Жнец

Проверено бетой — Да. Уже через пару недель я переселился обратно в свою комнату. Но Эли оттуда не выехала. Мы стали жить вместе. То утро показало: будет лучше, если я начну проводить с ней больше времени. Да и мне самому этого хотелось. А квартиру гильдии я начал сдавать… знакомой. Тогда ещё знакомой. Сейчас мы с ней… Неважно, опустим детали. Как-нибудь потом. Изначально я планировал поселить там сестру, к себе поближе, причём не один раз приглашал. Но она всегда отказывалась. Не знаю, почему. Может, не хотела жить в городе из-за людности, или, быть может, привыкла к деревне. Кто знает теперь-то. Если б я только знал, чем это будет чревато… Ох, если б я знал… Ладно, прошлого не воротишь. Надо уже жить, как есть, а не размышлять, как бы оно там, может быть, наверное, могло бы повернуться. Все те ужасы у Эли на душе, пусть и ушли на задний план со временем, оставили огромный след. Она больше не горела желанием связать себя с театральным искусством, как описывал Гавриил. Её заинтересовала моя работа. Говорила, всё равно давно хотела попробовать. Хотя на деле внутреннее желание дать отпор и боязнь вновь оказаться беззащитной просто перекрыли все мечты, приняв удобную для понимания мозгом форму… Да, я шарю в психологии. Вот вам дай двух таких девочек и прикажи починить их, волей-неволей тоже научитесь. Книжки всякие начнёте читать, там. Глаз, я тогда как раз узнал, служил своего рода наводкой и, мол, используя его, она никогда не мазала. Проверили, подтвердили. Ну я и согласился помочь. В конце концов, «Чем бы дитя ни тешилось — лишь бы не плакало». Подал заявку от своего имени, дал рекомендации. Как удостоверились в меткости, сразу приняли в серебряный ранг. После мы начали выходить вместе на задания. Неофициально, иначе делили бы награду и заслуги тоже на двоих, дак ещё и в мою пользу, как мифрилу. Брала контракты она — выполняли вдвоём. Я мог дать оценку её навыкам. Она сидела ниже положенного в гильдии, и это без учёта всего потенциала. Так бы быстрее поднялась. Чё толку гриндить низкоуровневых упырей месяцами напролёт. Как дошла до платины, вместе с практикой стрельбы начал обучать её боевым искусствам. Руки, ноги, смешанный, холодное оружие. В общем, всё, что знал я. Нельзя было полагаться только на лук и стрелы. Пусть в последствие к первому я прикрутил два лезвия. У Эли уже была достаточно хорошо развита физическая сила. К примеру, один раз дошла до четверти финала в чемпионате гильдии по армрестлингу. Могла позволить развивать её направление и пропустить физические нагрузки. — ДАВАЙ-ДАВАЙ, ГАСИ ЕГО! ГАСИ, ГАСИ! (…): Чёрт!.. Да откуда у девчонки вроде тебя столько силы в руках?! (Эли): А ты думал!.. Это только у вас, парней, могут быть сильные правые руки? Мы так-то не хуже!.. — ДАВАЙ, УДЕЛАЙ ЕГО! (Эли): Хмммп!.. Ха! — ДА! КАК ЛОХА! УДЕЛАЛА ДЕВЧОНКА! КАК ЛО-ХА! КАК ЛО-ХА! (Эли): Хехе, а почему бы и нет. Как лоха! Как лоха! — Как ло-ха! Как ло-ха! Как ло-ха! Как ло-ха! (Эли): Как ло-ха! Как ло-ха! Как ло-ха! Как ло-ха! Со временем перестали расстреливать тарелочки и перешли на… так скажем, «взаимовыгодные тренировки». Короче, она стреляла по мне, а я её стрелы отражал. К слову, довольно недурно вышло. Попутно брали задания как раз для такого подходящие — без особого риска, где можно бы было заодно и потренироваться. Ну и сами видите, тренировки дали плоды. Всего через три месяца после вступления в гильдию Эли оказалась в мифриле, и ещё через два в орихалке. Вскоре я нагнал, попал туда же, ну и вот. Вальт, конечно, расстроился, что она перестала у него работать и жить. Отнюдь не из-за утраты единственной официантки, с этим и раньше проблем не наблюдалось. Но как узнал, что вместе с ней переезжаю и я и что мы будем жить в одном доме, приободрился. Да, кстати, дом. Эли получила его общими усилиями как раз с новым рангом. Часть денег дала гильдия вместо квартиры, я накинул, она ещё заработала, вот и сложились. Небольшой домик был, одноэтажный, хотя добротный, не какая-нибудь развалина. С камином даже. Потом ещё накопила денег, обзавелась хорошим составным луком и доспехами на ноги и руки. Массивные такие, закрывали первые до плеч и последние до пояса. Одни торс и голова оставались открыты. И то поверх зелёной футболки она потом напялила нагрудник. Благо, скрывал он как раз только грудь, а живот с ключицами оставлял открытыми. Иначе вообще б ходить с этими нагромождениями не смогла. Но я не осуждал такой выбор экипировки лучнику. Её можно понять. В них она чувствовала себя гораздо защищённее от внешнего мира. — Я думал, твой любимый цвет — синий. Раньше носила вещи только в сине-голубом спектре. Разве не поэтому? Почему сейчас зелёная футболка? (Эли): Да, поэтому. Это правда мой любимый цвет. Но поэтому же я его терпеть не могу. — …В смысле?.. (Эли): Я люблю синий только потому, что таков наш фамильный цвет. Папа насильно меня к нему приучил ещё с самого детства. Недавно я это поняла и теперь, пусть я всё так же люблю синий, оттого он стал мне омерзителен. Зелёный лучше. — (А разве не Вальт тоже любит зелёный? Не уж-то поэтому…) До сих пор дуешься на Гавриила? (Эли): Дуюсь. — Ты не помнишь, что я говорил? (Эли): Помню. Потому и просто дуюсь, а не ненавижу его всем сердцем. Эли и сама росла вместе с рангами и боевыми навыками. Буквально. Стала почти с меня ростом. Чуть-чуть не хватало. И также росла её открытость. Понемногу она общалась с окружающими всё больше и добрее и вскоре стала одним из самых популярных авантюристов города. Если к той общительности прибавить её боеспособность и привлекательность, то так-то ничего удивительного. Но это сыграло довольно злую шутку. Её заоблачные амбиции тоже вновь показались на свет. Наверное, выражение «Бывших дворян не бывает» относится ко всем без исключений, в том числе и к людям вроде неё. Нет, такой язвой как раньше Эли пока не была, не в целом. Но иногда уже осмеливалась подкалывать других авантюристов без особого страха за свою шкуру, даже когда за этим очевидно следовали огромные неприятности. И меня в том числе. Но дело в другом. Ей больше не хватало того, чем она обладала. Навыков, контрактов, денег. Эти вещи перестали казаться ей значительными. Тут и начались первые проблемы. Сначала Эли пошла к Вальту, дабы тот дал наводку к своим старым заказчикам. Две недели, и вот в подполье заимел популярность новый наёмный убийца по кличке «Дэдай». Убивать ей оказалось куда проще, чем я полагал. Наверное, чтобы стать хладнокровным, необязательно причинять боль, и, похоже, её внешняя теплота совсем не являлась показателем. Достаточно эту боль просто пережить. Наёмник, который никогда не мажет, выполняет работу быстро и без лишнего шума — спасибо тренировкам Вальта — да ещё и за скромную плату. Как тут не обратить на себя внимание. Деньги Эли брала чисто для приличия, слава была её главной целью. И она её, естественно, получила. Но сами понимаете, чем больше такие люди получают, тем больше требуют. Вскоре она захотела попасть в адамант. Любыми способами. Это стало её новой и, как она говорила, «главной и последней целью». Естественно, также она говорила мне и про орихалк. И то же самое слышал Вальт, когда передавал бывших заказчиков. И, честно, не знаю, что насчёт него, но мне это всё осточертело. Я перестал выходить с ней на задания в роли гуманитарной помощи, а после открыто заявил, что она уже слишком далеко зашла и что пора бы остановиться. Нет, не поймите неправильно, я не злился, не кричал и подобного не делал. И она тоже голос не повышала. Мы малость поссорились, но наши отношения никак не ухудшились. Конца света ещё не произошло. Но… эхххх… и никакого влияния я оказать не смог. «Любыми способами» — значит любыми способами. В погоне за славой Эли пошла на крайние меры. Как ранее страх подавил детские мечты, безразмерное самомнение подавило страх. Да, за моей спиной Эли заключила сделку с Восемью Пальцами. В обмен на «хорошую плату» было дано обещание в течении максимум пары месяцев запихать её в адамантовый ранг. Наш славный Город-Крепость, защищённый от любых врагов высокими стенами, давно успел сгнить изнутри до основания. Здешняя ячейка Восьми Пальцев много лет как подмяла под себя все сферы Э-Рантэла, от торговли до городских войск. Гильдию в том числе. Они б запросто всё организовали. А так как у нас вся страна такая же ослиная срака, никто б даже в столице не придрался. Но Эли пришла ко мне жаловаться уже после трёх недель с момента заключения их договора. Оказалось, ей повезло найти себе подобных. Их тоже деньги не интересовали. Ну, не совсем. Так-то интересовали, только не в её случае. Не всё в мире можно с их помощью заполучить. Они не всемогущи, как многие говорят. Это не волшебная сила. Нельзя просто взять и сложить достаточно большую кучу, а после загадать любое желание и рассчитывать, что по щелчку пальца монеты его исполнят. Например, с помощью денег не удастся заполучить хорошенькую блондинку с одним красным и одним голубым глазом. Особенно, если она единственная в своём роде. М-да, в нехилые неприятности Эли вляпалась. Стоило только один раз отказать, те гады устроили настоящую охоту. А рассказала об этом она только тогда, когда увязла окончательно, по самый подбородок. И вот как раз тогда же у меня лопнуло терпение. Я ведь не раз предупреждал: «Ну остановись ты уже, пока не поздно». «Пока не набрала на душу неприятностей по самое не хочу». Нет, мало того, что попёрлась за помощью к кучке бандитов, так ещё и поставила на кон свою дырку и дотянула до последнего! Конечно, как тут обрадуешься! Эххх… Ну, чего случилось, поругались. Сильно. Я переночевал у Вальта, впервые с достижения ею орихалка. Пару-тройку дней ещё не общались, но по их окончанию друг перед другом извинились, помирились. Правда, ненадолго. Немного погодя я узнал, что Эли наняла из местных солдат парочку, как частную охрану. Хотя я наказал залечь на дно и не высовываться, пока всё не стихнет. Опять не послушала. И ладно бы, виновником оказался страх быть вновь схваченной. Я бы при таком раскладе не только всё понял, но и помог всеми силами. Но, ох, если бы! Оказалось, она продолжила брать контракты на убийства и задания в гильдии. Она побоялась не бандитов, к которым уже однажды попадала, а, сука, сдать позиции в иерархии! Для меня это стало последней каплей. Тем же вечером я высказал всё, что касательно этого думал. Естественно, разросшееся самомнение дало о себе знать. Начался скандал. И я не заметил, как за эти месяцы она вновь превратилась в старую себя. Вся её работа над собой и мои усилия покатились к чертям. Я хотел лишь помочь ей встать на ноги и перестать бояться собственных тараканов, как когда-то помог сестрёнке. Но, похоже, перестарался. Скромная официантка превратилась обратно в ещё более мерзкую и надменную гусеницу, чем та, какой когда-то была. И этой гусенице я не поскупился дать пощёчину. По-другому остановить поток криков и оскорблений просто не нашлось возможности. Раньше я бы лично забил до смерти любого, кто посмел бы хоть прикоснуться к ней грубо. Но раньше дело шло о скромной официантке. А тогда… (Эли): ИДИ ОТСОСИ САМ СЕБЕ, ТУПАЯ СКОТИНА, ЕСЛИ ТЕБЕ СКУЧНО! НО НЕ СУЙ СВОЙ ПОГАНЫЙ НОС КО МНЕ! МОИ ДЕЛА — НЕ ТВОЁ СОБАЧЬЕ ДЕЛО! О мелкой зелёной гадине. Я не постеснялся поставить её на место. Ударил не в полную силу, иначе б не встала, но и не слабо. Достаточно, чтоб она сделала пол-оборота и опёрлась на обеденный стол. — Рррррр… Как в старые добрые, а? Сама пожаловалась и теперь сама вот так говоришь? Сама обосралась, а виноват — я. Да? Опять ты начала- Однако это оказалось игрой. Не беспочвенно хотела стать когда-то актрисой. Сделала вид, что заплакала и наклонилась к столу от удара, а на деле потянулась за кухонным ножом так, чтобы из-за её спины я не заметил. Схватила и размашисто замахнулась в последний момент, выжидая, пока я подойду поближе. — АРХ, ЧЁРТ! (Эли): Ах!.. Й-йя… й-йя не хотела лишать т-тебя глаза… Т-тебе больно? Прости! Прости, пожалуйста! Д-дай посмотрю! Хехе, как видите, я почти успел увернуться. Шрам неплохой остался. Кстати, смешно получилось, второй она оставила поверх своего первого. — ДУРА ТУПАЯ! ЗНАЕШЬ, КАК БОЛЬНО?! (Эли): (Глаз… не задела? Он на меня так злится… из-за царапины?!) — Архххх… сссс… психованная ты сука… Лучше б вообще тебя в жизни не видеть больше… (Эли): Н-не видеть?.. …Н-НУ И ВАЛИ ТОГДА ИЗ МОЕГО ДОМА! ПРОВАЛИВАЙ! — ЭТО И МОЙ ДОМ ТОЖЕ! (Эли): Я СКАЗАЛА, СОБИРАЙ СВОИ МАНАТКИ И КАТИСЬ ОТСЮДА КОЛБАСКОЙ, ПРИДУРОК! — А знаешь!.. А я уйду! Уйду! Уж лучше поселюсь в халупе размером с кладовку, чем останусь здесь с тобой! Достала ты меня! Достало разбираться с твоими пробелами и потом ещё за это от тебя же получать! Сама всё разгребёшь! И подавись этим домом! (Эли): НУ И УХОДИ! — НУ И УЙДУ! Вот так и закончился мой последний с ней разговор — на поножовщине. Этот шрам стал разделительной полосой. Тем же вечером я собрал часть вещей и утопал к сестрёнке. До деревни было ближе, чем до Вальта, дом-то стоял вдали от города. Собирался утром забрать остатки и на повозке увезти в город. Но той же ночью планы изменились. Не мог заснуть, не понимал от чего. Сестра это заметила, завела разговор. Мы с ней всё обсудили. Она быстренько вправила мне мозги и привела к выводу, что я должен был успокоиться, утром вернуться и извиниться. А дальше оставалось бы только надеяться, что Эли меня простит. Вообще, я и сам понимал, что облажался, и оттого-то не спал. Просто не мог того признать. По сути-то из-за хрени поссорились, да и именно тогда, когда она больше всего во мне нуждалась. Разнервничалась, вот и накричала, а я не допёр. Следующим утром, как выспался, стрелой умчался в Э-Рантэл, купил здоровенный букет синих роз и из цветочного направился в гильдию. Так как не спал ночь, проснулся к полудню. Эли уже должна была быть там, идти к дому я не видел смысла и ждать у порога до заката тоже не мог. Я, помню, очень сильно волновался, чувствовал себя хуже некуда после прошедшего. Хотелось увидеться с ней как можно раньше. Правда вот, не суждено было сбыться моим планам. Многие из встреченных мной авантюристов выглядели странно. Почти все поголовно либо хмурые, либо грустные. Особенно это бросилось в здании гильдии, где и раньше после полудня людей наблюдалось немало, в тот день особенно. Я пытался выцепить в толпе Эли, но никак не мог найти. Потому решил подняться к Аинсаку — нашему гильдмастеру — и спросить, здесь ли она вообще, а если нет, то где её искать. Аинсак встретил меня с такой же задумчивой рожей, как остальные. Смотрел в одну точку, даже заметил меня не сразу. (Аинсак): О, ты пришёл… — Да, пришёл. К делу. Эли не видел? (Аинсак): А разве ты… Хм… Ты что, не знаешь? — Чего не знаю? (Аинсак): Ну… про неё? Ты правда ещё не знаешь? — Слушай, я её со вчера вообще не видел. А сёдня проспал до полудня. Мы нехерово так поссорились, пришлось переночевать у сестры. Вот, видишь букет — пришёл извиняться. Должен же понимать, дело у меня к ней срочное. Давай быстрее рожай. (Аинсак): *Вздох* Это будет тяжело… — Просто скажи: «Да», «Нет». Если не видел, я пошёл искать дальше. (Аинсак): Я… Я не знаю, как мне такое сказать. Эли, она… Она… — Что? Что «Она»? Не можешь подобрать слов, скажи как есть. Куда она делась? Не знаю, опиши место, как сможешь. (Аинсак): (Как смогу?..) *Тяжёлый вздох* Мне очень жаль. — …Что? (Аинсак): … — Чего тебе жаль? Что «Она»? О чём ты вооб… (Аинсак): … — … (Аинсак): … — Нет… (Аинсак): … — Неееет-нет-нет-нет-нет, это не то, о чём я подумал. Быть такого не может. Глупости всякие в голову приходят. Это не может быть то, о чём я подумал. (Аинсак): Прошлой ночью в её доме случился пожар. Всё сгорело почти до основания. — …Д-да я же вижу, что ты врёшь. У тебя на лице написано, что это неправда. Это неправда. Это неправда! (Аинсак): Прошу, Ка- — ЭТО НЕПРАВДА! ТАКОГО НЕ МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ! (Аинсак): Наверное, пока она спала, камин сильно разгорелся, и огонь перекинулся на ближайшее дерево. Какой-нибудь стол или пол. — Д-ДА ЭТО БРЕД! ЧТО ЗА ЧУШЬ ТЫ НЕСЁШЬ?! Д-ДАЖЕ ЕСЛИ ТАК, Д-ДАЖЕ ЕСЛИ ОНА СПАЛА, ОНА Б-БЫ ПОЧУВСТВОВАЛА ГАРЬ И ПРОСНУЛАСЬ! (Аинсак): Дым мог добраться до неё ещё задолго до появления пожара. Скорее всего, от него Эли бы потеряла сознание и… — ТЫ ВРЁШЬ! ТЫ ВРЁШЬ! У ТЕБЯ ВЗГЛЯД ЛЖЕЦА! Вскоре я узнал, почему везде царил этот траур. — СМОТРИ МНЕ В ГЛАЗА, ЛЖИВЫЙ ГОВНЮК! Сначала я не поверил. Аинсак старался не смотреть мне в глаза. Всё время поглядывал на шторку вместо двери между нашей и соседней комнатами каждый раз, как та подёргивалась. Но когда я туда посмотрел, ничего не заметил. Должно быть, с той стороны просто открыли окно. Оттого посчитал, что он врёт, и потому в глаза не смотрит. — Я СКАЗАЛ, ПОСМОТРИ МНЕ В ГЛАЗА И ПОВТОРИ ЕЩЁ РАЗ! ДАВАЙ! (Аинсак): Я… Я сожалею, что ты узнаёшь об этом… вот так. Должно быть, тебе сейчас очень тяжело, даже не могу представить, насколько. — … (Аинсак): Мне правда очень жаль… — РРР!.. РРАРХ! Накричал на него, разозлился. А он хоть бы испугался. Грустный, тухлый и хмурый. Ну, чего сказать, затаились нотки сомнения. Вместе с букетом я побежал к нашему дому. Уже на горизонте, среди затянувших небо серых туч, увидел небольшой столп дыма, но продолжал отрицать собственные мысли. Однако Аинсак оказался прав. Всё и правда сгорело до основания. И на том месте расположилась куча чёрных обломков с многочисленными цветами, выложенными на месте, где когда-то была входная дверь. Я не хотел верить в то, что наш последний разговор стал ссорой. Я бы никогда в жизни себе такого не простил. Помню, сжал букет с такой силой, что кровь залила даже голубые бутоны, настолько глубоко вошли в неё шипы. Захотелось кричать. Громко кричать. Захотелось швырнуть цветы на землю и затоптать их. Не от боли, конечно же. Не от телесной, по крайней мере. Но я не стал. Я не стал больше ничего делать. И букет к остальным цветам не бросил. Для него нашлось место получше. Один раз мы с Эли ходили на городское кладбище. Она просила сходить с ней, навестить мать. Сказала, её похоронили как раз у нас, в том же городе, где та родилась. И где умерла. Я вспомнил, что Гавриил тоже выглядел в деревне подавленнее обычного. Тогда ещё не придал особого значения, подумаешь, грустит и грустит, мало ли от чего. Но потом понял, он уже был обо всём осведомлён. А зная его возможности и связи, я также понял, как он поступит. И действительно, возле некогда одинокого надгробия её матери появилось ещё одно, почти вплотную, пока ещё пустое, без вырезок на камне, инкрустированных драгоценностей и тому подобного. Красовалось одними годами жизни и полным именем. Была и фамилия, точно такая же, как у соседнего. — … Туда я и положил букет. Синие розы стали единственными цветами под тем могильным камнем. Ведь даже в гильдии авантюристов никто не знал этого имени и фамилии. Всем была известна лучница под псевдонимом «Дедай» — «Невероятно красивая и столь же меткая девушка с блестящими ярче солнца золотыми волосами и прекрасными глазами цветов лазурного озера и адского пламени, поражающая сердца как нежным тёплым голосом, так и твёрдой холодной сталью». Во всём городе и далеко за его пределами помнили эти слова почти наизусть. Но лишь единицы — немногочисленные родственники и друзья — были знакомы с человеком, коего они описывали. И большинство не относилось к любителям ходить по кладбищам. Были у них на то причины. Перед уходом захотелось сказать что-то в духе: «В конце концов, я подарил тебе эти цветы, как и планировал», но я промолчал. Просто промолчал.

***

(…): Он уже ушёл? (Аинсак): Да, ушёл. (…): Поверил? (Аинсак): Я немного заволновался, когда он посмотрел на шторку, не стоило тебе в таком состоянии вставать на ноги и подслушивать, но напрасно. Да, поверил, как ты и хотела. (…): Чудно, чудно… (Аинсак): Прошу, ляг обратно на диван. С такими ожогами вставать с него тебе противопоказано. Давай, я помогу. (…): Да, ты прав. Лучше… ох… прилягу. (Аинсак): … (…): Чего ты? (Аинсак): Ты уверена, что ему не стоило обо всём рассказывать? (…): Да, уверена. (Аинсак): Он не из тех, кто бы мог проболтаться. (…): Осторожность не повредит… К тому же, я в любом случае больше не хочу иметь с ним никаких дел. Никогда. (Аинсак): Да, он мне рассказал, что вы вчера поссорились. Но, по-моему, тебе не стоило так поступать. (…): Не тебе меня учить. (Аинсак): Просто я к тому, что он выглядел очень расстроенным. (…): Так он проявляет радость. Попомни мои слова, завтра уже будет танцевать от счастья. К тому же сам вчера сказал, что больше в жизни видеть меня не хочет. Ну вот пусть и подавится. (Аинсак): Но ведь он пришёл, чтобы извиниться. (…): Ага, понадеялся, что подкупит меня какими-то дурацкими цветочками и ласковыми словцами, чтоб потом опять взяться за старое. Не в первый раз уже так, поверь. Надоел. (Аинсак): Тебе-то я верю… Я себе поверить не могу, что солгал ему в такую-то минуту. (…): Ну, технически ты не солгал. Дом правда сгорел, дым правда был. А про меня ты же напрямую ничего не говорил, верно? Просто осыпал его возможными догадками и всяким расплывчатым бредом. (Аинсак): Но всё равно… (…): Ой, да даже если и правда сожалеет, какая разница. Пусть помучается. Он это заслужил. (Аинсак): *Вздох* Ладно, тебе виднее.