Тогда я не знал, что наступит конец

Даже если стены вокруг нас рухнут,

Мы никуда не сможем убежать

©Rm-life

***

      — Соберитесь, парни, сегодня тяжёлый день, — голос лидера звучит ровно, но есть в нём что-то не то. Он прикрывает один глаз, дабы визажист не боялась навредить ему ненароком.       — У нас каждый день тяжелый, Джун, — с невеселой усмешкой замечает Хосок, на что получает неодобрительный взгляд. Им сейчас занят стилист. Девушка поправляет на нём костюм и тут же уходит. Сегодня Хосок не больно разговорчив.       В воздухе снова виснет тишина. По гримерной то и дело проносится персонал. Стилисты, визажисты. Съёмочной группы нет. Сегодня никто не снимает парней, и они сами не берутся за камеры с желанием поделиться происходящим со своими Арми. Им это больше не нужно. Они сами этого не хотят.       В кресле сидит Юнги, сегодня он не пытается доспать лишние пять минут. Рэпер сидит, немного подавшись вперёд, положив руки на колени, сомкнув их в замок. Голова опущена, глаза закрыты.       На диване Чонгук с Тэхёном, они тихо обсуждают недавно вышедшую игру. Сегодня тонсэны не шутят над старшим хёном.       Чимин подпирает спиной стену. Он прожигает взглядом макнэ. Нервы на пределе. Их недавний разговор сильно волнует его.       Помещение больше не разрывают глупые шутки старшего участника, не звучит скрипучий смех, никто не возмущается.       — Парни, приготовьтесь, через пять минут выход, — в комнате появляется менеджер и тут же исчезает.       Лидер со вздохом поднимается. Они встают в кружок и, склонившись в центр, кладут руки друг другу на плечи. Молчаливая поддержка. В этот раз они не смеются, ничего не говорят друг другу, даже не улыбаются. Отношения натянуты тонкой струной. Вместе их держит только хлипкое звание группы.       — Хёна не хватает, — вырывается у Тэхёна. — Без него тихо.       Никто не отвечает, но у каждого эти слова что-то обрывают внутри. Для каждого это что-то своё.       К парням в последний раз подходят стилисты, и артисты выходят из гримёрной.

***

      Слышно, как гудят лампы, как в зале, шурша, рассаживаются люди. Кто-то смеётся. «Как кто-то смеет веселиться?» — проносится в голове Чимина.       Он нервно прикусывает губу, одёргивает пиджак. Какой же этот костюм неудобный сегодня. Неужели ему дали на размер меньше? Галстук обвивает шею, словно удавка, которая медленно затягивается, не даёт спокойно дышать, заставляет задыхаться. Он начинает шарить по карманам, пытаясь найти что-то, но ничего не находит. «Оставил в сумке», — со злостью думает танцор. Его пробивает мелкая дрожь, он чувствует, как с виска стекает капля пота, что раздражает ещё больше. Вдруг на его плечи опускается что-то тяжелое. Это руки Намджуна, который стоит позади него, замыкая цепь. Его уверенная энергия распространяется и на Чимина, отчего тому становится легче. Он слегка кивает, надеясь, что хён заметит это.       — До выхода меньше минуты, — к ним снова подходит менеджер. — Собралось много народу, постарайтесь не сболтнуть лишнего, — его взгляд устремлён на Чимина.       «О чём он?! — проносится в его голове. — Я не делал этого! Почему все вокруг винят меня?!». Его снова пробивает дрожь.       — Слышал, хён? Осторожней, — как бы случайно замечает голос Чонгука.       И это заставляет всё внутри кипеть, гореть пожаром. Как же он бесит. Этот мелкий. Ему плевать на всё. Кулаки Чимина зудят, желание дать им волю растёт с каждой секундной.       — Пак Чимин, возьми себя в руки, — звучит над его ухом спокойный голос лидера. Его руки сжимают плечи Чимина, но это не сильно спасает.       — На выход, — даёт знак менеджер, и парни прочной цепью выходят к людям. Первым идёт макнэ, за ним все остальные. Очередь Чимина пока не пришла, но до него уже доходят ослепляющие вспышки, гул разговоров, звуки позора.       «Как на эшафот», — вспыхивает мысль и исчезает.       Он кланяется всем присутствующим и проходит на своё место. Колени подкашиваются, благо его уже ожидает стул. Он прячет руки под стол и сжимает их в замок, пытается унять дрожь.       — Здравствуйте, — зал заполняет голос лидера. — Мы — группа BTS. Будем рады ответить на ваши вопросы, — лёгкий поклон в знак вежливости.       — Здравствуйте. Я Кан Сок И, — с места поднимается первый журналист. В его руке диктофон напоминает холодное оружие. — Сложно ли было записывать новый альбом? Как решался вопрос: чьи песни в него войдут?       Зал замолкает. Все ждут ответа.       — Создание альбома всегда вызывает трудности, — ответить решает Юнги. Уголки губ слегка приподнимаются в доброжелательной улыбке. — Ведь все в нашей группе талантливы и неплохо пишут музыку, так что сложно выбрать лишь ограниченное количество песен. Мы обсуждаем это друг с другом, с PDнимом и вместе приходим к решению.       Помещение утопает в вспышках фотокамер. Эти вопросы — лёгкая разминка.       — Как известно, в него входят песни, написанные Ким Сокджином. Вы изначально собирались добавлять их в альбом или на это повлияла смерть участника? Поскольку всем нам известно, что песни, написанные Ким Сокджином, никогда ранее не выходили в свет. Был ли у него скрытый талант к написанию музыки? — Кан Сок настойчив, одного вопроса ему оказывается мало.       — Его песни были добавлены в альбом до произошедшего. Хён долго работал над своей музыкой, хотел довести её до идеала, — отрывисто отвечает лидер.       Собравшиеся люди напоминают Чимину пираний. Они пожирают парней голодными взглядами, не сложно сказать, зачем они пришли.       Последующие вопросы не вызывали затруднения в ответах, но каждый, кто присутствовал в зале, понимал, что всё это забава — самое страшное ещё впереди. Стоит только закончиться спокойным темам, как журналисты перейдут к атаке, и парням ничего не останется, кроме как встать в оборону или сдаться.       — Здравствуйте, я Ли Джун Гиль, — с места поднимается очередной журналист. — Как всем нам прекрасно известно, свой новый альбом вы посвятили вашему погибшему другу. Какова ваша реакция на то, что он набрал меньшее количество покупок, чем в среднем все ваши предыдущие альбомы? Что, по вашему мнению, могло повлиять на это?       — Верно, этим альбомом мы почтили память нашего хёна. Возможно, слушатели не нашли отклик в музыке, вошедшей в него. Мы ничуть не жалеем о том, что поступили именно так.       — Вам плевать на мнение ваших слушателей?       — Это вовсе не так. Мы ценим наших слушателей и любим их, но и надеемся на их понимание в данной ситуации.       — Вы продолжите работать и выпускать альбомы в том же темпе, что и до трагедии? — интересуется следующий.       Вот и оно. Упоминание трагедии. Оно и задаст темп будущим нападкам.       Парни заметно напрягаются.       — К сожалению, это невозможно. В данный момент наша группа переживает сложности, поэтому мы просим прощения у своих Арми и просим их проявить понимание и терпение. Спасибо, — отвечает Хосок, и все участники кланяются.       С каждым вопросом всё труднее сдерживать себя, контролировать то, что ты говоришь, ведь здесь, как в суде — каждое сказанное тобой слово может быть использовано против тебя, даже если ты не имел ввиду ничего плохого. Они догадываются, к чему ведут эти вопросы, но хочется верить в человечность.       — Думаю, всем будет интересно узнать: были ли в группе такие разногласия, которые могли бы повлиять на самоубийство?       — Я не имею представления о том, откуда вы получили эту информацию, ведь уже было сказано, что это несчастный случай. Будьте добры, передайте слово следующему. Спасибо, — Намджун предельно вежлив, но вся эта ситуация неприятна для него. Как лидер, он должен проявлять себя в подобных ситуациях, и он отлично справляется с этим.       — Здравствуйте. Мой вопрос таков: с кем из участников у Ким Сокджина были конфликтные отношения?       — В нашей группе все любили и любят хёна, так что считаю этот вопрос неуместным, — за спокойствием лидера таится гнев.       — Как вы относитесь к предположениям о том, что Сокджин подстроил свою смерть и сейчас находится за границей?       — Не вижу смысла во всей этой теории. Прошу людей не порочить доброе имя нашего друга и прекратить все эти выдумки. Прошу прощения за грубость, — Джун поклонился.       — Здравствуйте. Моё имя Ли Кван Хёк. Мой вопрос относится к определенному участнику. К вам, Пак Чимин, — услышав своё имя, названный испытал острое желание забиться под стол в надежде, что там его никто не найдёт. — Это ведь вы привели Ким Сокджина к смерти? Вы убили Вашего друга? — слова пулей влетают в сердце Чимина и пробивают его насквозь — вот, что почувствовал он, услышав это. Внутри всё оборвалось и ухнуло вниз.       «Это я убил хёна», — пульсировала в голове мысль, отзываясь болью в висках. Он понимал, что должен ответить, сказать хоть что-то в своё оправдание, но у него не хватало сил на то, чтобы выдавить жалкое «Я… я…».       — Так это были Вы! — зал взорвался вспышками камер и громкими переговорами. Сейчас всё это напоминало пчелиный рой, где звуки смешивались в неразборчивое жужжание. За этим они и пришли. В людях нет ничего святого, они подобны животным, нет, они хуже животных. Им интересны лишь ссоры, заговоры, убийства — всё то, о чём можно поговорить, за что можно осудить даже тогда, когда осуждать не за что.       Для Чимина всё происходящее теряет ясность, покрывается туманом, он лишь чувствует, что кто-то подхватывает его и куда-то тащит. Вспышки, шаги, испуганное лицо менеджера. Он понимает, что всё испортил. Снова. 

***

      В гримерной тишина. Дверь заперта. Никого кроме членов группы нет. Напряжение грузом висит в комнате, не давая возможности спокойно вздохнуть.       — Нет, ну какого чёрта творят эти журналюги? — не выдержав, разорвал тишину Хосок. До этого он просто мерил комнату нервными шагами, теперь к этому прибавились недовольные причитания. — Разве можно херачить такими вопросами? Прямо в лоб! Уроды. Ни капли человечности в них нет!       — В этот раз они действительно перегнули, — едва заметно хмурит брови Мон, мельком бросая взгляд на Чимина. Тот сидел, опустив голову и зарывшись руками в волосы. — Как ты?       Он не ответил. Да и что можно ответить в данной ситуации? Чимин чувствовал себя ужасно, терялся в мыслях и порой начинал думать, что это действительно он убил друга. Пак словно сидел на пороховой бочке — одно неверное  слово, и он взорвётся.       — Хён… это правда ты сделал?.. — растерянный голос Тэхёна звучит тихо, но для Чимина эти слова словно в рупор прокричали.       Пару мгновений Пак сидел неподвижно, после чего медленно поднял голову и устремил молчаливый взгляд прямо на Тэхёна. В глубине его карих глаз плясали черти, впервые взгляд был таким до ужаса мрачным, пожирающим заживо, словно сейчас это был не Чимин, а кто-то другой, пугающий до мурашек по коже.       — Ты сейчас серьёзно? — его голос хрипел. Он почувствовал, как на его плечи опускаются руки Намджуна, сидящего рядом, но Чимин не нуждался в поддержке, как считал в тот момент. Поэтому резким движением плеч скинул с себя руки друга. — Почему ты замолчал? Струсил? Все вы можете только крысить за спиной. Каждый из вас. Каждый день я слышу еб**ые перешептывания: «Ха, Чимин точно убил хёна», «Это он довёл Джина до этого», «Почему он всё ещё здесь? Его место в тюрьме!», — он говорил и говорил, заводился от собственных слов и вот уже не мог усидеть на месте, поэтому поднялся. — «Это он должен был сдохнуть.» Вы делаете вид, что всё хорошо, что вы так не считаете, что вы все — мои друзья. Как же это заебало! Вокруг одни лицемеры!       — Хён… — Тэхён хотел остановить друга, но был перебит.       —  А ты, Тэхён, ты превратился в жалкое подобие человека! Думаю, ты понимаешь, о чём я, — он усмехнулся. — Может, вам станет проще, если я признаюсь? Я убил хена! Это сделал я и только я! — он срывался на крик, стучал себя кулаком в грудь, его трясло. — Кому какое дело, говорю я правду или вру — все просто хотят слышать это! Хотят знать, что Я убийца! Хотят видеть виноватого! Желают наказать кого-то! Вам мало одной жертвы! — он внезапно замолчал, грудь разрывала одышка.       В комнате повисла тишина, режущая слух. Присутствующие были в шоке от поведения Чимина, который обычно предпочитал отмалчиваться.       — Псих, — пораженно выдавил Тэхён, и в этот момент Чимину действительно «снесло башню». Он сорвался с места и в момент оказался перед комментатором. Пак схватил друга за шиворот и сдернул того с места.       — Стисни зубы, паскуда, — пока Ким пребывал в замешательстве, взбешенный Чимин замахнулся и со всей силы врезал другу по лицу. Того отбросило, Чонгук едва успел спрыгнуть с дивана, на котором сидел до этого, но это не остановило его. Пак налетел на Тэхена и стал бить кулаками, куда попадёт. Он чувствовал мягкость плоти под своими костяшками, остроту рёбер. Ярость бурлила в нём и превращалась в физическую силу. Чимин зафиксировал Кима коленями в районе талии и, крепко схватив за шиворот, не позволяя тем самым двигаться, наносил удары. Не желающий терпеть всё это, Тэ перешёл в нападение. Вырвав руку из захвата Чимина, Тэхён блокировал очередной удар, летящий прямиком в челюсть, и рывком руки отбросил нападающего в сторону. Не теряя ни секунды, Ким последовал примеру Чимина и зафиксировал его схожим образом. Кулаки Тэхёна, подобно скоростным пулям, неслись к лицу Чимина, но не доходили до пункта назначения, поскольку Пак защищался, скрестив руки перед лицом. Они сцепились не на шутку. По комнате носился клубок из двух бешеных парней, которые ожесточенно дрались, и возникало чувство, что если их не остановить, кто-то точно умрёт.       — Прекратите! — к ним подскочил Хосок. Он пытался разнять парней, но ему самому прилетело несколько раз. — Блять! Да помогите кто-нибудь уже!       Лидер тоже не стал сидеть на месте. Общими усилиями им с Хосоком удалось растащить дерущихся в разные углы комнаты, но те так и норовили продолжить бить друг другу морды. Разгоряченные парни пытались отдышаться, адреналин кипел в крови. Чимин вытер кровь с губ. Его порядочно потрепали. Разбитая губа, щека, прилетело под рёбра и по ноге, но и он неплохо ответил противнику: бровь Тэхена рассечена, глаз открыть он не мог, поскольку тот залила кровь, он слегка согнулся, дышать было тяжело — попал в солнечное сплетение.       — Какого чёрта вы здесь устроили?! — взорвался лидер. — Здоровые мужики, а ведёте себя, как дети! Остыньте и потом мы с вами ещё поговорим. Дебилы, — он увёл Тэхёна из гримёрной, за ними ушёл и Чонгук, как показалось Чимину, ухмыляясь.       В комнате остались Чимин, Хосок и молчавший до этого Юнги.       — Тебе не помешало бы успокоиться. Попить успокоительных, совсем на нервах последнее время, — заметил Юнги, поднимаясь с места.       — Знаешь что, хён, вот кто-кто, а ты точно не имеешь права что-то говорить мне, понял? Ты единственный, кому плевать на всю эту ситуацию, тебе плевать на то, что хёна больше нет. Ходишь себе спокойно, всегда остаешься в стороне. Только и ждёшь, когда  группу распустят и ты начнешь в одиночку рубить деньги. Мне противно находиться с тобой в одной комнате. Лучше бы ты исчез вместо хёна, — закончив свою тираду, Чимин вырвался из хватки Хосока и покинул помещение.       Ему было плевать на то, как он ведёт себя. Репутация уже испорчена, незачем больше сдерживать своих демонов.

В конечном счёте все мы только и делаем, что учимся, как

Идти по головам,

Перешагивать через людей,

Стирать их из своей памяти,

Ненавидеть.

©Rm-life

***

      В комнате, впервые за несколько недель, царила тишина — до этого здесь все только и ругались, ни дня без криков не обходилось. Гостиная комната общежития. Сколько всего пришлось увидеть и услышать здешним стенам. Если бы всю эту информацию носил, подобно ноше, человек, то сломался и рухнул бы уже через несколько дней — настолько невыносимо было это видеть, слышать и знать. Во что превратились самые близкие и в то же время не родные друг другу парни после того, как все их пороки полезли наружу? Если бы они были по-настоящему близки, смогли бы избежать всего, что произошло? Если бы не были эгоистами? Если бы думали друг о друге больше, чем о самих себе? Наверное, ничего бы не произошло, если бы это было так. Но прошлое не вернуть, на то оно и прошлое, потому что прошло. Парням дано настоящее, но как они его используют? Во благо ли всех? Или же наоборот?       Намджун, расположившись в кресле у окна, что-то усердно обдумывал, опершись подбородком о сложенные в замок пальцы рук. Его что-то безумно тревожило, и было видно, что он собирался это обсудить со своими друзьями, но не слишком торопился. Хосок копался в телефоне, сидя на диванчике напротив Кима. Рядом с Чоном сидел Чимин, подобрав под себя ноги, и читал очередную книгу, в основе которой лежала психология. В последнее время его слишком стал интересовать этот термин. Юнги только вошёл в комнату и подошёл к окну. Здесь для него открывался вид на закат, он частенько приходил сюда в это время, чтобы просто насладиться видом. Всё остальное время парень предпочитал проводить где угодно, но только не в этой комнате. Нутро бледнокожего подсказывало хозяину, что вот-вот должно произойти что-то нехорошее. Он нахмурился и только собирался спросить у Намджуна о причине его размышлений, как распространитель нехороших вестей, не заставляя себя долго ждать, вошёл в гостиную и своим до жути бархатным голоском, призывающим ко вниманию, проговорил:       — А вы знали, что фанаты принесли в агентство? — он неестественно растянул улыбку на лице и прищурился. За спиной он что-то держал.       Внимание обратили все, кроме Намджуна, который всё ещё находился в прострации и имел иммунитет к подобным вещам       В дверном проёме появился макнэ. Тот вёл себя более естественно, нежели Ким-младший. Он с нетерпением взглянул на Чимина, тот был растерян. Хосок не выдержал первым и поднялся с места, направляясь к Тэхену.       — Чего ты медлишь? Говори скорее.       — Ох, не стоит, — шепнул Чонгук себе под нос и кивнул на вопросительный взгляд Тэ.       Тэхён не стал медлить, когда Юнги и Чимин присоединились к Хосоку, а Ким-старший вышел из раздумий и, поняв, что хочет показать парням младший, резко поднялся с места и стал подавать сигналы о прекращении действий.       — Тэхён! Не надо! — рыкнул лидер, подходя ближе.       — Прости, Хён, но он должен знать, — сказал макнэ, после чего Тэ протянул листки перед собой на всеобщее обозрение.

Можно ли было этого избежать?

      Чимин быстро пробегается по первым строчкам.       «Фандом группы BTS требует от агентства Big Hit Entertainment отправить стажёра Пак Чимина на смертную казнь за убийство стажёра Ким Сокджина. Он не достоин жизни после совершенного! Чимин достоин смерти!»       И далее ряды подписей, продолжающихся на всех оставшихся листах.

Кто в этой ситуации эгоист?

      Глаза парня застилает густой пеленой, больше читать он не может, да и не хочет. Пак медленно разворачивается и выходит из комнаты, Хосок последовал за ним. Намджун выхватывает листы у Тэхёна, усмиряя взглядом хихикающих макнэ и тонсэна.       — Ну и зачем вы это сюда притащили? — спокойно интересуется Юнги, эта парочка никогда не вызывала его доверия.

В какой момент нужно было думать больше о других, нежели о себе?

      — Рано или поздно, он бы все равно это увидел. Мы решили — чем раньше, тем лучше, — макнэ предельно серьезен.       — А кто давал вам право решать такие вещи? — Мин медленно и тихо закипал.       — Юнги, успокойся. Они и так уже натворили дел, — Намджун вмешался в процесс эмоционального давления.       — Действительно, — фыркнул парень, бросив на тонсэнов презрительный взгляд, а после, задев старшего плечом, удалился.       — Юнги отчасти прав. Что это вы, ребята, себе позволяете? Я несколько часов обдумывал, как преподнести эту информацию парням и говорить ли вообще. А вы пришли и просто все вылили на бедного Чимина. Я переживаю за его психологическое состояние. Вам всё же стоит подумать о своём поступке. Все прекрасно знают, что мы сейчас переживаем не самые лучшие времена, — парень с укором смотрел на младших.       — Ладно, ладно, в следующий раз будем обсуждать такие вещи с тобой, — Чонгук вовсе не казался расстроенным.       — Надеюсь, следующего раза не будет, — сказал Намджун, прежде чем покинул комнату.

Прошлое на то и прошлое, потому что прошло. Ничего изменить было нельзя. Судьба ведёт всех по своему сценарию.

      — Чонгук-щи, может, и правда не стоило… — Тэ чувствовал свою вину, хотя был пешкой в чужой игре.       — Не стоит забивать голову ерундой, время не изменило бы его реакции, — без капли сожаления ответил макнэ.

У судьбы есть отдельный сценарий на грешные души.

***

      — После этого Юнги пропал и больше не приходил в агенство. А через две недели PD-нним объявил о нашем роспуске, — почесал нос Хосок, завершая рассказ.       — Ну вы и придурки, — выдохнул Сокджин, покачивая при этом головой. В мыслях не укладывалось, как парни могли вести себя ТАК безрассудно. — Чем вы только думали? — он зыркнул на Тэхёна, чем напугал беднягу. На самом деле этот взгляд был адресован не только Киму-младшему, но второго здесь не было, поэтому перепадало его лучшему другу.       — Хён, всё это уже в прошлом. Все мы вели себя не так, как стоило бы, — подметил Чимин.       — Знаю. Ваше счастье, что меня тогда не было рядом, — бросил Сокджин, стараясь успокоиться и не желая наговорить лишнего. — Ладно. Нет смысла говорить сейчас об этом. По крайней мере я теперь знаю, почему вас так трудно было собрать в кучу. Аллилуйя! Я наконец просвящён, — он возвел руки к небу.       — Прости. Мы не знали, как начать этот разговор, — поджал губы Чимин.       — Ха. «Хён, давай поговорим о том, как мы жили без тебя? — Конечно, парни, я весь во внимании». Вот так, — хмыкнул Джин.       — Не все такие простые, как ты, — усмехнулся Юнги.       — А жаль. Что ж, я рад, что сейчас мы все вместе. Теперь давайте-ка напьёмся, что ли? После таких разговоров обычно напиваются, — он разлил соджу по рюмкам, и теперь никто из младших не имел права на то, чтобы отказаться. — За жизнь!