Что скрывается под хондрокраниумом?

Джейн очнулась в лазарете. Поднявшись на локти и оглянувшись, она поняла, что только ей посчастливилось в первый же учебный день угодить сюда. Она не знала, который час, но, судя по тому, что было достаточно светло, около полудня. Из своего кабинета вышла всеми любимая мадам Эйрин, которая лечила с заботой всех, кто сюда попадал. Это была женщина лет 30, никто не знал её точный возраст, даже некоторые учителя. Многие ученики пытались узнать, сколько лет этой невероятно молодой на вид женщине, но ни она, ни учителя, что знали, не говорили. Невероятно аккуратна, опрятна, мила и весела, свои светлые волосы она всегда заплетала в косу и закручивала её на голове так, что ни волосинки не торчало. У неё были сверкающие ярко-зелёные глаза, которые всегда смеялись и даже пошло поверие среди учеников, будто, посмотрев ей в глаза, пройдёт иска и в этот день лучше всего делать что-то, на что давно не решался. Веснушки по всему лицу не уродовали её, а родимое пятно на запястье в виде дракона придавало ей уважения среди определённых кругов старшекурсников. Иногда по ночам она могла прийти в комнаты факультетов и рассказывать истории из жизни. Первокурсники слушали её рассказы у камина с замирающим сердцем, но некоторым старшекурсникам они всё равно казались настолько невероятными, что думали, будто она всё это сочинила. Но, конечно, этого никто не смел говорить вслух из уважения к этой женщине. — Ты уже проснулась. Как твоё самочувствие? — мадам Эйрин подошла к Джейн и присела рядом. Но не успела Малфой сказать и слова, как в лазарет вошли двое парней с Рейвенкло на курс старше девушки. Мадам Эйрин сразу встала. — Добрый день, молодые люди. Вам что-то нужно? — с привычно милой улыбкой отозвалась медсестра. — Добрый день. О, мы всего лишь хотели навестить мисс Малфой. — обворожительно улыбнувшись, ответил парень. — Я зайду чуть позже. — и мадам Эйрин удалилась в свой кабинет. — Я Эрни Хорн, староста факультета Рейвенкло, а это — он указал рукой на своего товарища — мой однокурсник, друг и просто интересный человек. Возможно, ты могла запомнить его. — глаза его светились хитринкой. — С третьего курса память отшибло. — грубо и достаточно холодно ответила девушка; её глаза говорили, что она никогда не забудет ситуацию, что так её разозлила. — Ну раз так — подал голос второй парень -, Фредерик Вейл. — он согнулся в насмешливом поклоне. Джейн не понимала, что происходит, а эти парни начинали действовать ей на нервы, так как находились здесь уже несколько минут, но так и не огласили цель своего визита. — Ну, что же, не будем отнимать у тебя слишком много времени и перейдём сразу к теме нашего разговора. — староста подошёл ближе к кровати девушки и опёрся о рядом стоящий стул. Девушка поднялась выше. — Мы хотели бы просить тебя о встрече… — не успев договорить, был перебит, вопреки всем законам этикета. — Во-первых, с чего вы решили, что я хочу вести с вами диалог и знать ваши имена, ведь для меня это бесполезная информация. Во-вторых, мне неинтересно ваше предложение. Так что если у вас всё, то можете удалиться из лазарета. — впервые за последнее время Малфой так нахамила кому-то, даже если этот кто-то сильно её раздражал. Хорн слегка растерял весь свой настрой, но быстро взял себя в руки. — У тебя ещё есть время подумать, не торопись. — холодно выпалил Вейл, не подумав о реакции девушки. — О, Фредерик, — протянула Джейн, — Что-что, а это я успела хорошо обдумать, поэтому уходите. У меня нет желания с вами разговаривать. — и взяла в руки книгу с прикроватной тумбы, показывая, что на них внимание она больше не обратит. Хорн и Вейл недовольно переглянулись и ушли из лазарета, оставив Джейн. Как только они вышли за пределы помещения и шаги их стали еле слышны, она глубоко вздохнула, кладя случайно взятую книгу на случайно открытой странице около себя. Проведя пару раз ладонями по лицу, она ещё раз вздохнула и ненароком зацепила глазами строки на страницах. Заинтересовавшись, она взяла в руки книгу и стала читать задевшие её строчки. " — Я сделала для себя выводы. — Она подошла к окну купе и смотрела на пробегающие мимо дома. — Знаете, жизнь такая странная штука, что, как ни крути, но она пытается взять твою судьбу в свои лапы и крутить, вертеть тобой как ей заблагорассудиться; направлять тебя по «проверенной дорожке». А может, это не жизнь, не судьба такая, а люди, что тебя окружают. Навязывают своё, пытаются подстроить тебя под систему, из которой ты выбиваешься, считают тебя странным, не понимают тебя. Но в итоге оказывается, что странный не ты, что пытаешься выбрать свой путь, пойти по дороге опасной и рискованной, ведь живём один раз. Да и как-то не хочется проживать свою жизнь в рутине. Смотря на тебя, другие думают, что либо неверно живут они, либо ты, но все же делают так, значит неверно живёшь ты. Считают себя самыми умными и «правильными», хотя за свою жизнь ничего своего так толком и не сделали. В их жизни нет смысла, сколько бы они не говорили обратное и не представляют из себя толком ничего. Просто серая масса, что старается закрыть все яркие пятна, ведь иначе чувствуют себя ущербно. Ущемляются, если скажешь им, что то неверно, в чём они вроде как и уверены на сто процентов, а вроде как им это и навязали. Система устроена так, что в глаза они горят желанием иметь больше яркий индивидуумов, а на деле пытаются устранить всё, что рябит перед глазами. Такова моя позиция и я в ней уверена. — Лия замолчала. — Но ведь так нельзя вечно быть против, нужно иногда и слушать других, со стороны ведь виднее. — непонимающе воскликнул Магнус. — Вот и явный пример моей теории. Слушать я никого не обязана, могу лишь прислушиваться, а кому виднее — ещё не ясно. — она оставила своего приятеля в раздумьях, а сама отлучилась. Магнус был расстерян.»