Хаос в глазах смотрящего

Быстрым клацанье по экрану я набрал заветный номер приюта, который мне посчастливилось найти в папке с информацией на Диппера. А посчастливилось, потому что он был написан мелкими буквами, где-то в конце. Ну спасибо, что вообще напечатали, могли бы кирпичом начеркать. Из устройства донеслись гудки, я нервно постукивал пальцами по столу. Они умерли там? Но все же трубку взяла женщина, владевшая приютом (ее я кое-как смог узнать по голосу, и то не сразу). – Здравствуйте, детский приют номер семнадцать, у телефона его директор Карла Лэгс. Чем я могу вам помочь? – Здравствуйте, Карла. Это лечащий врач Диппера Пайнса, Уильям Сайфер, вы ещё помните его? – насмешка вырвалась против моей воли, голос женщины стал заметно грубее. – Конечно, сэр, – ее голос звучал с изрядной ноткой раздражения, – Какая-то новая информация по его болезни? Я несколько замялся и все же пришел к выводу, что заводить подобные разговоры нужно не по телефону. – Нет, однако мне нужно встретится с вами для уточнения некоторых вопросов. На другом конце повисло глубокое молчание. – Вы свободны сегодня вечером? – После восьми. – Хорошо, до встречи в центральном парке в восемь тридцать. Тема, которую я хочу затронуть, влияет не только на мистера Пайнса, но и на весь ваш приют в целом. Я сбросил трубку, уткнувшись лбом в ладони, скреплённые замком. Если эта дрянь действительно распространяется в детском доме, то жертв должно быть множество. Бедные дети… Ладно, будем считать, что я не умею обманывать самого себя. Мне, в какой-то степени, вообще никого не жаль. Да даже представлю тысячу таких детей – особо ничего не поменяется. Мне жаль, что это случилось с Диппером. Вот так будет честнее. Это чертовски глупо, зная его лишь несколько дней, но если бы был вариант отсутствия шрамов у Пайнса, засчет испепеления Мексики, я бы на полном серьезе отправился с зажигалкой и бензином за границу. Я всю свою жизнь плевал на людей с высокой колокольни и, по-моему, крайне иронично, что я готов продать половину земного шара за самого обычного пацана. Я отложил телефон в сторону, задумчиво глядя в стену. Сейчас пол седьмого, меня отпустили раньше и я чудовищно хочу есть. Если принять к сведению, что всю еду, которую я готовлю, я перевожу зря, то идея поесть в ресторане была довольно кстати. Денег, благо, на это пока хватало. Через некоторое время я глянул в зеркало, поправляя довольно большой шарф. Я выглядел как чертов хипстер, не хватало только квадратных очков. Светлое оверсайз пальто, большой шарф, намотанный в три слоя и небольшой рюкзак за спиной. Из всего это нагромождения тряпок торчали мои бело-желтые волосы. В темной подворотне вполне себе можно спутать с девчонкой, мда уж. На скромную зарплату врача, конечно, особо не погуляешь, но получилось заказать мясную лазанью и черный чай, в который было напихано кучу всяких пряностей. Ресторан представлял из себя достаточно мило местечко, где царило приятное глазу освещение из настенных фонариков, что крепились к «кирпичной» стене. Во всей этой атмосфере я на миг представил, что было бы, если б со мной сидел Диппер. Как он бы восторженно рассматривал все подряд, с большим аппетитом бы ел нечто кроме больничных каш и не был бы тем серым призраком, на коего его обрекли обстоятельства. Я неловко опустил глаза к чашке чая. Жизнь ведь ни на грамм не справедлива. Ты можешь родиться отбросом и самым настоящим подонком, но прожить в золоте и масле на высокоплачиваемой работе, да ещё и с красавицей-супругой. Стоит ли говорить, что я пахал на этот диплом как проклятый, забывая сон и еду. А вот Стив Марксон, сынок местного авторитета, за несколько дней поступил на достаточно высокую должность и теперь, периодически, стучит мне по шапке. Я тряхнул головой и мой взгляд невольно зацепился за часы на руке, что во всю говорили мне поспешить. С неким сожалением оставив двадцатку на столике, я вышел на улицу. Несмотря на то, что был уже устоявшийся октябрь, земля из последних сил пробивалась к жизни. Вечер пах душным городским асфальтом, каким-то кофе и близкой кофейни. Я ускорил шаг, когда заметил у большой арки полноватую фигуру в тучном черном пальто. Карла, видимо, была не в лучшем расположении духа. – Здравствуйте, – я слабо склонил голову в знак приветствия, – Тема, которую я хоть затронуть, достаточно серьезная, чтобы вырвать вас из дома. Карла закатила глаза и без зазрения совести достала пачку сигарет. Запахло дымом, в темноте вспыхнул рыжий огонек, слабо освещающий потускневший с возрастом взор, который она обратила на меня. – Вы так и будите тянуть? – нервно фыркнула Лэгс. – Наркотики. Я хочу поговорить про них. После моих слов женщина заметно напряглась, начиная чаще втягивать дым. С чего бы ей нервничать? Молчание длилось долгие несколько секунд, прежде чем она выдохнула мне в лицо вместе с дымом фразу: – Вы ищете не там. Я закашлял, Карла хмыкнула. Я почувствовал, что резкий запах гари остаётся на моих волосах. Гадость. Почти всегда, когда курю, мою голову. Тошно. Мои мысли вновь вернулись к диалогу. – Что вы хотите этим сказать? – То, что и сказала. Шрамы на его руках – напоминание на всю жизнь о той трагедии, что с ним произошла. Трагедия? – Что за трагедия? – почти воскликнул я. Нет, я прекрасно помню фразу в папке: «Несчастный случай», – но никогда не думал, что сюда можно приписать такие громкие слова. Сердце забилось чаще, сейчас за меня говорил меня говорил живой интерес. – Боюсь, я не имею права вам рассказывать. Конфиденциальность, мистер Сайфер, – и она двинулась в глубь парка то ли специально, то ли из-за отсутствия интереса в беседе, не обращая на меня внимания. – Но это очень важно для процесса лечения! – мне пришлось несколько повысить голос, дабы она смогла меня расслышать через некоторое расстояние, что между нами образовалось. Карла обернулась на мое восклицание и невесело улыбнулась. – У вас не выйдет узнать этого от меня, но это не означает, что у вас связанны руки. Две тысячи шестой был интересным годом, однако.В нашем городе было много интересного. До свидания, мистер Сайфер. И удачи вам, – она развернулась на невысоком каблуке, удаляясь в темноту парка. Я ещё долго стоял и провожал ее пустым взглядом. Что ж, теперь я не смогу спать, пока не выясню, что же произошло с этим мальчишкой, так нагло укравшим мой покой.

***

Остатки недели прошли скомкано, и остались в памяти одним днём, и то, чрезмерно скудным на события. Диппер умудрился подхватить какую-то дрянь, не то простуду, не то бронхит, поэтому Этна наведывалась к нему куда чаще, чем обычно. Я же говорил ему не ходить босиком по холодному полу. Я и сам не знал, какие эмоции вызывал у меня Пайнс в такие моменты. Он нравился мне ещё сильнее, потому что становился куда более не защищённым, или же во мне начинали играть отцовские инстинкты, заставляющие наругать его, словно маленького котенка. Парень не обижался, напротив, стоило мне включить режим заботливого родителя, он начинал смеяться. Ладно, будем считать, что родитель из меня не путевый. А после работы, когда я приходил домой, я гонял старенький ноутбук, пытаясь облазить все просторы интернета связанные с две тысячи шестым и штатом Орегоном, но выпадали всякие потопы, нападения, но все они были далеко отсюда. Единственное, что более-менее зацепило мое внимание, была статья о какой-то приступной организации, совершавшей свои темные делишки в нашем городе, но этот бред какого-то параноика-журналиста не содержал большого количества полезной информации. Какие-либо вопиющие случаи в то время и в том месте я не нашел. Однако мне пришла в голову достаточно занятная мысль: мой отец когда-то давно собирал все газеты и, словно сундук с золотом, хранил их на втором этаже небольшого домика в лесу. Я до конца не знал историю о том, как этот дом вообще оказался в собственности нашей семьи, было известно лишь то, что некогда он стоял на краю какой-то фермы, а потом ее забросили. Отец нашёл этот дом, отремонтировал ещё очень давно. Я не был уверен, что что-то там найду, – и когда я вообще был хоть в чем-то уверен? – но попытать свое счастье мне стоило. Сегодня воскресенье, а значит, что потом у меня попусту не будет на это времени. Потому, вооружившись с утра рюкзаком и впихнув в себя какой-то дешёвый йогурт на завтрак, я отправился бороздить лес в поисках того самого домика. Благо, удача пребывала на моей стороне, потому он отыскался достаточно быстро. Деревянный, темный, несколько заросший травой у порога, он находился здесь словно на своем месте, далеко от цивилизации и почти каждый раз встречал меня, точно старого друга. Замок щёлкнул и я наконец оказался внутри. Домик был небольшой, в нем было душно. В маленькой гостиной все было покрыто толстым слоем пыли, который давно уже никто не прибирал. Надо будет заняться этим. Когда-нибудь потом. Обещаю. Тем не менее, пришлось скоренько наводить какой-никакой уют. Во-первых, открыть окна, чтобы мозг вообще смог потреблять хоть какую-то информацию в этой духоте. Я натянул старую футболку, что притащил с собой, закинув одежду на кровать, стоявшую уже на втором этаже. Он подразделялся на две небольшие комнатки: спальня и "библиотека" (последняя представляла из себя склад с газетами). Никогда не думал, что когнитивно-собирательные замашки отца мне помогут. Я заварил чай и босыми ногами вернулся на второй этаж. Дугообразная лесенка скрипнула под ногой, стоило только наступить, приятно охлаждая босые стопы. Через секунды я добрался до места назначения, где мне предстояла тяжёлая работа. Ну чтоб, Сайфер, кажется самое время выложится по полной. Во имя Диппера. Да, именно во имя Диппера.