Ну какой из тебя хулиган?

Я не могла уснуть. Час, два часа, три… Время длилось мучительно долго. Сначала я думала, что это из-за Инны, которая еще некоторое время сидела за ноутбуком рядом со мной, громко стучала по клавиатуре и периодически выбегала на балкон то ли покурить, то ли поболтать с подругой из Румынии. Но даже после ее ухода и наступления полной тишины сон так и не соизволил меня навестить. Лежать в постели больше не было сил и желания. Надев очки, я вылезла из-под одеяла и поежилась от пробирающего до костей холода. Инна снова не закрыла окно. Я натянула на себя свой вязаный свитер и тихонько зашагала на кухню, чтобы выпить немного воды. Ступив босыми ногами на холодную плитку, я почувствовала, как по коже побежали мурашки. На кухне меня довольно громко и радостно поприветствовал Цитрус, которого я не сразу заметила в темноте и здорово испугалась. — Тш-ш, перестань. Разбудишь всех, — шепотом сказала я, сев перед ним на корточки и мягко проведя рукой у него за ушком. Кот мяукнул еще несколько раз, а потом… я вдруг услышала за своей спиной чьи-то тихие шаги и в легкой панике резко поднялась на ноги. От неожиданности и очередного испуга я издала какой-то странный звук и замерла на месте, чувствуя, как меня сковывает страх. Хорошо, что мои глаза довольно быстро привыкли к темноте, и я быстро смогла разглядеть перед собой Костю, иначе мое сердце точно не пережило бы эту дурацкую ночь. Мэл выглядел очень по-домашнему в своих свободных серых штанах и немного помятой черной футболке. Его волосы не были уложены и торчали в разные стороны, а по глазам было видно, что парень все это время тоже не спал. Он молча подошел ко мне и наклонился вниз, ловко поднимая Цитруса на руки. — Чего не спишь? — спросил он, обходя меня и усаживаясь на подоконник с котом на руках. — Не получается. А ты? — сказала я, разворачиваясь и натягивая свитер пониже. Я уж никак не ожидала, что встречу Костю, поэтому джинсы решила не надевать. — Уснешь тут с тобой. Слишком много мыслей лезет в голову. Невозможно избавиться. — Кстати, ты уже что-нибудь надумал? — В смысле? — брюнет оторвал взгляд от Цитруса и посмотрел на меня. — Ну… Мы ведь не сможем общаться, как раньше. И мне пока не понятно, как себя вести. Я слишком сильно подорвала твое доверие, поэтому… — Стой, — резко перебил Костя. Он вдруг спустил кота на пол и встал передо мной, вынуждая меня сделать шаг назад. Я понятия не имела, что Мэл собирается делать, поэтому слегка напряглась и приготовилась отойти от него еще немного. Он же просто взял меня за руку и, аккуратно подняв рукав свитера чуть выше локтя, выставил ее передо мной. Я удивленно посмотрела на Костю, а затем опустила взгляд и в тысячный раз увидела свои синяки, которые каждый день не давали мне забыть о страшных событиях, происходивших в моей квартире. Забыть навсегда и перестать вздрагивать от любого звука и движения в мою сторону, от любого шороха где-то позади. Перестать бояться темноты и чувствовать тошноту от запаха алкоголя. Мои глаза постепенно заполнились тяжелыми слезами, но я не стала плакать, так как сейчас мне меньше всего хотелось себя жалеть. Это выглядело бы так нелепо в моем положении. — Если ты думаешь, что я решил не обращать на это внимание, — ты ошибаешься. Твоя самая большая ошибка в том, что ты не захотела рассказывать мне о своей проблеме. И выбрала для ее решения не самый лучший путь. Ты можешь просить у меня о любой помощи. Я помогу, если это будет в моих силах. — Я знаю, прости… — Я наговорил тебе грубостей, извини. Уверен, ты и так натерпелась. Этот подонок еще пожалеет о том, что причинил тебе боль, поверь. — Прошу, только не связывайся с ним. Он уже в прошлом и вряд ли вернется. — Полина, — мое имя из его уст прозвучало так приятно, что я могла бы слушать его снова и снова. И хотя оно никогда мне не нравилось, сейчас я готова была его полюбить. Черт… и куда меня заносит? Тихо выдохнув, я посмотрела ему в глаза и принялась искать в них ответ на свой единственный вопрос: «Ты простил меня?» — Мне очень жаль, что с тобой это случилось, правда, — слегка холодные пальцы юноши скользнули по моей руке, мягко поглаживая тонкую «разноцветную» кожу. На этот раз мурашки вызвал уже не холод, а странное чувство, возникшее внутри меня в этот момент. Шагнув вперед, я уткнулась носом в Костину грудь и закрыла глаза, надеясь хоть немного освободиться от навязчивых мыслей. Глубокий вдох… Шоколад и гуща черного кофе. Медленный выдох. Снова вдох… Имбирь, клубника. Выдох. Его запах пьянил меня с каждой секундой, отбивая желание возвращаться в комнату. Меня словно связали веревкой, все туже и туже затягивая крепкий узел и не давая мне пошевелиться. Я не могу от него оторваться. Мне хочется вдыхать этот запах, слышать этот голос, знать, что все хорошо и никогда больше не будет плохо. Так странно… Я словно стала слабее. Его чары действуют на меня, как дурман, а я совсем перестаю сопротивляться. Пусть я пожалею об этом завтра или уже через минуту, но прямо сейчас весь мир для меня находится именно в нем. Тем временем юноша мягко опустил руку мне на голову и пальцами зарылся в мои слегка спутанные волосы, то сжимая их, то разжимая. Я резко провалилась в воспоминания, которые заставили меня немного протрезветь и вспомнить то, о чем я уже давно хотела сказать, но не находила момента. — Зачем? Зачем ты это сделала? Кто разрешал тебе без спросу лезть в мою жизнь? Принимать какие-то решения? А? Парень бросил в мою сторону стеклянный сувенирный шарик, который попал в стену и вдребезги разбился, громко падая осколками у моих ног. Я закрыла уши руками, после чего быстро схватила с кровати одну из подушек и как можно сильнее бросила ее в Костю. — Ты сумасшедший! — выпалила я, уворачиваясь от подушки, прилетевшей в ответ. — Я? На себя посмотри, Полина! Сначала ты мешаешь мне общаться с друзьями, — блондин бросил мне под ноги деревянную шкатулку с нитками, из которой высыпались все катушки и покатились по полу в разные стороны, — потом выбрасываешь письма людей, которые приехали на фан-встречу из разных городов, надеясь на то, что я получу их и прочитаю, — закрывшись руками, я увернулась от мягкой игрушки, но в меня тут же попала другая, — а теперь ты звонишь на проект и говоришь, что я не смогу участвовать в съемках. — Ты болеешь. У тебя температура под тридцать девять, ты в курсе? Тебе градусник показать? Это опасно! — Да мне плевать! — еще один стеклянный шар разбился о стену всего в нескольких сантиметрах от меня. — Теперь они не хотят пускать меня на репетиции, потому что я болею. Потому что ты начала ныть им по телефону. Ты думаешь, это пойдет мне на пользу? — Да. А еще психиатр не помешал бы, — огрызнулась я и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. После этой ссоры мы не разговаривали около недели, но все равно помирились, когда я принесла ему лекарства на съемочную площадку. Со временем наши ссоры начали повторяться все чаще и чаще. Я упорно не замечала со своей стороны ничего такого, за что меня можно было бы ненавидеть, и каждый раз принимала прощение Кости, как должное. И я могла бы предположить, что наше общение оборвалось из-за этих перепалок, но… в последнее время между нами все было хорошо, пока он в первый раз не ответил на мой звонок. Потом был второй раз, третий… в конце концов, я просто перестала звонить. — Ты ведь понимал, почему я так поступала? — вдруг спросила я, подняв голову и заглянув Косте в глаза. — Что? — встрепенулся брюнет. — Ты о чем? — Ты напомнил мне о случаях, когда я вела себя… неадекватно. Когда мы ссорились, помнишь? — Конечно, помню. Ты как будто специально все портила. Причем самыми изощренными способами, — усмехнулся брюнет, легонько сжимая и оттягивая мои волосы. — Если хочешь знать: я ненавидел тебя за это. Но… — Я так ревновала тебя. Безумно. И так боялась, что популярность тебя заберет, — перебила я, пытаясь скрыть дрожь в своем голосе. — Ты же понимаешь, что к этому нужно было просто привыкнуть? Принять и хотя бы попытаться меня поддержать. Больнее всего было понимать, что ты не готова видеть изменения, которые происходили в моей жизни. Это сбивает с толку. — М-мне кажется, — я замолчала и спустила рукав свитера к запястью, не зная, на чем мне остановить свой взгляд. Рассказать человеку о том, что ты на самом деле чувствуешь, — это очень сложно. Резкий прилив крови к голове, пульсация в висках и сухость в горле. Все эти изменения в моем организме только мешали выпустить из себя те слова, которые начали крутиться в моей голове, когда он в очередной раз посмотрел мне в глаза. Я так ослабла. Костя молчал, даже не пытаясь выяснить, о чем я хочу ему сказать. Он просто ждал, а я использовала это время, чтобы собрать в себе последние силы и говорить дальше. Его пальцы все еще гладили мои волосы, совсем ненадолго успокаивая меня и вызывая приятную дрожь по всему телу. — Мне кажется, я снова влюбляюсь в тебя, Бочаров, — продолжила я, оглушенная отдающимся в ушах сердцебиением. От сильного ветра на кухне распахнулось окно, вынуждая Костю обернуться и отвлечься на то, чтобы его закрыть. Я начала потирать плечи, посильнее укутываясь в свой свитер и думая о том, все ли я сделала правильно. Так ли я хотела об этом сказать. Мне нужно было продолжить говорить, потому что это была незаконченная фраза, но Костя сделал так, что первые несколько секунд я вынуждена была просто молчать. Закрыв окно и задернув занавески, он вернулся и тут же заключил меня в долгожданные объятия, которые ответили на все мои вопросы. Теперь я точно знала, что он простил меня. В очередной раз. Прикрыв глаза, я обняла Костю в ответ и покрепче прижалась к нему всем телом. Так тепло. Его крепкие руки на моей талии и пальцы, слегка сжимающие свитер… Он обнимал меня слишком искренне, слишком чувственно и нежно. Обезоруживая меня и не давая продолжить говорить. — Я влюбляюсь, и мне это не нравится, — тихо сквозь шепот сказала я, едва касаясь носом его шеи. — Почему? — Потому что я не смогу делить тебя со сценой.