Our secret

      Вокзал Кингс-Кросс снова встречает нас огромной толпой и громким стуком колёс о рельсы, который издают отъезжающие и прибывающие поезда. Я с Джорджем толкаю перед собой чемодан, поспевая за мамой. Она ведёт за руку маленькую Джинни и о чём-то раздражённо говорит. Я не слушаю, гораздо интереснее соревноваться с близнецом кто быстрее довезёт тележку. Я уверен, если бы не мама, мы бы уже давно побежали бы наперегонки до барьера, отделяющего наш мир от магглов.       Чуть впереди нас идёт важный как индюк Перси – наша новая гордость. На его груди поблёскивает начищенный на тысячу раз значок старосты. Я ухмыляюсь, представляя реакцию брата на наши новые шуточки: мы с Джорджем уже придумали пару идей, как разнообразить школьные будни нового старосты, чтобы он не скучал на своём важном посту.       Недалеко от нас неуклюже шагает Рон. Он, в отличие от нас с Джорджем и Перси, отправляется в Хогвартс в первый раз и сегодня ему предстоит распределение на факультет, из-за этого он очень сильно волнуется. Я знаю это, потому что сейчас он выглядит очень задумчивым. Хотя возможно это из-за того, что, когда он подошёл вчера ко мне с вопросом, как проходит распределение, я ответил, что каждый год первокурсники проходят сложные испытания, включая сражение с троллем. Он тогда вроде воспринял это как шутку, но весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро ходит сам не свой. Видимо задумался, серьёзно ли я это говорил. Конечно, я шутил, но признаваться в этом нашему маленькому Ронни как-то не хочется. Забавно, как он мучается в ожидании.       Когда мы останавливаемся между платформами девять и десять, мама спрашивает:       – Так, какой у вас номер платформы?       Я закатываю глаза. Она же знает ответ, зачем эти глупые вопросы. Меня всегда поражает, что взрослые, которые, казалось бы, знают ответ на любой вопрос, постоянно переспрашивают очевидные вещи.       – Девять и три четверти! – пищит наша младшая и единственная сестрёнка Джинни. Безусловно она знала платформу, она с трёх лет мечтает попасть в Хогвартс. Но так как туда принимают только с одиннадцати, придётся ей ещё годик подождать. – Мама, а можно я тоже поеду?       Наивная мысль, что мама согласится. Жаль её.       – Ты ещё слишком мала, Джинни, так что успокойся. – отвечает мама и просит Перси пойти первым. Разочарованное лицо Джинни расстраивает меня. Если бы было можно, я провёз её в чемодане. Жаль только это не сработает, и мама в тот же вечер её заберёт, а я ещё получу от мамы за свои проделки.       – Фред, ты следующий, – зовёт меня мама, и я тут же решаюсь подшутить:       – Я не Фред, я – Джордж. Скажи мне честно, женщина, как ты можешь называть себя нашей матерью? Разве ты не видишь, что я — Джордж?       Мама виновато смотрит, извиняется и поправляется. Я только улыбаюсь.       – Я пошутил, на самом деле я – Фред.       Возмущённых маминых возгласов я уже не слышу, потому что разгоняюсь и прохожу через барьер между платформами девять и десять, чтобы снова увидеть алый поезд, чтобы снова почувствовать запах веселья и свободы, чтобы снова вернуться в Хогвартс. Я останавливаюсь посреди платформы. Вокруг слышится гул из множества голосов, люди суетятся, волнуются, торопятся. И мне так нравится испытываемое чувство, что я закрываю глаза и улыбаюсь. Подходит Джордж, и мы идём искать нашего лучшего друга – Ли Джордана.       Находим мы его достаточно быстро: он стоит в середине толпы визжащих девчонок, которым показывает волосатого паука в банке. Девчонки боятся, кричат и морщатся, но на банку всё равно с любопытством засматриваются. В толпе стоят и Анджелина с Алисией – наши лучшие подруги. Мы с Джорджем весело приветствуем всех знакомых и вытягиваем наших друзей из толпы. Джордж начинает расспрашивать девчонок, как те провели каникулы, а мне больше интересен паук. Выглядит он, конечно, жутко. Я интересуюсь ядовитый ли он, Ли качает головой со словами, что ему бы запретили брать с собой ядовитого.       Алисия предлагает занести вещи в поезд, и мы всей толпой забираемся в вагон и ищем свободное место. Сложив быстро вещи, девчонки уходят, чтобы попрощаться с родителями, а я в это время рассказываю Ли, как мы недавно с братом весело разыграли Перси. Джордж в это время куда-то вышел, а потом я услышал, как он зовёт меня из купе неподалёку. Я мчусь к нему.       Оказывается, Джордж пытался помочь маленькому темноволосому первокурснику затащить чемодан наверх, но один не смог. Я тут же прихожу на выручку, и мы совместными усилиями укладываем чемодан на верхнюю полку. Фух, у него что там, кирпичи?       — Спасибо, — улыбаясь, произносит первокурсник и отбрасывает назад мокрые от пота волосы. Я вглядываюсь в его лицо и, кажется, теряю дар речи. Этого же просто не может быть!       — Что это у тебя? — сразу интересуюсь я, чтобы отбросить все сомнения.       — Будь я проклят! — выдыхает мой близнец. Слава Мерлину, он тоже это видит, я не спятил. — А ты, случайно, не…       — Это он, — уже уверенно заявляю я, — Это ведь ты?       — Кто — я? — первокурсник, кажется, не особо на понимает, но машинально зачёсывает волосы, чтобы скрыть шрам. Эх, поздно!       — Гарри Поттер — это ты? — хором спрашиваем мы с братом.       — А, вот вы про что, — робко произносит темноволосый мальчик, — Ну, в смысле, да, это я.       Джордж смотрит на него выпучив глаза и раскрыв рот. Я, наверное, выгляжу также. Ничего удивительного. Не каждый день встречаешь в поезде мальчика, который в годовалом победил Сам-Знаешь-Кого и остался жив. Вот так неожиданность. Мысль о том, что мы помогли Мальчику-который-выжил, греет душу. Год начался очень удачно! Брат всё ещё, но я уже готов представиться и сказать, что он может спрашивать нас о помощи, когда угодно, но тут до нас доносится голос матери. Ну вот! Как всегда, не вовремя.       С трудом оторвав взгляд от Гарри, мы вылезаем из вагона и направляемся к семье, всё ещё шокированные. Наша любимая матушка вытащила носовой платок и начала тереть кончик носа Рона, а тот теперь пытается увернуться. Это возвращает меня в реальность, и я насмешливо напеваю:       — Ой-ой-ой, у маленького Ронни грязненький носик.       — Заткнись, — раздражённо бросает в ответ Рон, за что получает небольшую оплеуху от матери. Мать спрашивает у нас, где Перси. Я пожимаю плечами, мы за ним не следим.       – Вон он идёт, – говорит Джордж и указывает на гордо шагающего к семье старосту. Мне становится невероятно весело.       – Я всего на секунду, мам, — серьёзно произносит Перси, как будто он на приёме у министра магии. — Я там, в самом начале поезда, там выделили вагон для старост…       Я фыркаю и закатываю глаза. Опять он за своё. Мог бы хоть раз оставить свои привычки выпендриваться и напоминать нам, что он теперь серьёзная шишка, и побыть просто братом и сыном. Но нет! Это слишком для нашего Персички.       — Так ты теперь староста, Перси? — жутко удивлённым тоном произношу я. — А что же ты не сказал, мы ведь и не знали.       — Перестань, он, кажется, что-то нам говорил, — поддерживает меня Джордж. — Как-то раз…       — Или два.       — Или три.       — Или всё лето…       — Да заткнитесь вы. — Перси махает на нас рукой, мы только смеёмся.       — А почему это, собственно, у Перси новая форма, а у нас старая? – спохватывается мой брат, оглядывая нашего старшего брата.       — Потому что он теперь староста. — с гордостью произносит мать. Ну, конечно, снова её сыночек староста факультета. Билл, наш старший брат, тоже был старостой, а вот теперь и Перси. Мама желает ему удачи и просит прислать сову, как только мы доберёмся до школы, а я злюсь. Когда Перси уходит, мама поворачивается к нам. Ну, вот, сейчас опять будет лекция о том, что мы должны вести себя прилежно и не нарушать правил школы. Она нам это уже раз десять повторила, и это только за сегодняшнее утро!       — Так, теперь вы двое. В этом году вы должны вести себя хорошо. Если я ещё раз получу сову с известием о том, что вы что-то натворили — взорвали туалет или…       — Взорвали туалет? — изумляется Джордж. — Мы никогда не взрывали туалетов.       — А может, попробуем? — ухмыляюсь я, мама ещё никогда не подкидывала хороших идей, но это может быть забавно. — Отличная идея, спасибо, мам.       — Это не смешно, —строго говорит мать и даёт нам по не большой оплеухе, даже не больно. — И приглядывайте за Роном.       — Не бойся, мы не дадим крошечку Ронни в обиду…, – смеюсь я, а Рон снова бурчит, чтобы мы заткнулись. Я смеюсь, а Джордж восклицает:       — Да, мам, ты себе и представить не можешь. Угадай, кого мы только что встретили в поезде?       Да, точно! Мы же никому не рассказали, кому мы помогли.       — Помнишь черноволосого мальчишку, который стоял рядом с нами на вокзале? — спрашиваю я. — Знаешь, кто он?       — Кто же?       — Гарри Поттер! – восклицаем мы вместе с братом, и наша младшая сестрёнка тут же воодушевляется:       — Ой, мам, можно, я залезу в вагон и посмотрю на него? Мам, ну, пожалуйста…       — Ты его уже видела, Джинни. И вообще не надо пялиться на бедного мальчика, как на животного в зоопарке.       Джинни делает недовольную мордашку, и мне снова становится жаль ей. Это же просто разочарование. Ни тебе Хогвартса, ни тебе великого Гарри Поттера.       — Так это действительно он, Фред? Откуда ты это знаешь? – интересуется мама.       — Я его спросил. Увидел его шрам и спросил. А шрам на самом деле такой, как говорят — похож на молнию.       — О, бедняжка, неудивительно, что он был один! — восклицает мама и взмахивает руками. — Я всё ещё думала: почему его никто не провожает? Он такой вежливый, такой воспитанный.       Мерлин! Это всё, что её интересует? Действительно?       — Да ладно, не в этом дело, — я перебиваю её. — Как ты думаешь, он помнит, как выглядит Ты-Знаешь-Кто?       Мать внезапно становится суровой и строго настрого запрещает мне спрашивать об этом Гарри. Не то что бы я прямо собирался, но интересно же. Но мама убеждена, что не стоит напоминать ему о детской травме. Кажется, Джордж с ней согласен. Ой, ну и ладно! Обещаю всем, что буду молчать.       Звучит громкий свисток – это предупреждение, что поезд скоро отправится. Мама поторапливает нас, и мы с Роном и Джорджем влезаем в вагон, посылая маме и Джинни воздушные поцелуи. Джинни всё ещё выглядит расстроенной, а потом и вовсе начинает плакать. У мен сжимается сердце. Я слишком люблю эту малютку.       — Перестань, Джинни, мы завалим тебя совами.       — Мы пришлём тебе унитаз из школьного туалета, — обещает Джордж и я, улыбаясь, соглашаюсь с ним и машу головой. Мама возмущается и строго на нас смотрит, и мы только успеваем сказать ей, что это шутка. Хотя может и не совсем, но этого ей знать не обязательно. Поезд начинает двигаться, а мы всё ещё стоим в тамбуре и машем семье на прощание. Джинни, то ли смеясь, то ли плача, надеюсь всё же смеясь, бежит за вагоном, но очень быстро отстаёт, потому что поезд уже набирает скорость.       Когда мама с сестрой исчезают из виду, мы собираемся расходиться, но неожиданно Рон спрашивает нас, где купе, в котором находится Гарри. Я ухмыляюсь, неужели он задумал подружиться с Мальчиком-который-выжил. Мне кажется, у него без шансов. Однако по доброте душевной мы всё-таки провожаем Ронни до нужного купе. Рон входит первым и бормочет что-то про то, что уже везде занято. Гарри приветствует его и наш малдший брат садится, напротив. Мы вспоминаем, что ещё не представились Гарри, и заходим в купе со словами:       — Эй, Рон! Мы пойдём. Там Ли Джордан едет в двух вагонах от нас, он с собой гигантского паука везёт. Гарри, мы так тебе и не представились. Фред и Джордж Уизли. А это наш брат Рон. Ещё увидимся.       — До встречи, — почти одновременно произносят Рон и Гарри. И мы с братом с чувством выполненного долга выходим из купе и идём рассказывать обо всё Ли и девчонкам.

***

      Ехать в купе вместе с Ли, Анджелиной, Алисией и моим братом очень весело. Мы обсуждаем летние каникулы, будущие приключения, квиддич и смеёмся.       – Ох, Вуду придётся снова делать отборочные, мне кажется ещё одни он не выдержит, - размышляет Алисия. – Помните, как в том году Джимми Джонс заехал квоффлом прямо в нос Оливеру. А Алекс Фишер так размахивал битой, ничего не замечая, что чуть не свалил с метлы других своих соперников.       Я только ухмыляюсь. Алисия права. Отборочные – это головная боль. В прошлом году в команду взяли меня с Джорджем и Алисию с Анджелиной, как тог – команда вышла неплохая, но нам явно не хватало ловца, и это было нашей слабостью. Именно поэтому кубок квиддича снова достался не нашему факультету. Нам срочно нужен был кто-то мелкий, быстрый с отличной реакцией. Но, увы, в прошлом году такого не нашлось. Ли печально констатировал, что и в этом году гениальный ловец у нас вряд ли появится, а значит и кубок снова будет не наш. Мы с Джорджем пока не делали поспешных выводов, надеясь на лучшее. Девчонки про ловца не особо думали, их интересовал вопрос, кто будет третьим охотником.       – Точно-точно, было такое, – поддакивает Джордж Алисии, а я стремлюсь всех успокоить:       – Но в этом году всё будет по-другому. У него есть мы, и мы будем помогать. Чувствую, что в этом году у нас будет хорошая команда.       – Ой, ну раз ты чувствуешь, – смеётся Анджелина, а я смотрю на неё странным взглядом, поднимаю руки вверх как в трансе и говорю:       – В этом году у нас начинаются прорицания, вдруг у меня к ним талант.       Я встаю и начинаю делать странные движения, приговаривая таинственным голосом:       – Чувствую, чувствую, что сейчас паук Ли заползёт Анджелине на волосы.       Анджелина вздрагивает, а потом заливается весёлым хохотом.       – Ну и дурак же ты, Фред, а не прорицатель!       – Не могу не согласиться, – восклицает Джордж, пародируя меня в образе прорицателя. Я уже размахиваюсь и собираюсь стукнуть своего нерадивого братца в бок, как неожиданно дверь купе открывается и в проходе появляется маленькая худенькая девочка с густой копной каштановых волос на голове, крупнее, чем надо передними зубами и уже в школьной форме.       — Никто не видел жабу? — сразу с порога начальственным тоном спрашивается она.       Вопрос звучит довольно странно, но то с какой серьёзностью он задан, безумно меня смешит. Девочка это замечает и спрашивает, уставившись на меня:       – Что забавного? Мальчик по имени Невилл потерял свою жабу, я помогаю ему её искать. Так вы видели её или нет?       – Нет, не видели, - отвечаю я, улыбаясь, смотрю на Ли, который все ещё держит в руках банку со своим питомцем, и план созревает мгновенно. Я наклоняюсь и забираю у друга банку.       – Что это у тебя? – заинтересованно спрашивает девчушка, снова так строго, что теперь напоминает мне профессора МакГонагалл. Пытаюсь представить декана Гриффиндора в детстве, выходит забавно, снова смеюсь. Все странно на меня смотрят.       – Тебе правда интересно что там? – загадочно спрашиваю я. Девочка задумывается, немного сомневается, но в итоге любопытство берёт вверх. Она кивает, и я резко открываю банку и подношу прямо к её лицу. Девочка сначала вскрикивает, а потом спокойно выдыхает и произносит:       – Всего то?       К такому повороту событий я не был готов, поэтому удивлённо на неё смотрю и спрашиваю:       – Ты что же, не боишься?       – Кого? Этого паука? – насмешливо произносит девочка, а я уже ничего не понимаю.       – Ну, да, – надо её больше припугнуть, – Он, между прочим, страшно ядовитый.       – Если ты так думаешь, то ты страшный дурак, – отвечает и заносчиво смотрит на меня эта бесстрашная взлохмаченная первокурсница. Я удивляюсь и злюсь одновременно.       Эта малявка будет называть меня дураком? Ну, нет! Теперь отступать нельзя, поэтому я продолжаю:       – Ну, раз он не ядовит, возьми его на руки.       Я уверен, если эта маленькая девочка не глупышка, она ни за что на это не пойдёт. Но к моему удивлению, она аккуратно вытаскивает паука из банки и спокойно держит его в руках. Все зачарованно на неё смотрят. Я снова поражаюсь.       – Это паук-птицеед. Они не ядовиты! - с самодовольным видом, который невероятно злит, произносит первокурсница, отпускает паука обратно в банку и уходит, гордо вскинув голову и сказав, что она не может заниматься глупостями, ей надо помочь найти жабу. Когда дверь за ней закрывается, все сгибаются пополам от смеха, а я глупо стою посреди вагона с банкой в руках.       – Страшный дурак, отдай мне моего птицееда, - просит Ли, продолжая веселиться. Я бросаю ему раздражённый взгляд, возвращаю банку и снова плюхаюсь рядом с братом.       – Ты чего, Фред? Не иначе как расстроился? – спрашивает Джордж, стараясь быть серьёзным и не выдавать улыбку.       – Я – не дурак, эта малявка ещё не знает, с кем связалась.       – Да ладно тебе, - примирительно говорит Анджелина. – Ли вот тоже явно не знал, что это всего лишь птицеед. А девочка довольно милая. И кстати, я пару минут назад тоже назвала тебя дураком.       – Ты просто шутила. И ты мой друг – тебе можно. А она…       Анджелина на этих словах немного краснеет, но я так зол, что даже не задумываюсь об этом, мысли только о том, что, если эта зазнайка поступит на гриффиндор, я ей житья не дам.

***

      Поезд останавливается, и мы с ребятами выходим на неосвещённую маленькую платформу. Я оглядываюсь и вижу в толпе первокурсников малыша Ронни. Он стоит вместе с Гарри возле Хагрида и поражённо разглядывает всё вокруг. Первокурсникам вместе с Хагридом снова предстоит добраться до школы не обычным способом – на повозке, а по озеру. Я уже хочу пойти и признаться, что пошутил насчёт тролля, но увидев рядом с Роном зазнайку из поезда, передумываю, а надежде, что Рон разболтает ей про тролля.       Джордж, уже занявший повозку вместе с Ли и девчонками, окликает меня, я быстро забираюсь к ним, и мы катимся в замок. Ли и девчонки опять обсуждают квиддич, а Джордж молча рассматривает первокурсников и шёпотом мне говорит:       – Прохладно сегодня. Надеюсь, малыш Ронни не заболеет. Мама ведь в этом точно нас обвинит. Вот увидишь за каждый его косяк отвечать будем мы.       – Я тоже об этом подумал. Только суть в том, что мы будем только рады. Сами ведь любим поразвлечься, – улыбаюсь я.       – Что да, то да, – кивает Джордж. – Просто лишние мамины крики…Я это не вытерплю.       – Да всё будет хорошо, – успокаиваю его я. Больше мы про Рона не заговариваем, но я уверен, Джордж мысленно волнуется за Ронни не меньше, чем я.       – Ребята, привет, – приветственно кричит нам Вуд, как только видит нас в большом зале. – Я тут выработал новую тактику, но с этим позже. Вы же понимаете, что нужно проводить отборочные? Нам нужен охотник и ловец. В общем, я думаю проведём их в следующие выходные. Нужно поскорее собрать команду и начать тренироваться.       Мы с Джорджем здороваемся и радостно говорим, что мы на всё согласны.       – Как думаешь найдём хорошего ловца? – интересуется Джордж, Вуд серьёзно смотрит на нас и только пожимает плечами.       – Очень надеюсь. Надоело проигрывать!       Мы с ребятами находим себе место за столом и ждём. Профессор Флитвик напоминает нам, что сейчас будет церемония распределения, хотя зачем по сути, все это и так знают. Я поверчиваюсь в сторону дверей и с волнением жду первокурсников, среди которых будет Ронни. А вот и они, такие маленькие и смешные. Даже не верится, что мы с Джорджем когда-то были такие же, совсем ещё зелёные. Я присматриваюсь к Рону, тот восхищённо рассматривает Большой зал. Ещё бы! Мы с Джорджем тоже были поражены, когда вошли сюда первый раз, это сейчас он для нас также привычен, как кухня в «Норе».       Профессор МакГонагалл подводит первокурсников к учительскому столу и просит повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. Малыши суетливо разворачиваются и до меня доносится голос:       — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо. Я вычитала это в «Истории Хогвартса», – говорит девчушка с копной волос на голове. Я закатываю глаза, она опять занудствует. Интересно, куда её шляпа распределит? Хотя с такими знаниями ей видимо только и дорога, что в Когтевран. Я разглядываю её, пытаясь найти доказательства в её внешнем виде, и понимаю, что бесстрашная она только на вид. Ноги вон трясутся даже больше, чем у Рона. В эту минуту она напоминает мне Джинни, и хочется её утешить, однако я быстро отгоняю эту мысль. Что ещё за глупости!       Тем временем профессор МакГонагалл уже успевает поставить перед шеренгой первокурсников табурет и положить на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа вся в заплатках, потертая и ужасно грязная, но я вспоминаю, насколько это важный магический предмет, ведь каждое первое сентября она решает судьбы первокурсников! Я вспоминаю то чувство, когда сам сидел в этой шляпе. Было страшно. Хотя я никому об этом никогда бы не признался. Джордж тогда стоял неподалёку и волновался не меньше меня, а шляпа, недолго думая, распределила меня на Гриффиндор, но я ещё не радовался и не направился к гриффиндорскому столу, я стал ждать Джорджа, который уже сидел на табурете, и теперь волновался за него. Я ещё тогда подумал, что если нас распределят не на один факультет, то мы уйдём из школы. Что сказать, мелкие были, глупые. Но учиться без Джорджа я бы всё равно не смог. К моей огромной радости мы оба попали на Гриффиндор, и это были одни из самых счастливых секунд в нашей жизни.       Пока я предавался воспоминаниям, шляпа уже успела спеть песню и началось распределение. Я стал внимательно следить. Прозвучало имя Гермиона Грэйнджер, и эта девчушка из поезда чуть ли не бегом рванулась к табурету. Ноги у неё всё ещё тряслись, и я подумал было, что она упадёт, но нет.       — ГРИФФИНДОР! — выкрикивает Шляпа, и наш стол тут же громко аплодирует, приветствуя новую ученицу. Она садится недалеко от меня и я, сам не знаю почему, тут же её поздравляю. Она лишь улыбается, ни слова не сказав, и смотрит распределение дальше.       Когда Шляпа объявляет имя Гарри Поттера, по залу проходят шепотки: «Она сказала Поттер?», «Тот самый Гарри Поттер?».       Я вздыхаю и сочувствую ему. Это и так ужасно страшно вот так вот сидеть перед всеми, а если тебя ещё и обсуждают при этом, то вообще кошмар какой-то.       – ГРИФФИНДОР! – выкрикивает Шляпа, и наш стол просто взрывается криками и аплодисментами. Разве могло быть иначе? Это же Гарри Поттер! Я смотрю на Джорджа и мы, словно прочитав мысли друг друга, начинаем кричать во всё горло:       — С нами Поттер! С нами Поттер!       Я жму ему руку и поздравляю с поступлением на отличный факультет. Кгда все немного успокаиваются, церемония продолжается. И вот наступает очередь Ронни. Кажется, он даже позеленел от страха. Он медленно подходит к табурету и надевает Шляпу. Я волнуюсь и начинаю размышлять о том, что будет, если он попадёт не в Гриффиндор. Кажется, Джордж думает об этом же, потому что он нервно качает ногой под столом.       – ГРИФФИНДОР! – вердикт Шляпы, и наш стол снова взрывается аплодисментами. Рон подсаживается к Гарри, и мы с братом уже хотим его поздравить, но нас опережают:       — Отлично, Рон, просто превосходно, — с важным видом хвалит его Перси, который выглядит очень довольным. Я закатываю глаза. Неужто он тоже волновался за Ронни?       Наконец, когда все распределены, МакГонагалл скатывает свой свиток и выносит из зала Волшебную шляпу. Начинается ужин, и я сразу понимаю, как сильно проголодался. Я накладываю себе жаренного цыплёнка, а Джордж отбивные, и мы начинаем ужинать.       После еды, я начинаю прислушиваться к разговорам. Анджелина с Алисией обсуждают расписание, а Джордж вместе с Ли снова разговариваю про квиддич. Мне становится немного скучно, я поворачиваюсь на другой край стола и слышу, как зазнайка из поезда, Гермиона или как её там, обсуждает что-то вместе с Перси. Вот так неожиданная компания.       — Я так надеюсь, что мы начнем заниматься прямо сейчас. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация, вы понимаете, искусство превращать что-либо во что-либо другое. Хотя, конечно, это считается очень сложным делом, – воодушевлённо распинается Гермиона.       — На многое не рассчитывай. Вы начнете с мелочей, будете превращать спички в иголки, примерно так.       О Мерлин, я ошибся, компания для очень даже ожидаемая, встретились зануды. И я тут же переключаюсь на Ли, который уже начал рассказывать о своих летних приключениях.       Когда все уже насытились десертом и сладкое исчезло с тарелок, профессор Дамблдор поднялся со своего трона. Зал затих.       — Хм-м-м! — Дамблдор громко прокашливается. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом...       Сияющие глаза Дамблдора, выглядывающие из очков половинок, на мгновение останавливаются на нас с Джорджем. Мы только улыбаемся: мы все эти два года пытаемся забраться в Запретный лес. В том году чуть ли не напоролись на кентавров. Однако Хагрид вовремя нас нашёл.       — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.       Я удивлённо поднимаю бровь и Джордж шепчет:       – Странно, там же всегда всё нормально было.       – Да, интересно, что там такое? – соглашаюсь я и киваю гловой. – Уверен про смерть он преувеличил, так что может быть заберёмся туда как-нибудь?       – Точно, – смеётся мой брат. Я улыбаюсь и встречаюсь со строгим взглядом девчонки из поезда. Она смотрит на нас.       –Не заберётесь! Туда нельзя, это запрещено!       – И кто будет нас останавливать? Ты? – насмешливо спрашиваю я. Она собирается уже что-то ответить, но я её опережаю. – И вообще, это не твоё дело.       Она хмыкает и гордо отворачивается, взмахивая волосами. Я смеюсь и начинаю вместе с Джорджем исполнять гимн Хогвартса. Когда все уже замолкают, мы с братом всё ещё продолжаем петь — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор дирижирует ля нас своей палочкой, а когда мы наконец допеваем, именно он хлопает нам громче всех.       — О, музыка! — вскликивает директор, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!       Мы с Джорджем и Ли, приплясывая и веселясь, направляемся в гостиную Гриффиндора.