговорить с отцом тет-а-тет, а не через электронные устройства или посредников, не собирался.       — С ним всё в порядке? — Чимин подошёл к Чонгуку, который сидел на полу возле двери в спальню хёна.       — Наверное, — процедил Гукки, не поднимая головы. — Он действительно ничего не знал и был в шоке от услышанного. Я, конечно, тоже хорош, сбежал без объяснений, сорвал свадьбу, подвёл отца, всех…       Чонгук сделал глубокий вдох, и словно что-то защемило внутри, а в ушах возник постепенно накатывающий гул. Снова приступ. Гукки, качаясь, поднялся и направился к балкону. Чимин придерживал его со спины, чтобы тот невзначай не ковырнулся навзничь. Чонгук хорошо помнил эту квартиру, бывал здесь много раз, поэтому точно знал, где балконная дверь и как она открывается. В квартире почти ничего не изменилось, разве что Шуга приобрел новый кожаный диван, да шторы поменял, наверное, а, возможно, Гук просто не помнил, какого цвета они были, да это и неважно.       Чонгук потянул на себя вытянутую широкую ручку, и дверь сама отворилась, как по мановению волшебной палочки. Ступив на теплые плиты, Чонгук облокатился о массивные кованые перила, жадно ловя ртом. Глубокий вдох. Ещё один. И ещё. Мутная дымка постепенно начала спадать с глаз, и сознание потихоньку прояснилось. Все это время Чонгук чувствовал немного подрагивающие руки Чимина, которые обвивали его талию.       — Всё уже… нормально, — выдавил Чонгук, после каждого слова вдыхая свежий ночной воздух, словно боясь, что он вот-вот закончится и ему не хватит.       — Ничего не нормально, как всегда. Ты обманщик, Чонгук, — пробормотал Чимин практически себе под нос, и прижался к спине парня. — Гук, со мной… ты можешь не притворяться сильным, когда ты слаб, раздавлен или истощён. Я все равно чувствствую тебя. И понимаю.       Чонгук ничего не ответил, только кивнул, едва заметно, не переставая поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладоней Чимина, что тот крепко сомкнул на его животе. Щека Чима мирно покоилась на спине Гукки. Крылатый с каким-то трепетным замиранием сердца внимал каждому вдоху и выдоху Чонгука, словно дышал вместе с ним.       Оба стояли, закрыв глаза, и время будто остановилось. Чонгук медленно развернулся, не размыкая цепких объятий Чимина, и уткнулся лбом в его лоб. Глаза все ещё закрыты, а губы нежно коснулись щеки Чима, затем другой, плавно перешли на шею рядом с мочкой уха. Тихий, едва различимый стон устремился прямо прямо в яркое ночное небо. Чимин знал, что это неправильно с точки зрения его позиции, которую он сам для себя выбрал, но не хотел, чтобы Чонгук хоть на минуту останавливался. Чиму нравилась тёплая энергия, что исходила от тела парня, нежные прикосновения его губ, сильные руки, что сжимали его талию. Нравилось всё. Чимин обхватил ладонями лицо Гукки и, прерывисто дыша, отстранил его от своей шеи, тут же прильнув к горячим губам парня. Долгий страстный поцелуй словно погрузил их во вневременое пространство. Вокруг не было больше ничего, только одно дыхание на двоих и два сердца, что бились в унисон.       А шумный город, которому было не до сна, то и дело бросал на парней свои неутомимые неоновые лучи, словно маня и призывая стать его частью, раствориться в туманной дымке люминесцентных джунглей, влиться в новую пьянящую реальность и больше ни о чём не думать.