Our secret

      Началась учёба. На третьем курсе у нас появились новые предметы и всё так закрутилось, что мы с Джорджем даже не успеваем как следует поразвлечься. Конечно, мы уже сделали несколько попыток. Подбросили Филчу в кабинет навозную бомбу и немного заколдовали одного слизеринца, который нам порядком надоел: почти всю перемену он протанцевал твист, пока профессор Флитвик не заметил его и не расколдовал. Но ничего особенного и грандиозного мы пока не делали. В конце концов у нас ещё весь год впереди! По крайней мере именно так меня успокаивает Джордж.       В первый же выходной Вуд устроил отборочные испытания в сборную факультета. И это было … Лучше вам не знать. Нет, что касается охотника, то выбор Вуда я целиком одобряю. Кэти Белл со второго курса прекрасно играет, да и Анджелина с Алисией с ней быстро сыгрались. Девчонки, что сказать! Но что касается ловца … Тут полный провал. Ребята, пришедшие на отборки, не обладали даже толикой таланта нашего брата – Чарли. Он отличный был ловец, лучше не найти. Но, увы.       Вуд, кажется начал впадать депрессию и даже пошёл к МакГонагалл, желая отказаться от сражения за кубок. Она, конечно, ему это не позволила и сказала, что найдёт нам ловца. Но после отборок это вызывала лишь усмешку. Как она собирается это сделать?       – Дред, о чём задумался? – спрашивает Джордж меня во время завтрака в Большом Зале. Я вздыхаю и пожимаю плечами.       – Да про команду. Как думаешь, МакГонагалл, действительно, найдёт нам ловца?       – Не думаю, – грустно предполагает Джордж. – Думаю, она лишь успокаивала Вуда.       – Но ведь это очень плохо. Мы должны что-нибудь придумать! – возмущаюсь я, но мой брат только вздыхает.       – Да что тут сделаешь?       – Не знаю, – говорю я и задумчиво оглядываюсь по сторонам. Неподалёку сидит зазнайка Грэйнджер и снова что- читает, о Мерлин! Но стоп. Это что «История квиддича»? Я удивлённо поднимаю брови.       – Грэйнджер, ты увлекаешься спортом? – ухмыльнувшись, спрашиваю я. Она поднимает на меня взгляд, а затем снова опускает его в книгу, строго сказав:       – Не мешай.       Какие мы занятые.       – Ой, больно надо, – я уже отворачиваюсь, но догадка мелькает в голове: кажется, я её разгадал, она хочет научиться летать, ведь сегодня у первокурсников начинаются полёты на метле. – Только не особо надейся, книги летать не научат.       Она снова поднимает на меня глаза и спрашивает, уже с любопытством:       – Почему это?       – Ну, это же спорт. А ты явно с ним не дружишь. Чтобы хорошо летать нужны годы тренировок.       – А ты сам то летать умеешь? – ухмыляется она, обидевшись, наверное, на мои слова. Но тут она меня не заденет.       – Мы с Джорджем вообще-то загонщики в команде Гриффиндора, - самодовольно сообщаю я, – и поверь мне, книги тебе не помогут.       С этими словами я встаю из-за стола и тяну Джорджа к выходу, а когда оборачиваюсь, вижу, что она смотрит мне обиженно вслед. Всё-таки она страшный ботаник.

***

      – Ребята! Фред! Джордж!       Вуд весело несётся нам навстречу, сталкиваясь с прохожими, но даже не замечая этого, и кричит:       – Вы не поверите! МакГонагалл нашла нам ловца!       Мы с Джорджем удивлённо переглядываемся и ждём объяснений. Когда все голодные студенты, наконец, обходят нас, чтобы попасть в Большой зал, Вуд говорит:       - Да-да! И не поверите кто это!       - Не тяни, - нетерпеливо огрызается Джордж. Он сейчас немного раздражён, Снегг снял с нас десять баллов, а мы всего то взорвали хлопушку. Правда она взорвалась прямо в котле Маркуса Флинта. Но всё равно, было весело. Только не Снеггу.       – В общем, это Гарри Поттер!       Мы с Джорджем стоим, раскрыв рты и не зная, что сказать, а Вуд смотрит на нас сияющими глазами.       – МакГонагалл утверждает, что он летает как Бог. Он поймал какой-то шарик, спикировав с двадцати метров. И не одного синяка! Видимо, у него прирождённый талант. Его отец – Джеймс Поттер – выдающийся ловец, думаю ему это передалось. Да, и для ловца он идеально сложен - легкий и быстрый.       – Ничего себе. И МакГонагалл разрешила играть первокурснику? Должно быть у него особый талант, – поражается Джордж, у меня всё ещё нет слов.       – Узнаем об этом уже на первой тренировке. Тренируемся со следующей недели. И да, о том, что Гарри ловец, никому ни слова. Пусть это остаётся пока тайной.       Мы с братом киваем и Вуд очень-очень довольный уходит от нас, а мы с Джорджем переглядываемся и тут же бежим в Большой Зал, чтобы побеседовать с Гарри. Он сидит с моим братом, и они что-то обсуждают. Готов спорить, назначение Гарри на роль ловца.       — Я начинаю тренироваться на следующей неделе, — шепчет Гарри Рону. — Только не говори никому. Вуд хочет, чтобы это оставалось тайной.       — А ты молодец, — тихо произносит Джордж, когда мы подходим и садимся по обеим сторонам от них, — Вуд нас ввел в курс дела. Мы ведь тоже в сборной — загонщики.       — Я тебе говорю: в этом году мы наверняка выиграем соревнования между факультетами по квиддичу, - заверяю всех я. — Мы не выигрывали с тех пор, как наш брат Чарли закончил Хогвартс. Но в этом году у нас будет фантастическая команда. Ты, должно быть, очень хорош, Гарри. — Вуд прямо-таки подпрыгивал от восторга, когда рассказывал о тебе.       Рон немного завистливо смотрит на Гарри, но улыбается. И тут Джордж вспоминает, что мы обещали Ли помочь, он уверял нас, что нашел новый потайной коридор, через который можно выбраться из школы. Мы прощаемся с парнями и уходим. Но я чувствую себя воодушевлённым. Теперь точно кубок наш. Я в этом уверен.

***

      Я уже не могу дождаться тренировок по квиддичу. Мы с братом очень скучали по полётам, по свисту ветра в ушах, и по нашим друзьям (или нет) – бладжерам. Но дни идут, а Вуд всё никак не назначает тренировки, так как профессор МакГонагалл просила его пока с ними повременить. Вуд тоже злится, но поделать ничего не может, а нам с братом только и остаётся, что ходить на скучные уроки и иногда подшучивать над слизеринцами или над Филчем. Но вот, через неделю на обеде Вуд, светящийся от счастья, находит нас с братом и сообщает:       – Вы не поверите, что произошло?       – Так, и что же? – с любопытством интресуется Джордж.       – Профессор МакГонагалл сделала Гарри небольшой подарок.       – Что? – мы с братом ничего не понимам. Почему эта новость должна нас радовать? Хотя известие, что профессор МакГонагалл раздаёт подарки, очень странная.       – Гарри несколько минут назад нашёл меня и рассказал мне, что профессор МакГонагалл подарила ему «Нимбус-2000»!       Мы с Джорджем снова встали столбом. Вот это да!       – Вот и у меня просто слов нет! Наш декан – это золото, – восхищается Вуд.       – Но первокурсникам же нельзя иметь мётлы, – хмурится Джордж.       – Да, но профессор поговорила с преподавательским составом и попросила разрешения.       – Ничего себе! Это потрясающе. Когда начнём тренироваться? – радостно и нетрепливо спрашиваю я.       – Завтра. Сегодня проведу с Гарри первую тренировку, объясню правила, посмотрю, как он летает. Думаю, вся команда нам там не нужна. Но вот завтра в шесть вечера, чтобы как штыки, были на поле!       И не попрощавшись Вуд убегает на урок. Я смотрю на Джорджа и понимаю, что мы тоже опаздываем, но нас накрывает волна восхищения и мы вместо того, чтобы бежать на роук, мы радостно пляшем. Сумасшедшие!

***

      В пятницу день не задаётся с самого утра.       По дороге в Большой зал на завтрак я умудрился споткнуться и подвернуть ногу. Я-то знаю, что это проделки Маркуса Флинта, но доказать ничего не могу. Джордж заботливо отправил меня в больничное крыло. Мадам Помфри, как она сказала, сделала всё, что могла, однако нога немного ныла и весь день мне было запрещено бегать, прыгать и, не знаю уж почему, летать на метле. До полного восстановления.       Из-за посещения больничного крыла я опоздал на зельеварение, которое, к несчастью, стояло в расписание первым. Джордж три раза предупредил профессора Снегга, что я подвернул ногу и нахожусь в больничном крыле, однако, когда я вошёл в класс, Снегг сказал:       - Уж не знаю, мистер Уизли, чем вы таким занимались, что подвернули ногу с самого утра, но наверняка это что-то нарушающее правила нашей школы, так что десять штрафных очков вам не повредят, для профилактики. Садитесь!       Я уже намереваюсь что-то ответить, оправдаться, но Джордж машет мне головой, что означает, что Снегг не в настроении с самого утра и лучше не будить спящего дракона. Потому я злой, но абсолютно молчаливый, сажусь за свою парту и открываю учебник. Сняли балы ни за что! Чувствую, что настроение снова подпорчено.       В обед к нам подбегает Вуд и воодушевлённо сообщает, что хочет сегодня отработать новую тактику. Эх, придётся его расстроить:       – Оливер, я не смогу, – жалостливо произношу я, стараясь выглядеть не таким виноватым.       – Что? Вы опять заработали наказание за ваши проделки? Ладно я поговорю с профессором…       – Нет, ты не так понял. Утром я подвернул ногу, точнее это Флинт … в общем, мне сегодня нельзя летать. Для полного восстановления.       И дальше был кошмар. Поберегу ваши нервы и скажу толь, что крики Вуда были пострашнее криков ведьмы-банши. Когда он немного успокаивается, я решаю, что может всё не так плохо и я могу попросить его о том, чтобы Джордж остался со мной. Это оказывается ошибкой.       – Это высшая наглость, Уизли! Даже не проси. Джордж, в шесть быть на тренировке.       Злой и расстроенный Вуд направляется на урок. Я раздражённо смотрю ему вслед, а потом на Джордж, который выглядит так, как будто вообще не понял, что произошло.       – Фред …, – начинает он.       – Джордж, всё в порядке, – говорю я и пинаю со всей силы здоровой ногой стену. Брат всё понимает, но молчит и ничего не комментировать. На то он и брат.       После ужина становится совсем паршиво. Джордж уходит на тренировку, посмотрев на меня жалобным взглядом. Я только закатываю глаза и говорю, что весело проведу время с Ли. Этот мой план тоже не удаётся. Когда я нахожу Джордана, он собирается на свидание:       – Представляешь, Джессика Симпсон с четвёртого курса согласилась пойти со мной!       Я пытаюсь вспомнить, как она выглядит: высокая красотка с длинными светлыми волосами и голубыми глазами. Хм, зачем это такой красавице соглашаться на свидание с младшекурсником? О своих подозрениях я вежливо не говорю другу, а просто оставляю его дальше собираться на свидание, которого, скорее всего, вовсе не будет.       Становится очень скучно. Можно было засесть за домашку, но это выше моих сил. Я выхожу из гостиной Гриффиндора и отправляюсь куда глаза глядят. Бродя по школе, я неожиданно натыкаюсь на интересный коридор, где вдоль стен выставлены рыцарские латы, прижатые так плотно друг к другу, что не видно даже самих стен. Я вспоминаю этот коридор на карте Мародёров, здесь редко, кто ходил. Через него можно попасть в кабинет к профессору Трелони и на астрономическую башню, однако это слишком долгий путь, поэтому им почти никто и не пользовался. Я уже дохожу до конца и хочу повернуть, как вдруг слышу всхлип. Я оборачиваюсь. За мной никто не идёт. Тогда откуда звук? Я уже в шутку думаю, что кто-то решил забраться в латы и там поплакать, но потом понимаю, что источник звука не в латах, а за ними. Догадка быстро приходит в голову: я думал этот коридор полностью тёмный, без окон, но я ошибался, окно здесь было, однако рыцарские доспехи, поставленные рядком, перекрывали его. Я внимательно осматриваюсь и, заглядывая за ближайшие латы, действительно нахожу окно. На большом старом подоконнике сидит знакомая мне зазнайка Гермиона Грэйнджер. Вот так раз!       Она ещё не догадывается, что я увидел её. Похоже, она вообще не слышала, что кто-то идёт, потому она сидит, поджав к себе колени, и продолжает плакать. Я тихонько окликаю её:       – Эээй, у тебя всё хорошо?       Она испуганно поднимает голову, замечает меня и гордо говорит:       – Уходи прочь, Уизли! Я хочу побыть одна.       Желание уйти становится огромным, но всё-таки я не так воспитан, хотя по мне, может, этого и не скажешь, чтобы оставить плачущую девочку. Понимая, что упрямая и гордая Гермиона не ответит на мои прямые расспросы, я решаю просто по наглому сесть рядом с ней и подождать.       – Ты что не слышал, что я сказала? Уходи! – злобно повторяет Гермиона.       – Отличное место, чтобы спрятаться от чужих глаз. Я хочу здесь посидеть, Грэйнджер.       – Спрятаться от чужих глаз? Вы что со своим братцем снова что-то натворили и нарушили школьные правила? – раздражается она и выглядит теперь ещё более злой. Желание уйти становится ещё больше. Она раскусила меня. Конечно, мы с братом очень любим внимание и вряд ли бы у меня возникло желание посидеть в одиночестве, спрятавшись от всех, если бы только я что-нибудь не натворил. Однако не в этот раз.       – Ничего мы не натворили! Мой брат сейчас на тренировке, а я…, – но договорить я не успеваю, потому что на меня снова вываливаются обвинения.       – А ты её благополучно пропускаешь, потому что устраиваешь новую проказу. Хорош спортсмен!       – Я НИ-КОГ-ДА не пропускаю тренировки по квиддичу просто так, – раздражённо рычу я. Ну что за глупые обвинения? Я бы ни за что не пропустил квиддич, даже ради хорошей шутки. Квиддич для меня всё! Уже хочу ей об этом сказать, но потом понимаю, что она всё равно не поймёт. – И я не собираюсь перед тобой отчитываться, мисс всезнайка!       Я злобно разворачиваюсь и собираюсь уходить, но тут снова слышу всхлип. Да она когда-нибудь успокоиться! Я ей не нянька. Я всё-таки нахожу в себе силы, встаю и шагаю в сторону поворота. Но чем дальше от неё я ухожу, тем больше меня мучает совесть. Дойдя до лестницы, я окончательно понимаю, что поступаю неправильно, разворачиваюсь и снова подхожу к подоконнику, где сидит Гермиона. Она непонимающе таращится на меня.       – Это школьный подоконник, а не твоя собственность, – чётко проговариваю я, – и если я хочу здесь посидеть, то я это сделаю. Мне кажется, на этом подоконнике хватит места нам обоим.       С этими словами я нагло усаживаюсь напротив неё, заставив пододвинуть ноги. Она злобно на меня смотрит.       – Что тебе нужно, Фред…то есть Джордж… то есть..., – она запинается, потому что явно не понимает, кто перед ней, и меня это забавляет.       – Фред, Джордж…Ещё догадки будут? – пытаюсь пошутить я.       – Кто бы ты ни был, ты плохая компания для меня. Пожалуй, мне стоит вернуться в гостиную Гриффиндора.       – Первое твоё правильно решение за весь вечер.       Ухмыляюсь. Она уже встаёт и хочет слезть, но в последний момент я хватаю её за руку.       – Отпусти меня! Что тебе ещё надо? Снова хочешь напомнить мне, что я мисс всезнайка? – всхлипывает Гермиона. Это так жалобно, что мне становится её жалко и я решаю извиниться.       – Прости, что я тебя так назвал.       Она снова всхлипывает, но останавливается как будто и не собиралась только что уходить.       – Но с твоей стороны не красиво грубить, когда я всего лишь хотел помочь, – пытаюсь оправдаться.       – Ты мне не поможешь, – печально произносит Гермиона и вырывает свою руку из моей.       – Тебя кто-то обидел? Мальчик? – предполагаю я и шутливо предлагаю: - Давай я его побью!       – Меня никто не обижал, - упрямо говорит она, но слёзы из её глаз так и не останавливаются.       – Ладно, нянька из меня плохая. Не хочешь – не рассказывай. Это, вправду, не моё дело, - миролюбиво поднимаю руки и смотрю в окно. Вид на озеро открывается красивый, даже немного завораживает. Гермиона молчит, но не уходит. Когда пасмурный вид за окном немного наскучивает я перевожу взгляд на Гермиону, и мы встречаемся глазами.       – Разглядываешь меня? Красивый? – не могу удержаться от колкости.       – А вот и нет, я просто… - начинает Гермиона, но замолкает и немного краснеет. Отмечаю, что краснеет она забавно, как малыш Ронни: сначала уши, а потом уже всё лицо. Это сравнение с моим младшим братом неожиданно делает Гермиону не такой зазнайкой в моих глазах, поэтому я уже спокойно и даже по-доброму решаюсь спросить:       – Уверена, что я не смогу помочь?       Немного подумав, она отвечает:       – Вряд ли ты мне поможешь стать интересной моим однокурсникам.       – Так, давай разберёмся? Ты расстроилась, что с тобой никто не дружит?       Я особо не слежу за первокурсниками, но только слепой бы не заметил, что уже у всех появились друзья, кроме Гермионы. Но, кажется, не стоило говорить это так прямо, потому что после моих слов Гермиона снова начинает всхлипывать.       – Нет, не то что бы никто не дружит, просто ... они не хотят … или точнее … да, не дружат, - совсем уж печально соглашается она.       – И ты каждый день здесь рыдаешь, вместо того, чтобы искать друзей? – удивляюсь я. Что за гордое создание?       – Не каждый. Но сегодня … особенный день, - снова всхлипывает она. Я вспоминаю, какое сегодня число – девятнадцатое сентября. Что особенного? Так ничего и не поняв, спрашиваю, чем это он особенный?       – Просто…, – Гермиона уже откровенно плачет, и я не могу ничего разобрать. Когда она понимает, что я ничего не понимаю, она немного успокаивается и чётко произносит: -       Просто у меня сегодня день рождения. Вот.       Вот так раз! Получается, её никто не поздравил, и именно поэтому она сидит тут одна и плачет. Грустно, конечно, но повод глупый, абсолютно девчачий. Решаю об этом не говорить, чтобы новый поток слёз не вылился на меня. Раз уж я узнал о её празднике, надо что-то предпринимать.       – Поздравляю! – восклицаю я.       – Ну, спасибо, - хмыкает Грэйнджер и кажется снова хочет уйти, но я опять вовремя успеваю схватить её за руку.       – Нет, стой! Я искренне. Поздравляю тебя с днём рождения, и желаю … желаю тебе не быть такой зазнайкой, - Гермиона хмурится. Она вообще понимает шутки? – и желаю тебе найти настоящих верных друзей!       Я улыбаюсь ей, и она робко говорит:       – Спасибо! Ты единственный, ну, кроме родителей.       Она довольно искренне мне улыбается, а я начинаю шарить по карманам. С собой у меня оказывается только перо из косого переулка, которое могло писать разными цветами без чернил и коробка с шоколадной лягушкой. На хороший подарок, конечно, не тянет, но лучше, чем ничего. Я достаю перо и лягушку и кладу ей в руки. Она удивлённо глядит на меня.       – Это небольшой подарок. Прости, не упаковал, – улыбаюсь я. И тут впервые слышу, как мисс зазнайка – Гермиона Грэйнджер – смеётся. Она откладывает лягушку и внимательно разглядывает перо.       – Оно не похоже на обычное.       – Оно и не обычное. Оно может писать разными цветами и для него не требуется чернил. Это, конечно, не навечно, магия выветрится, и оно перестанет писать.       – Ух ты! Похоже на магловские ручки. Интересно, какие чары здесь наложены, – воодушевляется она, а я лишь вздыхаю и пожимаю плечами. Без занудства она, наверное, не может.       – Я что-нибудь об этом обязательно прочитаю. Спасибо тебе! – и после небольшой паузы она добавляет. – И прости меня за то, что я тебе немного нагрубила. Я не должна была так говорить. И, конечно же, скорее всего ты пропускаешь тренировку по уважительной причине.       Пожимаю плечами.       – Ногу подвернул, хотя я думаю это было заклятие подножки, пущенное Маркусом Флинтом, но я не могу это доказать.       – Да уж, были бы такие штаны, обладающие защитными чарами, – задумывается Гермиона.       – Был бы забавный эффект, – смеюсь я, представляя, как заклинание отскакивает от моей одежды и попадает во Флинта. И на этот раз Гермиона меня поддерживает. И мне в голову даже приходит мысль о том, что она вполне нормальная, когда не занудствует. Удивительно.       – Уже поздно, давай вернёмся в гостиную Гриффиндора, пока нас не нашёл Филч и не назначил наказание, - предлагает она. Я бы ещё побродил немного, если честно, но зачем-то соглашаюсь, и мы направляемся в сторону нашей башни. Сказав пароль Большой даме, входим внутрь. Гермиона уже поворачивается, чтобы пойти к спальням девочек, но неожиданно напоследок говорит:       – Спасибо ещё раз и спокойно ночи, Фред.       И как она только догадалась?