Хаос в глазах смотрящего

Отточенными движениями лезу в карман осеннего пальто и нахожу там полузабытую, чуть помятую и уже начатую пачку с никотиновой «бомбой замедленного действия». Я взял две. Несмотря на данное себе обещание, никогда больше в руки не брать сигарет, выкинуть их я так и не осмелился, за что сейчас был себе очень благодарен. Я вышел на задний двор, в утренней прохладе полыхнула зажигалка. Странный, странный мальчишка и чертовки ни на кого не похожий. Холодный северный ветер пробирался под наспех накинутое пальто. Горло заполнил привычный горьковатый привкус, ради избавления от которого я обычно ношу в кармане леденцы. С каждой затяжкой внутри, где-то рядом с легкими, что-то едва ощутимо скручивало. Что ж, умереть мне раньше на пару-тройку лет. Стоя вот так вот, отдыхая от привычных дел, я понимал, насколько сильно заколебался. Нет, я не ненавидел пациентов, просто устал. От всего. Накоплю большую сумму, уеду к чертям на юг, открою свое кафе и буду жить счастливо. В своих снах, пожалуй. Второй чуть подпаленный фильтр упал рядом с первым, оба я хорошенько вдавил в грязь, пока они не потухли. Ну, теперь мы точно знаем, что я не все свои обещания умею выполнять. Удаляясь в тусклое помещение, я кинул последний взгляд на солнце, лениво поднимающее над полоской горизонта. День обещал быть тяжелым.

***

Поднявшись в кабинет, я сразу заметил небольшой толщины папку, лежащую на моем столе. Закинув себе в рот пару леденцов, по привычке занимающих место в кармане халата, я с интересом стал вчитываться в первую страницу. «Имя: Диппер Пайнс, возраст: 16 лет…» Помимо основной бурды, которую вписывают тупо для галочки, я наконец нашел то, что было нужно. Как я и думал, хроническая шизофрения и острый психоз, проявляющиеся в приступах. Интересно, почему в столь юном возрасте. Обычно, подобное дает о себе знать лет на пять позже. Можно додумать, что помимо наследственности, причиной мог стать и внешний фактор. Но вот какой, еще только предстоит узнать. Нетерпеливый стук в дверь, и я уже прямо представляю, как пальчики Этны с приторно-розовыми ноготочками барабанят по двери. – Войди. – Пайнс очнулся, сэр, – кивнула медсестра, приглашая следовать за ней. Со всей нужной информацией я и так ознакомился, так что пора ознакомится непосредственно с самим пациентом. В своеобразное окно с односторонним стеклом я наблюдал, как шатен шарахается, пытаясь понять, где он находится. Вдох, выдох. Толкаю дверь, открывающуюся вовнутрь, натягивая на лицо привычный докторский оскал. Пайнс выглядел запуганным. Он чуть сжимал пальцами край одеяла, руки с еле выпирающими венками слабо тряслись. – Здравствуйте, Диппер, – присаживаюсь на стул рядом с его постелью, – меня зовут Билл Сайфер и являюсь вашим врачом-психиатром и психологом на данном жизненном этапе. Вы в больнице под номером семьдесят четыре, был психоз. Вы же знаете об этих припадках? – З-здравствуйте, я знаю, – осторожно произнес юноша, потирая глаза. О, боги, я только сейчас заметил, насколько ужасно он выглядит. Волосы на голове спутались в один большой ком, кожа бледная, а под глазами залегли довольно внушительные фиолетовые мешки. Пару ночей он точно провел не в кровати. – Из-за чего они у вас проявились и в каком возрасте? – я задал вопрос, помечая в записной книжке фразу «С таким режимом сна кони дохнут». – Не хочу об этом говорить, – сухо выдохнул Пайнс, отводя взгляд. Его движения были дерганными. Помянув собственный диплом психолога хорошим словом, я слабо кивнул. – Хорошо, а о чем вы хотели бы поговорить? Парень снова повернулся ко мне. Он был худ, еще мельче меня. Из-под больничного одеяния торчали выпирающие острые ключицы, а щеки, давно, судя по всему, превратились в скулы с россыпью ярких веснушек. Но Диппер замолчал отвернувшись, разглядывая салатовую стену. Его не по-мужски тонкий палец стал вырисовывать какие-то странные невидимые узоры. – Как вы себя чувствуете? – я попытался вернуть его к разговору, но было видно, что мальчишка уже подрастерял интерес или же просто забился в собственных воспоминаниях. Я потряс головой, отгоняя лишние мысли, – Хорошо, что ж, я зайду завтра в это же время. Стоило мне привстать, а мое запястье резко сдавили и потянули вниз, заставляя упасть обратно на стул. – Я давно ни с кем не говорил, извините, – тихо выдохнул он, пытаясь не смотреть мне в глаза. Так вот оно что… – Вам не за что извинятся. Предложите любую тему для разговора. Диппер задумался, уставив карие глаза в потолок. Они у него цветом хорошей такой плитки шоколада. Мой взгляд заскользил по нему вниз, от острых ключиц, худых плеч до порезов на руках, на которых я остановился. Шрамы зажили уже довольно давно, однако все такими же яркими полосками залегают на запястьях. Я резко отвел взгляд. Какого черта это сейчас было? Какой раз я там снова на него залип? А это только первый прием. Я стал несильно заламывать кисти рук, пытаясь на него не смотреть. – Вы беспокоитесь? Давайте поговорим об этом, – я чувствовал его заинтересованный взгляд и через не могу поднял глаза. Возможно, один хороший друг помог бы здесь больше, чем целая армия психотерапевтов. – Вы уверены, что хотите говорить обо мне? – я метнул быстрый взгляд на часы, и выдавив кривую усмешку, – У нас осталось еще десять минут. – Послушайте, я не знаю, о чем говорить, однако вижу, что вы нервничаете. Естественно, роль психотерапевта здесь уже занята вами, но давайте будем считать, что я попусту интересуюсь, – мальчишка едва ли не победоносно фыркнул, – У вас первый рабочий день? Или что-то серьезное? Вот ведь какой. Знает, что я пришел копаться в нем, поэтому пытается вывернуться, чтобы копаться во мне. Интересный ход. Обычно подростки просто уходят от этого или замыкаются. На моем лице застывает нагловатая ухмылка, которую я всеми силами пытаюсь спрятать. Странный мальчишка. С такими возиться одно удовольствие, если знать, как подступить. – Нервы в последнее время шалят, – слабо кивнул я, не в силах сдержать улыбку, – Вы перевели ту тему, с которой я пришел изначально. Неужели нет желания поговорить о себе? Он опустил голову. Его плечи чуть тряслись. Он всхлипывает? Но голова возвращается в изначальное положение, и понимаю, что он опустил ее для того, чтобы вдоволь просмеяться, но не прямо мне в лицо. – Я сказал нечто смешное? – Извините, сэр, – он снова посмотрел на меня, и в его взгляде я не смог проследить мысль. Он снова был не здесь – снова приступ, – Просто… За вашей спиной… Она такая смешная… – его пару раз передернул ледяной хохот. И мне пришлось, применяя силу, приложил его к постели, и для надежности зафиксировать ремнями. – Я зайду завтра, – холодно бросил я, понимая, что мальчишка меня не слышит. …Оказавшись через пару минут на улице, я закурил. На лицо мне упал луч уходящего солнца. Чем дальше, тем интереснее…