Свобода

      Самолёт встал на посадочную дорожку идеально ровно и аккуратно. Волосок к волоску, как положено, разительно отличаясь от почти небрежно брошенной «Молнии» победителя гонок. Того уже чествовали набежавшие фанаты, небольшой толпой окружив самолёт. Как же, виданное ли дело — их кумир, обычный человек, даже без капли чьей-нибудь крови, сразу двух эльфов обставил!       Рилонар спрыгнул на землю, но в ту сторону даже не поглядел. Его это шумное людское сборище не интересовало, он высматривал среди спешащей к посадочным полосам толпы янтарно-охристое пятно. Вот только первым его нашёл не Янис.       Горгона ещё только шёл с трибун, придерживая рвущихся к отцу детей, и недоуменно нахмурился, увидев издали, как Рилонар кланяется, целуя руку какой-то эльфийке. Змейки настороженно приподнялись — и улеглись обратно: белое лёгкое платье и малахитовый цветок в золотистых волосах наконец были узнаны.       — Добрый день, госпожа Ариндель, — улыбнулся горгона, пробравшись, наконец, сквозь толпу.       Та что-то тихо говорила на ухо почтительно склонившемуся к ней Рилонару, но, услышав приветствие, улыбнулась, поздоровалась, протягивая руку.       — Рада встрече, Янис. И вам, мои хорошие.       Горгона привычно склонился над изящной ладошкой в символическом поцелуе, дети же, ничуть не смущаясь, налетели на бабушку с объятиями.       — А папа Рил всё равно самый лучший! — тут же выдала Ясмин, радостно топорща змеек. Шэрин с Ришэларом отчаянно закивали, соглашаясь с сестрой — для них Рилонар всегда и во всём был лучшим, и неважно, какое место он занял.       Ян обернулся к нему — и абсолютно неприлично залип. Эльфу до безумия шёл лётный комбинезон — Рилу вообще всё шло, во что его ни одень. Но в виде пилота появлялась какая-то... неотделимость от «Змейки», что ли? Так вот, мало одежды и лежащей на ещё горячем боку самолёта ладони — улыбка...       Счастливая, лучащаяся теплом от взгляда на детей, о чём-то шушукающихся с наклонившейся к ним бабушкой, и одновременно хищно-азартная, потому что не отхлынул ещё адреналин, ещё кипела кровь от впечатлений, от неба, от схватки со вполне достойным противником.       В последнее время Рил чаще давал волю тёмной стороне своей натуры, ища баланс — и эти моменты всё равно завораживали Яниса, как в первый раз. И сейчас потянуло вперёд, словно загипнотизированного. Шаг, другой... резко толкнуться появившимся хвостом, ускоряясь, и поймать Рила в объятиях, стискивая, топорща змеек и пряча ото всей клубящейся вокруг толпы.       Вот ещё. Это его сокровище, а остальные себе своё пускай сами ищут.       И на чужие взгляды было наплевать — пусть завидуют молча. А у него тут Рил. И поцелуй, кусачий и абсолютно крышесносный.       Потом, правда, пришлось отпустить, распутать хвост, как-то сам по себе захлестнувший ноги эльфа и выровнять немного дыхание, потому что через толпу уже пробирались репортёры. Яниса немного оттеснили в сторону, и это было необычно: понимать, что в центре внимания не он, а Рил, что на фото тот будет именно один, правда, вместе со «Змейкой» — а у той на обшивке тоже вьётся янтарной ленточкой змейка, та самая, одна из вечно обнимающих эльфа.       Нет, умом-то Ян понимал, что Рил намного старше, и он просто не мог быть первым, кто намертво залип на сумеречного эльфа, но всё равно. Именно сейчас особенно ярко ощущалось, насколько Рилонар притягателен. Даже не чисто эстетической красотой, а именно харизмой, нотками опасности, скрытыми под неярким оттенком кожи и волос.       Будоражит. Даже несмотря на понимание, что Рил взрослый эльф и прекрасно знает, чего хочет — ещё как будоражит.       От созерцания Яниса отвлекло тактичное постукивание по плечу. Оно и понятно — в таком шуме привлечь внимание можно было только касанием, всякие покашливания и оклики просто тонули бы в общем гомоне и рёве моторов: на посадку заходили последние дошедшие до финиша участники гонки. Обернувшись, Янис невольно вздрогнул.       — Эльмарин Риатте, — представился стоящий позади эльф. Ну, наверное, эльф.       По лицу нельзя было сказать, что где-то кто-то смешал кровь. Вполне себе каноничный точёный профиль, разве что в фас широковат немного, но оно и понятно, с такой-то шириной плеч. Эльмарин был огромным, рослым и не по-эльфийски мускулистым. И возвышался над Янисом так, что становилось неуютно. Это с учётом того, что Ян здорово подрос после линьки, спровоцированной Рахиль-ше!       — Янис Шерсс, — улыбка вышла немного растерянной. — Вы что-то хотели?       — Да просто взглянуть на известного скульптора, — у Риатте улыбка была вполне себе эльфийская: вроде бы и искренняя, но вот что под ней — не разберёшь. Янис уже натренировался отличать подобные гримасы от настоящих улыбок. — Не ожидал, что партнёр такого, как вы, заинтересуется полётами.       — Я тоже не мог думать, что такие пилоты, как вы, могут интересоваться скульптурой, — тон в тон ответил горгона. — Даже если они эльфы, — добавил он, дерзко блеснув глазами.       — Внешность обманчива — в моём случае это как никогда верно, — смешок вышел басовитым, всё-таки для чистого звонкого смеха подобная комплекция не подходила. — Ну, интересно было познакомиться, — Риатте протянул руку.       — О, я не внешность имел в виду, — дерзкий блеск в глазах Яниса стал чуть более явным. Ещё не намёк на окаменяющий взгляд, но уже близко. — Мне тоже было... интересно.       Смуглая ладонь невесомо коснулась крупных, но изящных пальцев Риатте — и не успела вывернуться из слишком крепкого, как на вкус Яниса, пожатия.       И какого этот эльф к нему вообще подошёл, ведь ясно же, что горгона далёк от мира адреналиновых маньяков, как рыбка от печенья?       Хотя рыбки с печеньем всё-таки имеют дела... Едят, к примеру. А потом дохнут.       Всё это Янис додумывал, украдкой растирая руку и глядя, как Риатте легко прошёл через уже поредевший заслон репортёров, хлопнул Рилонара по плечу, поздравив с победой. Тот вежливо кивнул в ответ, но, что Янису не понравилось: в улыбке не было ни капли тепла. А ведь, уважай Рил сородича хоть немного, горгона заметил бы, привык видеть эти отличия.       — Что ему от тебя было нужно? — Ариндель подошла бесшумно, оставив детей общаться с наконец-то забытым акулами от журналистики отцом и восторженно пищать, оглаживая «Змейку».       — Если бы я ещё понял. Подошёл, представился, высказался в духе того, что я далёк от гонок, и странно, что мой супруг ими интересуется, — Ян недовольно дёрнул бровью. Силы Риатте было не занимать, однозначно, пальцы немного ныли до сих пор, и он перебирал ими, пытаясь убрать неприятное ощущение.       — Не подашь леди руку? — вопрос прозвучал как приказ, просто в такой обтекаемой, скрытой от окружающих форме.       Ян склонил голову в согласии, протянул ладонь — поневоле правую, пострадавшую от крепкой хватки.       — Соблаговолите, леди Ариндель.       Та величаво позволила повести себя к сыну, вот только тонкие пальчики подозрительно ощупывали ноющую руку. Пару раз надавили так, что Янис чуть не вскрикнул от накатившей боли — но внезапно отпустило, даже кисть болеть перестала.       — Держи своё сокровище, — Ариндель уже снова была обворожительна, прощаясь с Рилонаром. — И как будете дома — погляди детали, я всё тебе отправила.       — Конечно, как только, — на Яниса Рил взглянул почему-то с тревогой. В смысле, просто взглянул, привкус тревоги появился у горгоны на языке, камушек меж ключиц слегка запульсировал.       Очень хотелось спросить, что случилось, но не при людях и уж точно не при детях. Поэтому Ян легко улыбнулся:       — Всё в порядке? «Змейку» не помяли?       — Кто бы им позволил, — отшутился Рилонар.       Тревога чуть поутихла, но взгляд у эльфа всё равно оставался нехорошим, цепким. Он внимательно обшаривал всех вокруг, а около Яниса стоял так, будто готов был его защищать. Как напряжённая пружина, как свернувшаяся кольцами перед броском змея или готовый вырваться из ножен клинок, на рукоять которого пальцы уже легли и сжались.       Даже дети, чувствуя настроение отца, тоже как-то подобрались, Ришелар глядел по сторонам серьёзно, взяв Яниса за руку, Ясмин и Шэрин притёрлись по бокам, почти обвив своими хвостами его.       В общем, семейное единство было такое, что к ним не рискнул подойти никто, даже когда Рилонар отлучился на награждение победителей. Вернулся он, судя по неприятно горячему камню, ещё более мрачным, да и у Яниса змейки недовольно шипели: Риатте, чтобы ему пусто было, вёл себя немного развязно, поздравляя собрата с победой. Если Сильен пожал Рилонару руку с довольной улыбкой — как же, человек у эльфа выиграл, — и ответное пожатие было вполне искренним, то Риатте, красуясь перед камерами, приобнял казавшегося рядом с ним низкорослым Рилонара за плечи: мол, поглядите, да, человек смог, но остальные-то места всё равно у нас!       Ян подумал, что в неприязни конкретно к этому эльфу они вполне единодушны. А с учётом эльфийских правил поведения и щепетильности остроухих в плане тактильного контакта Риатте вообще прошёлся по грани приличий. Горгона от пристального взгляда через прищур удержался, а вот дети очень выразительно фыркнули.       Бабушку Ариндель они всегда слушали внимательно.       «Все в порядке?» — одним взглядом.       «Не срочно», — чуть заметный наклон головы набок.       Ян прикрыл глаза ресницами, показывая, что понял. Рилонар был не просто напряжён, а готов в любой момент атаковать и защищаться — что-то похожее горгона видел, когда они гостили в землях светлых эльфов. И то, что он не повёл самолёт на постоянную стоянку лично... Чтобы Рил доверил «Змейку» чужим рукам, пусть и зная, что самолёту ни за что не навредят? Что вообще произошло, если он почти откровенно загораживает собой и самого Яна, и детей?       — Папа Рил, а можно мы того противного эльфа окаменим? — Ясмин состроила умильные глазки.       По правде говоря, сил маленьких горгонок сейчас хватало только на то, чтобы окаменить веточку или брелок, максимум — не слишком крупный цветок. Но сама заявка...       Детям-то Риатте когда успел насолить?       Ещё и чёткого запрета не последовало — Рилонар только потрепал дочку по змейкам. Будь та поменьше, ещё и на руки бы взял, успокаивая, но куда, когда хвост вырос — вокруг отца три раза обернуть, и ещё останется.       — Домой, — это прозвучало скорее как приказ. Всё равно на Ратраке им делать было больше нечего, а «Змейку» уже увезли на специальном тягаче.       Из-за всех этих странностей начал дёргаться уже сам Янис. Нет, головой, выглядывая неведомую опасность, он не крутил, но змейки языками в воздух так и стреляли. Даже в косу укладываться не стали, ниспадая детям на плечи шевелящейся волной.       До дома добрались безо всяких проблем, а там пока накормили детей, пока спровадили баловаться в бассейне — купальня была обустроена в лучших серпентерских традициях — Ян уже готов был тихо шипеть.       — Рил, что случилось?       Чего он не ждал — так что вместо ответа вроде как немного успокоившийся эльф прижмёт его к себе, стиснув так, что дышать стало нечем. Хорошо хоть на кухне в этот момент были, а не в коридоре, так что полупридушенный шип дети не услышали.       — Извини, — хватка стала послабее, но отпускать он не спешил, уткнулся в змеек и так и стоял. — Испугался. За тебя.       — А почему? Что мне угрожало там?       — Как рука? — проигнорировав вопрос, Рил наконец отпустил горгону, вместо этого поймав его кисть, осторожно погладил пальцы. — Мать сказала, что всё убрала, но...       — Рука? — удивился Ян. — Да всё в порядке...       Он пошевелил пальцами, прислушиваясь к себе, но боль не вернулась.       — А что именно нужно было убирать? Риатте не так уж сильно её сжал.       — Он малефик. Профессиональный, не смотри на внешность, — Рилонар говорил резко, отрывисто, совсем на себя не похоже. — Я не думал, что его интерес ко мне обернётся... так. Прости, Ян.       — Тебе не за что извиняться, — горгона чуть расслабился, приобнял Рилонара змейками. — Да и пробить благословение Рашиль-хе не так уж просто. Подумаешь, поболела бы рука пару дней...       — Не подумаешь. Янис, ты — мой. И своё сокровище я буду беречь.       Вдох, выдох. Рилонар наконец успокоился, отпустил обласканные пальцы и сел, притянув Яниса к себе на колени.       — Даже мать это уже поняла.       — Не прошло и полувека? — Ян улыбнулся уголками губ. — И, кстати, что ты там говорил про интерес? Мне начинает казаться заманчивой идея присоединиться к детям и окаменить его.       Яростное фырканье в ответ изрядно озадачило. Рил редко проявлял эмоции так открыто, пусть даже и стал пораскрепощенней после приятия тёмного себя. Но чтобы так, до сжатых губ и по-кошачьи прижавшихся ушей...       — Почему — не знаю. Но заинтересовался. Вежливости не понял. Пошёл интриговать.       — Почему — как раз я знаю, — хмыкнул горгона. — А вот что по-хорошему не понял... — он почти тон в тон Рилонару фыркнул. — Но леди Ариндель его уже запомнила.       Напряжённый разговор в итоге закончился поцелуем в висок, и они пошли вылавливать детей. Ришелар плавать, в отличие от отца, любил, но в разумных пределах, а змейки-то что, змейкам плескаться в удовольствие, днями бы из воды не вылезали.       Потом сами залезли отогреваться и приходить в себя после слишком уж насыщенного дня, лёжа в горячей воде одним клубком, потом кое-как уложили детей, и только после этого Рил вспомнил о том, что ему передала мать. Поглядеть это он уже поглядел, но мельком, не до того было — выцепил в самом конце про Яниса и проклятье — и всё, голова о другом думать отказалась. А надо было. Поэтому, очутившись наконец в кровати, он не перебрался под бок уютно свернувшемуся Янису, а со вздохом подоткнул подушку под спину и взялся за планшет, читать внимательней.       — Янис, — наконец позвал он. — Ты согласен, если сюда придёт мать Ришелара?       Вопрос был внезапный, горгона, до этого просто косивший одним глазом — второй упрямо закрывался, — невольно приподнялся на руках, гадая, что же случилось. Потому что эльфийка, давшая жизнь одному из их детей, так и не появлялась рядом с ним после того, как младенца передали Рилонару. Даже не справлялась, не писала — а ведь та же Салаша, мать их змеек, периодически заползала проведать детей, попить чаю и просто поболтать о том о сём. Характер у нагайночки был лёгкий, и она с удовольствием слушала истории о столь далёком от неё мире скульпторов и эльфов, делясь своим теплом со всеми тремя малышами. Только Ришелар после её визитов иногда спрашивал, почему его мама не приходит; Рилонар отвечал, что не может — и тут нате.       — Ришелар будет рад, — ответил Ян после недолгих раздумий. — Да и я не против... если она не будет вести себя по всем эльфийским традициям.       Путешествие в земли светлых горгоне запомнилось накрепко. Так что до сих единственной эльфийкой, с которой он регулярно общался, была только леди Ариндель.       — Не знаю... — Рилонар постукивал пальцем по планшету, быстро перечитывая написанное. — Мать не может точно прогнозировать её поведение: девочка на грани. Всё-таки восемь лет в её положении — в таком возрасте это слишком много. Жаль, не смогли вытащить раньше.       — В её положении? — подобрался Янис. — А что с ним не так?       — Она не талантлива, не первая дочь в семье, не владеет магией. Вся выгода — удачный брак, но и здесь не получилось, обошлось только ребёнком. Не девушка, но не знавшая мужчины, не замужняя, но уже родившая... Мусор, отработанный материал, не более. Пользы семье уже не принесёт.       — Это отвратительно, — нахмурился горгона. — В конце концов, у неё есть не только эльфийская семья.       — Договор был только на ребёнка... Чудо, что мать сумела зацепиться за первую проверку детей на магию — там требуется присутствие обоих родителей, чтобы ничего не проглядеть.       — И мы сможем не отпустить её обратно?       — Не знаю... Надеюсь, что да, — Рилонар обернулся и чуть улыбнулся. — Сделаем, что сможем. А пока — помнишь, ты всё думал насчёт той статуи?       — О фениксах? Конечно, помню.       Протянув Янису планшет, Рилонар сощурился — ему нравилось наблюдать за своим горгоной в такие моменты. Как глаза бегают по строчкам, медленно становясь всё шире и шире, как змейки сначала опадают, а потом взвиваются вверх от изумления, и кольца хвоста начинают скользить по кровати, накручивая на себя одеяла и скидывая на пол многочисленные подушечки...       Реакция вполне понятная и объяснимая: не каждый день сообщают, что найден фонд, который готов полностью оплатить возведение статуи по задумке мастера, пусть даже и такого именитого. Пусть даже и сам мастер не получит ничего — всё в рамках благотворительности, но... То, что задумал Янис, не было просто скульптурой. И даже скульптурной композицией не было. Это было что-то большее, пусть и не ушедшее пока дальше небрежных набросков. Их хватило, чтобы впечатлить кого-то там, кто счёл это «изумительным вкладом в единство всех разумных видов», как не без доли сочащегося с экрана яда цитировала Ариндель.       — Рил, это же! — сияющие восторгом глаза обратились на эльфа. О сегодняшних неприятностях Ян мигом забыл. — Просто замечательно!       Горгона в несколько движений развернул программы, что-то подсчитывая, прижмурился.       — И пусть все хоть языки сточат, я её сделаю!       — Сделаешь. А пока — спать, — отработанным родительским жестом у него отобрали планшет.       Ян тут же заполз на плечо Рилонара, обвивая его хвостом и мечтательно улыбаясь:       — И теперь все точно будет хорошо. С нашей эльфийкой тоже.       — Спи, — его обняли и обхватили ногами хвост, шикнув на заскрёбшуюся на своём насесте ящерку.       — Сокровище, — бормотнул Рил, уже закрывая глаза.