Тогда я не знал, что наступит конец

Даже заранее зная,

Мы не смогли бы остановиться.

Нет выхода. Мы в тупике.

©bts-house of cards

***

      — Так что, хён, мы идём в караоке? — неразборчиво пролепетал Чимин, которого придерживал чуть менее пьяный Намджун.       — Зачем было так нажираться? — фыркнул Мин, наблюдая со стороны.       — Хён, у тебя у самого глаза в кучку, — улыбнулся Тэхён.       — Так, ты там молча шагай. Намджуну лучше помоги.       Они дружным потоком вываливались из кабинки, в которой просидели порядочное количество времени.       — Айда горланить песни, — заводно махнул рукой Джин, выходя в числе последних вместе с Хосоком. Его невероятно радовал тот факт, что всё, как в старые добрые времена. Посиделки в компании, обмен шутками и замечаниями, непринуждённая атмосфера — всё то, чего ему так не хватало всё это время.       — Хён, можно тебя на пару слов? — Чон задел старшего за плечо, обращая к себе внимание. Он не пил весь вечер и, в отличие от остальных, был довольно серьёзным на протяжении всего веселья. В трезвом уме были лишь они вдвоём.       — Умеешь ты настроение испортить. Что с тобой? Что за вид такой? — сыпал вопросами Ким, примерно догадываясь, к чему всё ведёт.       — Давай не здесь, ладно? Пойдём, — Хосок взмахом руки повлёк друга за собой.       Оказавшись за пределами ресторана, они отделились от остальных и пошли в противоположную сторону. Завернув за угол, Хосок остановился. Уличные фонари отбрасывали жёлтый свет на кирпичную стену. Тени падали на землю, отображая силуэты.       — Хос, ты меня пугаешь, — Джин хохотнул, наблюдая за серьёзностью друга. Но быстро это прекратил, поскольку понял, что это не лучшее время для шуток. — О чём ты хотел поговорить?       — О тебе. Вернее, о том… что с тобой происходит? Хён, я видел, как твои руки… исчезали. Мне ведь не показалось, верно?       — Нет, не показалось, — прямо ответил Джин. Он считал неуместным юлить и стараться увести разговор в сторону. Хосок уже о чём-то догадывается, так зачем изображать дурака?       Выражение лица Чона сменилось с суровости на смятение.       — И что это? — полушёпотом, едва слышно, спросил Хосок. Нет, он не боялся, что кто-то услышит. Чон попросту сам не мог поверить в происходящее.       — Честно сказать, не знаю. Но у меня есть одно предположение.       — И какое же?       — Скорей всего, ты и сам уже думал об этом, — Джин улыбнулся, но в темноте ночи эта улыбка не отдавала ничем веселым. Лишь обречённостью. Вслух произносить не хотелось. Словно скажи он это, и опасения вдруг оправдаются и всё произойдёт в тот же момент.       — Нет, быть не может, — шептал Чон, качая головой и не желая верить словам старшего хёна. — Нужно сказать остальным.       — Зачем? — слова Сокджина обрушились на Хосока, подобно леденящему душу, граду.       — О чём ты? — обомлел Чон.       — Сам подумай. Что ты им скажешь? Сам ведь не знаешь, что происходит на самом деле. Даже если и так. Представь их реакцию. Тебе нужна лишняя паника? Мне нет. Так что, если всё ещё хочешь поговорить об этом, не делай это. Хотя бы ради меня. Ладно?       — Но, хён!       — Хосок, обещай мне, — его голос звучал твёрдо и настойчиво.       Тонсэн терялся в мыслях и эмоциях, тонул в сомнениях и догадках. Как может старший так безрассудно закрывать на происходящее глаза? Как может это не пугать его? Почему он не хочет делиться с другими? Что творится в его голове и в целом с ним? Хосок не знал и мог лишь делать выводы по тому, что видел. Какая-то его часть хотела побежать и рассказать всё парням, пока те не ушли далеко, чтобы решить всё это вместе, командной; другая же часть понимала Сокджина и то, почему тот не хотел говорить кому-либо о происходящем. Быть может, это беспочвенная паника и трубить тревогу нет необходимости. Хосок сжал кулаки. Решение давалось с трудом. Но дать другого ответа сейчас он не мог.       — Обещаю, — сквозь зубы процедил Чон.

***

      Солнце едва успело «проснуться», так что палило не со всей своей мощи. Лёгкий ветер ласкал щёки, гулял по улицам и встречал редких прохожих. Летнее утро во всей своей красе.       — И куда мы идём? — интересовался старший, держа руки в карманах джинс. — И опять без ответа. Когда ты сделаешь что-нибудь новенькое, а? — хмыкнул он, поднимая взгляд на макнэ, который шёл чуть впереди, придерживая за лямку спортивную сумку. Порой Ким радовался тому, что не нуждался во сне и не пьянел от алкоголя. Иначе после вчерашней-нынешней ночи он попросту не смог бы подняться с кровати. — Нам нужно как-то разнообразить нашу жизнь, не считаешь? Хотя бы разговорами, или ещё чем. Куда мы идём? Я эту дорогу не помню. В твоём расписании появилось что-то новое? Почему я не в курсе?       Если бы Чонгук слышал своего хёна, то он непременно уже вспылил бы. Попросил бы старшего замолчать, может, съязвил бы или просто ответил на вопросы. Но он его не слышал и по этой причине попросту игнорировал любую активность старшего. Быть может, так было лучше для обоих? По крайней мере для нервной системы одного из них.       Не подозревая о наличии «хвоста» за собой, Чон открыл входную дверь одного из зданий, расположившихся вдоль широкой дороги и двинулся вглубь по коридору. По обе стороны мелькали двери, скрывающие за собой атмосферу творчества и трудоёмкий рабочий процесс. Пройдя почти до самого конца, он, наконец, остановился у одной из дверей и, дёрнув ручку, отворил её.       За аппаратурой в наушниках сидел парень лет двадцати пяти и увлечённо обрабатывал композицию, качая головой в такт.       Чонгук хмыкнул и, подойдя к парню, опустил руку тому на плечо при этом специально её расслабив, отчего она стала тяжелее. Увлечённый делом парнишка от неожиданности подлетел на стуле, но благодаря проводам наушников моментально потянулся вниз. Чон рассмеялся, наблюдая данную картину. Напуганный поднял полный раздражения взгляд на вторженца.       — Какого хрена, Гук?! Когда ты будешь стучаться?       — Я стучал, — без зазрения совести соврал Чон. — Просто ты в своих затычках ничего не услышал. Теперь моя рука болит, — он состроил грустную рожицу, потирая пальцы.       — Серьёзно? — на лице обвинителя отобразилось чувство вины.       — Врёт, как дышит, — констатировал Джин, скрещивая руки на груди.       — Ещё как, — кивнул Чонгук несколько раз подряд. — Ладно, прощу тебя на этот раз. Давай скорей к работе, а то у меня ещё встреча сегодня. Не горю желанием идти туда, но кто ж меня спрашивает.       — Хорошо, — кивнул парень, разворачиваясь на стуле. — Продолжим со второго куплета?       — Думаю, да. Припев мы уже неплохо прогнали, — Чонгук зашёл в «будку», где надел наушники и встал у микрофона.       — Давай. Раз, два, три, пишем, — дал команду композитор и продвинул рычажки на панели, увеличивая громкость в наушниках артиста.       Прослушав вступление, Чонгук поддался мелодии и, войдя в ритм, запел мелодичным голосом.       Сокджин подошёл к парню, сидящему за аппаратурой, с интересом поглядывая то на макнэ, то на десятки кнопочек, так и призывающих ими поуправлять. По лицу старшего пробежала хитрая улыбка и, насвистывая себе под нос фривольный мотивчик, он протянул руку к панели и кончиками пальцев передвинул один из рычажков в самую вершину возможной позиции. Сокджин поднял взгляд и за звукопоглощающим стеклом увидел макнэ, который почему-то корчился, по-видимости, пищал, и стягивал с себя наушники. В следующее мгновение разъяренный Чонгук вылетел из кабинки, чем-то отдаленно смахивая на взъерошенного демонёнка.       — РИН, КАКОГО ХЕРА ТЫ ТВОРИШЬ?! — вопил Чон, потирая уши.       — О чём ты? — не понял парнишка, смотря на приятеля.       — Между прочим, я сейчас чуть не оглох от этого писка в моей голове, — он понемногу успокаивался, вновь одерживая верх над своими эмоциями.       — Не думаю, что виноват в этом. Обратись к врачу, — развел руками музыкант.       — Ой… — прикрыл рот ладонью Джин. — Походу перестарался. Ну, ничего, это за твои грешки. Нефиг людей обманывать.       — Ха-ха, смешно. Я серьёзно. В наушниках что-то отвратительно пищит.       — Да? — он почесал затылок, обращая внимание на панель. — Ох, — разглядев оплошность, Рин поспешил перевести рычажок в исходное положение. — Я и не заметил. Видимо, рукой задел.       — Впредь следи за своими руками, — недовольно буркнул Чонгук, вновь скрываясь за стеклом. Вместе с ним незаметно проскользнул и Сокджин.       — Вредный мальчишка. Как смеешь ты меня не видеть? — бурчал себе под нос Джин, оглядываясь и выискивая всевозможные методы, которые могли бы помочь ему достучаться до макнэ. Наткнувшись на барабанные палочки, он подумал, что это будет чересчур буквально в плане «достучаться». Взгляд упал на микрофон, к которому пристраивался Чонгук. Что-то прикинув у себя в голове, Джин подошёл ближе и стал рассматривать микрофон, пытаясь отыскать функцию, которая была ему нужна в данный момент. Разглядев искомое, он раскрутил небольшой болтик, придерживая при этом штатив. — Посмотрим, — увлечённо протянул Джин, медленно опуская руку, а вместе с ней и микрофон, штатив которого и сжимал. Пакостно хихикая, он смотрел на макнэ, который постепенно приседал вслед за «уезжающим» микрофоном, при этом продолжая петь и бросать недоумевающие взгляды. Чон смахивал на потерянного кролика. Оказавшись уже в положении полуприсяди, макнэ не выдержал и бросил это занятие. Чонгук выдернул микрофон из рук угорающего Джина и привёл его в нормальное положение.       — Рин! Твоё оборудование даёт сбои! Обновил бы его уже, придурок, — возмутился Чонгук.       — Подумаешь, штатив немного расшатался, зато физическая подготовка, — хохотнул Рин, который стал невольным свидетелем происходящего. — Никто тебя за микрофоном не тащил. Всё, не тяни время. Сам же торопился.       — Ладно, мне надо попить, — Чонгук снял наушники и повесил их на микрофон. Направляясь к выходу, он не смотрел под ноги и поэтому никак не мог заметить проводов под собой. Зацепившись за них, Чонгук полетел прямиком к земле, при этом чертыхаясь. — Я НЕНАВИЖУ ЭТО МЕСТО! — добавил он, уже валяясь в объятиях проводов.       — Это не я, — покачал головой Джин, поднимая руки вверх. И на этот раз это действительно был не он.

***

      — Так он что-нибудь тебе сказал насчёт работы? — серьёзным тоном произнёс макнэ. Он сидел в кресле и прожигал дыру в пустой чашке из-под кофе, стоявшей на журнальном столике перед ним.       — Нет, но сказал, что придёт сегодня и что он собирается обсудить именно этот вопрос, — последовал спокойный ответ со стороны рабочего стола, где, перебирая какие-то бумаги, сидел Намджун.       — Хён, я, конечно, всё понимаю, но у меня не так много свободного времени, чтобы проводить его в бесполезном ожидании человека, который, вроде как, меня недолюбливает. Ко всему тому же господин Ан, будь он неладен, не сильно обрадуется тому, что я впустую прожигаю время, которое мог бы потратить на тренировки, — младший закипал, понимая, что из-за всей сложившейся ситуации получит только он.       — Спокойнее. Чего так расшумелся? Если он не согласится с тобой работать и в этот раз, значит, я буду вынужден отложить эту рекламную кампанию. А тебя отпущу, и ты сможешь днями напролёт тренироваться.       Чон шумно выдохнул и взглянул на дисплей своего телефона. Что-то там прочитав, он поднялся с кресла.       — Я сейчас приду, — бросил младший, прежде чем удалиться.

***

      Юнги размеренно вышагивал по тротуару и всё думал: «Что же его дёрнуло сказать Намджуну о работе?». Мимо проходили люди. Кто-то торопился, кто-то — нет. Все так были увлечены своими заботами. Кто-то усиленно пытался что-то объяснить человеку на другом конце провода; кто-то громко что-то обсуждал со своим собеседником и так же громко смеялся. И среди всех этих людей затерялся парень. Мин шёл к Киму целенаправленно, но совершенно не знал, что тому скажет. В голове совсем пусто. Он наслаждался отличной облачной погодой, сопровождаемой прохладным ветерком. И почему всегда, когда рэперу нужно обдумать что-то серьёзное, именно в этот момент наступает отличная погода и его совсем никто и ничто не бесит. А, как известно, эмоции — лучший пинок для серьёзных раздумий. Ну, а сейчас парню совершенно не хочется думать о совместной с Чонгуком работе, да и думать в целом как-то тоже. Чем дольше Мин находился в нерешительности, тем быстрее и незаметнее он подходил к нужному зданию. В итоге Юнги стал задумываться зачем пришёл к кабинету младшего только когда стоял у его двери.       «Вот чёрт! — пронеслось в мыслях. — Я до сих пор не знаю, что буду говорить».       Юнги выдохнул и открыл дверь.       — Привет.       — О, ты всё-таки пришёл! Заходи, чего застыл в проходе? — последовал незамедлительный ответ.       — Так мне можно было не приходить… — бубнил про себя Мин, закрывая дверь. Намджун тем временем оторвался от своей работы и пригласил старшего присесть на диванчик.       — Кофе?       — Да, пожалуй.       Мон поднялся, подошёл к столу и по телефону попросил секретаря сделать им кофе. Юнги же приметил на журнальном столике пустую чашку, которую младший тут же решил убрать на соседнюю тумбу.       — Он здесь? — поинтересовался старший.       — Кого ты имеешь в виду? — бизнесмен сел на соседнее кресло и вопросительно глянул на Юнги.       — Блин, не тупи, я про Гука.       — Ах. Да, он приходит сюда каждый день. Надеется, что ты, наконец, придёшь и скажешь, что готов к сотрудничеству. Он чувствует себя виноватым перед тобой, хоть и сам не знает, за что ты так с ним.       Мин усмехнулся. Всё его отношение к макнэ основывалось на его собственных догадках и наблюдении за поведением. Но на самом деле младший ничего плохого лично Юнги не сделал. Поэтому у старшего, по сути, не было никаких грандиозных причин для такого отношения к тонсэну.       — Юнги-хён? Ты где? — младший щёлкал пальцами перед лицом вышеуказанного, дабы вернуть его из ступора в реальность.       — А? — наконец «проснулся» Юнги.       — Я говорю, что Чонгук чувствует свою вину перед тобой и хочет наладить контакт.       — Да.       — Что «да»? — не понимал Ким.       В этот момент, извинившись, в кабинет вошла секретарь и поставила перед парнями две чашки ароматного кофе. Намджун вспомнил о чашке на тумбе и отдал её девушке. Мин же просто наблюдал за происходящими действиями, а затем взглядом провожал пустую чашку, пока та в руках девушки не скрылась за дверью. Продолжая смотреть на закрытую дверь, рэпер пояснил:       — Я готов с ним работать, — переведя взгляд на собеседника, — правда, только если он будет паинькой, — после парень взял чашку и отпил немного свежесваренного кофе. Вкус тому был подтверждением.       На лице младшего растянулась улыбка чуть ли не до ушей.       — Серьёзно?! Неужели наш айсберг — Юнги, наконец, дал слабину и начал таять…       — Перебарщиваешь, — не выдержал старший.       — Понял, — замолк Намджун и, в смущении, отпил немного бодрящего напитка. За дверью послышались шаги и чьи-то вопли, привлекающие к себе внимание. Через секунду ручка дёрнулась и в помещение буквально ввалились два парня. Один пытался залезть на спину другого, но тот упорно сопротивлялся.       — Ну Чонгук-и, покатай меня на спинке, я так уста~ал, — изнывал парень своим низким, бархатным голосом, пытаясь залезть на макнэ.       — Не буду я этого делать, мы уже давно не дети! Отстань от меня! — возмущался Чон, увиливая от старшего, — Намджун-хён, ну скажи уже ему, чтоб отлип от меня!       Младшие, похоже, совсем не замечали посетителя в лице Юнги. Слишком были заняты своими разборками.       — Какое ребячество, — про себя заметил Мин и опустил голову.       — Так, успокойтесь, вы, оба! — не выдержал Мон, подскочив с кресла и приблизившись к парням. В этот момент Ким-младший оторвал взгляд от Чонгука и, наконец, заметив рэпера, отстранился от своей «большой черепашки».       — О! Юнги-хён, привет! — он помахал ладонью. Услышав обращение своего друга, макнэ тоже обратил внимание на композитора. Мин поднял голову и устало улыбнулся тонсэнам.       — И тебе не хворать, Тэхён-и. Тоже тут ошиваешься? — рэпер поднялся с дивана и стал не торопясь подходить к собеседнику.       — Да. Только с фотосессии для интерактивного показа… — он по-своему квадратно улыбнулся и взъерошил волосы на затылке.       — Понятно, — старший похлопал Тэ по плечу и подошёл к макнэ. Намджун задержал дыхание, атмосфера накалялась, могло произойти всё, что угодно. — А ты, говорят, от вины деть себя куда не знаешь, — улыбнулся Мин и, рукой обхватив макнэ за шею, кулаком другой стал ерошить парню волосы на макушке, — говорят, хочешь наладить контакт. Да кто тебе вообще сказал, что я не буду с тобой работать из-за отношения к тебе. Кому ты нужен? У меня было слишком много работы, а сейчас… сейчас я готов выжимать из тебя все соки…       Тэхён вскинул брови, наблюдая данную картину; челюсть Намджуна вдруг оказалась на полу; Чонгук же первое время впал в ступор, затем подумал, что умер, и только потом стал уворачиваться от руки старшего, хихикая.       — Ладно, ладно, хён, я перегнул. Всё, Юнги-хён, хорош, — макнэ удалось вырваться из хватки композитора, — значит, мир? — он протянул руку для рукопожатия. Рэпер вскинул бровь, подобные действия в его планы не входили. Но он сам решил вступить в начатую игру, пути назад не было. Только вперёд, только за правдой. Парень ответил рукопожатием.       — Что ж, теперь можно приступать к работе, — хлопок в ладоши послышался со стороны дверного проема. Не так давно там образовалась женская фигура.       — Нуна!       — Сохи-я! — в унисон друг другу произнесли Тэ и Намджун.       — Да-да, я вижу, у вас уже всё хорошо, ребята, так что пойдём, я покажу вам ваши рабочие места, работа не ждёт.       Юнги выходил последним, но Ким-старший его одёрнул.       — Что это было, Юнги?       — Это? Это игра по чужим правилам. А вообще, не забивай голову подобной ерундой. Возьму это на себя.