Ну какой из тебя хулиган?

Напряжение. Колючее, больно въедающееся в кожу острыми шипами, оно пронизывало меня насквозь. Весь путь до дома Кости я не могла ни пошевелиться, ни что-нибудь сказать, ни даже просто посмотреть в его сторону. Молча уставившись в окно, я пыталась хоть как-то оправдаться перед самой собой, но у меня не получалось. Я так долго терпела издевательства Андрея, так тщательно скрывала от окружающих все, что происходит. Я молчала и боялась, что кто-нибудь узнает о моей настоящей жизни, что кто-нибудь вдруг захочет мне помочь, влезет не в свое дело. Взрыв, как итог длительного молчания, оказался слишком разрушительным. И задел не только меня. Я словно лишь сейчас вышла из тумана и осознала, что подобрала неправильный ключ к этой двери, за которой скрывалась моя «счастливая жизнь». Сколько раз я должна попросить у него прощения, чтобы искупить вину хотя бы на треть? Как же мне тошно и противно от самой себя. Видеть себя не могу. Оторвав взгляд от своего отражения в окне, я посмотрела на дорогу, и спустя несколько секунд Артем остановил машину у подъезда Кости. По дороге к подъезду я пыталась рассмотреть раны на лице Мэла, от вида которых мне становилось еще хуже. Я не понимала, что заставило его заступиться за меня даже тогда, когда он уже обо всем знал. Надеюсь, Ян в этой драке пострадал намного сильнее… Когда входная дверь открылась, у порога уже стояла Инна. Настроение у нее было приподнятое, что, в принципе, не показалось мне странным. Кажется, она совсем не умеет впадать в уныние и в любой ситуации остается оптимисткой. — Ох, ёлки. Что с твоим лицом, солнце ты мое? — удивилась она, хватая Костю за плечи. — Привет, Поль. Это ты его так? — Привет. — Ничего особенного. В подворотне напали, — ответил Костя, не дав мне продолжить. — Дурак, зачем же в драку ввязываться? Можно же просто убежать. Ладно, идем. Сделаю из тебя человека. Как так можно… Инна уверенно собралась тащить Костю в ванную, чтобы обработать раны, но его ответная реакция не заставила себя ждать. — Не трогай меня. Не ребенок, сам умоюсь, — огрызнулся он и, повесив пальто на вешалку, ушел к себе в комнату. — Ой, да пожалуйста. Больно нужно мне тебя умывать, — нахмурилась Инна и тут же переключилась на меня. — А ты чего? Тебя хоть не избили? — Нет, я в порядке. — Перекусим? — Извини, но мне очень нужно с ним поговорить, — сказала я и, не дожидаясь ответа Инны, отправилась за Костей в его комнату. — Эх. Удачи тебе, ребенок, — прозвучало мне вслед. Переступив через порог, я потянулась рукой к выключателю, но тут же передумала и решила оставить все, как есть. Когда мои глаза привыкли к темноте, я увидела, что Костя стоит на балконе и… курит. Я ни разу не видела, чтобы он курил, поэтому для меня это стало довольно неприятной неожиданностью. Собравшись с духом, я сделала несколько шагов и тоже вышла на балкон, едва успев открыть рот, чтобы начать разговор. — Стой. Сначала ты выслушаешь меня, — холодно сказал он, стряхивая пепел на землю. Парень стоял ко мне спиной, сложив руки на перилах, поэтому зрительного контакта не было, и я практически не нервничала. Боюсь представить, что со мной случится, когда мне все-таки придется посмотреть ему в глаза. — Ты меня разозлила, Полина. Я понимаю, что еще не слышал твоей истории, но какой бы грустной и жалостливой она не была, я не собираюсь оправдывать твой поступок. Брюнет выбросил окурок и развернулся ко мне лицом, пряча обе руки в карманах брюк. Мой взгляд забегал по сторонам, пытаясь зацепиться за что угодно, лишь бы не натыкаться на взгляд Кости. Мысленно приободрив себя, я все-таки решилась сделать это и в это же мгновение словно попала под обстрел. Разочарование, обида, боль и закипающая ярость, ставшие в его взгляде чем-то единым, пронзили мое одеревенелое тело. С головы до ног. — Такой беззащитный котёнок, — с легкой издевкой продолжил он. — Хочешь, чтобы я простил тебя, да? Я понимала, что Косте нужно просто выпустить эмоции, которые накопились у него с тех пор, как он узнал, что причина его горя — это я. Поэтому я молча терпела и ждала, пока он насытится, вдоволь выговорится и согласится выслушать меня. А еще надеялась на то, что все его слова были и будут сказаны не со зла. — Я же для тебя никто, так? Помнишь, что ты говорила в клубе? Конечно, помнишь. Зачем тебе мое прощение, Полина? Катись к чертям, забудь обо мне и спокойно живи с тем, что ты сделала. Наслаждайся результатом своей «работы». Или тебе просто хочется излить мне душу? Неужели совесть грызет? — Костя, я… — Молчи. Я не давал тебе права говорить, — рыкнул юноша. — Лезть в чужой ноутбук — это низко. Удалять демо-версию моей песни, из-за которой меня обвиняют в плагиате, — низко. Какие бы цели ты не преследовала. Знаешь, что самое ужасное в этом для меня? Что встретив тебя спустя столько времени, я решил, что тебе можно верить. Ты же помнишь, насколько мы были близки? Я был для тебя кем-то большим, чем просто другом, не так ли? — Пожалуйста… — Молчать, Полина. Ты, наверное, часто думала, что с тех пор я совсем не изменился. Что ты хорошо меня знаешь. И ведь действительно, раньше я всегда прощал тебе твои выходки. Помнишь? Когда ты выставила меня посмешищем перед моими друзьями. Когда повыбрасывала все письма, которые мне писали фаны. Когда от моего лица писала режиссеру проекта. Знаешь, почему у нас с тобой ничего не получилось? Ты постоянно переступала грань. И ты делаешь это до сих пор. Это старые привычки? Что ты так смотришь на меня? Костя вдруг подошел ближе, и я автоматически попятилась назад, словно мы два отталкивающихся магнита. Сделав очередной шаг назад, я уперлась спиной в закрытую дверь балкона и почувствовала, как учащается мое дыхание. Мэл сверлил меня взглядом, будто вытягивая из меня это чувство вины наружу. Будто он хотел видеть, как я сожалею. Во рту пересохло, к горлу подступил ком. Я чувствовала его взгляд физически: он причинял мне невероятную боль, вызывая желание провалиться сквозь землю. — Меня раздражает этот взгляд. Потому что я знаю, что стоит за всей твоей невинностью, — Костя аккуратно убрал с моего лица пару прядей волос, спрятав их за ухом, и мягко провел большим пальцем по моей щеке, слегка поддевая очки. Прикосновения его холодных рук к моей горячей коже вызывали во мне нечто похожее на озноб. Чувствуя себя зверьком, загнанным в угол клетки, я понимала, что скоро не выдержу этой пытки и все-таки заткну ему рот. — Как не вспоминать о прошлом и послать тебя куда подальше? — Хватит, — отмахнувшись от его руки у моего лица, сказала я. — Долго еще ты собираешься втаптывать меня в землю? Я и так опустилась ниже плинтуса. — Кто виноват? Скажи мне, кого ты винишь? — Никого, кроме себя. Но ты слишком далеко заходишь. Я больше не могу это слушать. — Ты будешь это слушать. Потому что я не совсем тот человек, к которому ты привыкла. И мне очень хочется, чтобы до тебя это дошло. — Я заметила, что ты изменился. И я не пытаюсь тебя в этом упрекнуть. Но… — Но хочешь. Хочешь, чтобы я опять простил тебя. Так же просто, как делал это раньше. Ты удивительная девушка, Полина, — устало выдохнув, Костя достал телефон из кармана и сбросил входящий вызов. — Удивительная дурочка. — Этот файл все еще на твоем ноутбуке. Он переименован и находится далеко в системных папках, — скрестив руки на груди, холодно сказала я. — Если бы ты не устраивал весь этот спектакль, то узнал бы об этом намного раньше. Мне найти его или все-таки пойти к черту? Услышав мои слова, Мэл тут же изменился в лице, и это трудно было не заметить. Он попытался скрыть нахлынувшие на него эмоции, но по его взгляду все стало ясно. Растерянность, удивление и множество вопросов, возникших у него в голове, — все это читалось в его глазах. — В смысле? Ты его не удалила? — голос Кости больше не был пропитан гонором, но в нем все еще слышалась поселившаяся в нем злость. — Должна была, но не стала. — Твою мать! — выпалил юноша, словно едва сдержавшись, чтобы не ударить меня. — Что же ты делаешь? Ты… Не дав вырваться оскорблению в мой адрес, Костя шумно выдохнул и просто умолк, запустив пальцы в свои темные волосы. Я могла только предполагать, о чем он думал в тот момент. — Я, конечно, извиняюсь… — услышав голос Инны, мы оба встрепенулись. Девушка открыла дверь и встала на пороге рядом со мной. — Мэл, там к тебе какой-то парень пришел. Сказал, что ты что-то у него забыл. — Олег, господи. Он всегда вовремя, — раздраженно произнес юноша и оставил нас с Инной вдвоем. — Наворотила ты, да? Я в общем-то должна злиться на тебя больше всех, потому что защищать Костю в суде — моя работа, и без основного доказательства делать это немного… трудно. А еще этот судья, боже. Яковенко… Очень мерзкий тип. И знаешь, что? — Что? Подожди, какая у него фамилия? — перебила я. — Яковенко. Что? Почему? Почему я раньше не могла предположить? Хлопнув себя по лбу, я подошла к перилам и крепко взялась за них пальцами, сжимая их до слабой боли. Перед глазами словно ускоренным фильмом проносились все события, случившиеся со мной на этой неделе. Я наконец-то смогла увидеть общую картину случившегося, собрать все воедино и ответить себе на вопросы, преследовавшие меня с момента предложения от Андрея. Андрея Яковенко. У меня совсем вылетело из головы, что его отец — судья, который считается весьма уважаемым человеком среди «верхушек». Чертова семейка, в которой уродом является абсолютно каждый. Как я могла не разглядеть эту связь? У меня не было слов. — Его просто подкупили… А он подкупил меня через своего сынка. Боже, как это мерзко, — тихо сказала я, пряча лицо руками и едва сдерживаясь, чтобы не заплакать. В следующее же мгновение по моей щеке скатилась первая слеза, а эмоции, которые я пыталась закопать поглубже, начали проситься наружу. — Полина, что такое? Ты знаешь этого судью? — Я так хочу все исправить. — Ну ты чего? Только не реви, солнце, — обняв меня за плечи, сказала Инна. — Я так не хочу терять его снова. В коридоре послышался звук захлопнувшейся двери. Я спешно вытерла слезы рукавом и, слегка оттолкнув от себя Инну, выбежала в комнату. Держать все в себе больше не было возможным, я чувствовала к себе самую высокую степень отвращения. Мне плевать, если он не захочет меня слушать. Если его мнение обо мне не изменится, если он все равно будет злиться. Он должен все узнать.