Дневник Демона

Великий день сегодня. Обещала сводить Ренни в Андриатику на пару дней. Он сначала отказывался, мол, мне работать надо, а ему говорю – там же время по-другому течет! Пока тут секунда будет идти, в Андриатике пара лет пройдет. Согласился. Спросил, что такое Андриатика. – Это другой мир, дорогой мой. Сказочный мир. Правит им одна египетская богиня плодородия, любви и покровительница кошек – её зовут Баст. Андриатика – царство красоты, гармонии и созидания. Там невозможно злиться или тосковать. Там обычно отдыхают и расслабляются. Беда в том, что не все могут в этот мир войти. Только воспитанники Баст. – Только не говори, что тебя воспитывала египетская богиня. – Я у неё обучалась одной специфической магии. Благодаря ней я умею превращаться в кошку. И этой магией, кстати, я пыталась тебя успокоить тогда, в гримерке. Но она почему-то странно на тебя подействовала, и ты даже смог её ощутить. Обычно мужчины не чувствуют. Баст сочла это любопытным. – Эм… Ты рассказала про меня богине? – Да, она тобой заинтересовалась. Сказала, что тебя можно обучить мужскому аналогу этой магии. – А она не выражала желания со мной встретиться? – Выражала. Это одна из причин, по которой я тебя решила сводить в Андриатику. Интересное у него выражение лица. Тут и любопытство, и страх, и недовольство… Почему страх? – Чего ты боишься? – спрашиваю я. – Я? Я не боюсь! – возмущается Джереми. Ну конечно, мужчина в своих страхах никогда не признается. – Просто меня как-то напрягает встреча с богиней. – Это потому что ты лютеранин? Или ты других богов не признаешь? – Э-э… А что их много? Я-то привык думать, что один. – Много. Я вот встречалась с Баст. Ещё была в Валгалле, по делам. Общалась с Одином и с его супругой Фригг. Мельком видела Тора, но поболтать не удалось. Тамиас регулярно встречается и с тем, триединым Богом, в которого верят христиане. Они обсуждают ход истории, что там надо делать, куда, когда… Мы ж тут не просто так всякие дела делаем… Вроде как, некоторые демоны тоже с Ним виделись – те, которые по индивидуальным проектам работают, но я такой чести не удостаивалась. – Ничего себе… Извини, но у меня это в голове не укладывается. – Все боги есть. Они существуют, потому что в них верят. Ну что, мы идём? – Идем. Беру его за руку. До сих пор мурашки по коже от прикосновения. Как у робкой восьмиклассницы, которая впервые на свидание пришла. Да что ж, такое, неужели я влюбилась? Перенос-телепортация. Стоим на мраморном крыльце трехэтажного дома. Большая веранда из светлого дерева, с резными перилами, увитыми виноградом и плющом. На балкон второго этажа ведет винтовая лестница. Перед нами – огромная деревянная дверь, расписанная разными животными и растительными фигурами. В воздухе разлит тонкий, едва ощутимый цветочный аромат. Если повернуться – увидишь мощеную дорожку, ведущую через цветущие сады. А над головой – бездонное синее небо… – Вот это красота… – восхищенно выдыхает Джереми, оглядываясь вокруг. – Да… Осенью здесь тоже восхитительно, но, чтоб попасть в это время, надо заходить с намерением очутиться в осени. А я хотела показать тебе весну. – Здесь так приятно пахнет. Что это за запах? Вишни? – Ага. Тут и вишня, и слива, и яблони, и черемуха кое-где, и сирень… Цветет то всё сразу, то по очереди – как того хочет Баст. Поднимаемся на второй этаж по винтовой лестнице. Джер осматривает всё, по-детски восторженно улыбаясь. Надо же, ему нравится. А мы как-то с парой знакомых разрабатывали версию о том, что «собачникам» Андриатика не нравится. – Охренеть тут кошек! – восклицает Реннер, когда мы оказываемся на балконе. Да, тут их восемь, возлегают на подушечках. Все разных пород и расцветок. Смотрят на нас, типа, а чё это вы тут делаете? Одна кошка, оказавшаяся ближе всех, лениво поднимается со своего места, приветственно мяукает и проходит рядом со мной, теранувшись боком о ноги. Джера обходит стороной, как и любого чужого, а потом делает прыжок с места и… рассеивается в воздухе золотой пылью. У Джереми открывается рот, но я опережаю его вопрос: – Она просто в другой временной поток ушла. Она тут, но мы её уже не видим. Если я тебя проведу в то время, то та кошка опять станет видимой. Реннер некоторое время раздумывает, а потом трясёт головой: – Видимо, это вне моего понимания… – Да, это сложно понять. Просто принимай как должное, окей? Идем коридорами, стены выложены узорами из мелких цветных камушков. В нишах стоят кадки со здоровенными растениями, которые не растут на Земле. То и дело перед нами кошки выпрыгивают из ниоткуда и исчезают в никуда. Вообще, они постоянно шмыгают между временными потоками, развлекаются друг с другом и сами по себе, передают сообщения и неплохо выступают в роли всевозможных проводников для новичков. Стоит замешкаться, как из ближайшего потока выпрыгивает кошка и с готовностью ведет тебя туда, куда ты её попросишь. Доходим до тронного зала на третьем этаже. Останавливаемся перед огромной тяжелой дверью. Джереми нервно выдыхает и крутит головой, будто разминая шею. – А нам обязательно к ней заходить? Почему нельзя просто пойти погулять по саду? – Ну ты же не пойдешь гулять по дому, не поздоровавшись с хозяином. Баст знает, что мы здесь, и не зайти к ней уже невежливо. Расслабься, она тебя не съест. Это ж не Кали... – А разве Кали ест людей? – Да кто её знает… Она личность темная… Открываю дверь. Заходим. На полу – ковер со сценками природы, поверх него разложены подушки разной формы. На них располагается огромное количество кошек, всяких разных – рыжих, черных, черепаховых, полосатых, дымчатых, белых… В противоположном конце зала стоит кресло из темного дерева, обитое бархатом цвета индиго. А на нем – собственно, хозяйка этого мира, Баст. Хотя, на многих египетских фресках её изображают как женщину с лицом кошки, в этом мире она просто выглядит как обычная женщина. Разве что сила в ней нечеловеческая… Судя по эмоциональному отклику Ренни, Баст ему понравилась. Да и он ей, по ходу, тоже. – Здравствуй, Бисэрика, рада тебя снова видеть здесь. Приветствую и тебя, Джереми. Из уважения к гостю Баст говорит по-английски. Она как-то упоминала, что может на всех языках говорить, даже на тех, что ныне мертвы. – Я вижу, ты не очень комфортно чувствуешь себя в моем доме. Подойди ко мне, пожалуйста. Джер, помедлив, идет через весь зал. Баст встает с кресла и грациозно проходит к нему навстречу. Встает напротив, пристально смотрит в глаза. Надо же, они одного роста… А потом Баст делает плавный шаг вперед и, мягко обхватив голову Джера ладонями, нежно целует его в лоб. Моя челюсть падает на пол… Не то, что бы я ревновала… Просто такой поцелуй – своего рода благословение, а это знаете ли, немалого стоит. – Не бойся. Здесь никто не причинит тебе вреда. Никто тебя не осудит. Ты можешь просто отдыхать и оставаться здесь столько, сколько захочешь. Ага, понятно, официальная часть закончена, разрешение получено, можно идти. Выходим обратно на крыльцо. – Чувак, поздравляю, ты очаровал богиню любви. Ты первый из смертных мужчин, к кому она с таким радушием отнеслась. – Да ну? – кажется, он польщен. – Я серьезно. Тебе даже разрешили остаться столько, сколько захочешь. Но я так думаю, тебе пока и одного дня хватит. У нас большая программа на сегодня. Сперва прогуляемся вдоль реки Эрби, к водопадам. Это не очень далеко. – По-моему, тут погулять только в радость, – говорит Реннер, когда мы идем по мощеной дорожке, простирающейся через сады. Цветные шлейфы лепестков фантастически кружатся в воздухе, медленно, как мыльные пузыри… Да, так не бывает, но здесь это – реальность. Меня это каждый раз восхищает, хотя уже не первый раз тут гуляю. И этот запах, этот восхитительный тонкий цветочный запах, смешанный с горьковатым ароматом влажной листвы… Пока я пребываю в блаженной эйфории, Джереми берет меня за руку. Ну надо же. Прямо как школьники. Осталось только поболтать ручками в воздухе и отправиться вприпрыжку ловить радугу… Дорога начинает идти вверх и налево, превращаясь в тропинку. Фруктовые деревья разбавляются кипарисами, кленами, каштанами, падубами, липами… Природа, составленная из представителей разных климатических поясов, на удивление гармонична. А некоторые экземпляры и вовсе на Земле не попадаются. Выходим на берег быстрой широкой реки. Тропинка расходится в обе стороны. Чуть левее от нас находится ажурный мостик. Правая тропа, петляя, уходит куда-то вдаль и вниз. – Вообще, нам на мост, – говорю я и, поворачивая направо, тяну Джера за руку. – Но хотела тебе показать одно местное чудо… – Этот мир будто весь состоит из чудес. – Так и есть. Ты еще край света не видел… – Край света? – заинтересованно спрашивает Джереми, разворачиваясь ко мне. Улыбается, щурится. Блин, какая же у него потрясающая улыбка и какие милые морщинки вокруг глаз!.. Морщинки?... С печалью вспоминаю, что ему уже за сорок, а человеческий век так короток… – Эй, Бэйс, алоу! Ты тут? – А? – Что там про край света? – Если успеем добраться, покажу, – обещаю я. – Тут есть несколько выходов к Границе, постараюсь привести тебя хоть к одному. Тем более, нам вроде по пути. Тропинка расширяется, а затем сворачивает вправо от реки и довольно круто спускается вниз. – Что это за шум? – недоуменно спрашивает Джер, напряженно прислушиваясь к чему-то. Я фыркаю и поворачиваю влево. Гул становится слышнее. Деревья, сгустившиеся на склоне, расступаются, открывая потрясающий вид: Эрби с оглушительным плеском падает с откоса и, долетая до низа, клубится белой пеной, а затем вновь расправляется и течет дальше. – Слушай и смотри! – коротко говорю я, останавливаясь. Несколько минут ничего не меняется, а затем над водопадом проявляется радуга, и в шуме падающей воды теперь чудится какая-то мелодия – переливающаяся, плавная и до боли знакомая, но в то же время совершенно неузнаваемая. Это длится несколько минут, а затем радуга гаснет и с ней гаснет мелодия. Я разворачиваюсь и иду обратно: – Всё, концерт окончен! Следующее выступление поющего водопада – по желанию природы! – Поющий водопад? Вот это да! А я думал, мне показалось! – Тут еще много чего интересного… Поднимаемся наверх молча. Доходим до моста, переходим Эрби, идем дальше по негустому лиственному лесу. – С тропы не сходить, – говорю я тоном, не терпящим неповиновения. – Почему? – удивляется Джер и машет рукой в сторону симпатичной полянки, поросшей густой мягкой травой сочно-зеленого цвета. – Я бы хотел там поваляться. – Ну, это конечно, не Тойсонский лес, где всякая жуть водится, но тут тоже извини меня… Щелкаю пальцами, небрежно выпуская в сторону полянки электро-разряд в виде шаровой молнии. От места падения стремительными волнами прыскают семь или восемь узких силуэтов, сопровождая побег шипением и треском . – Змеи. – Ааа… Остальные полянки желания поваляться уже не вызывают. Идем дальше без лишних слов. Лес вскоре редеет, и мы выходим на цветистый луг. Трава – по пояс. Вся флора незнакомая. После Эрби уже практически не встречается земных растений. – А тут змеи не водятся? – подозрительно интересуется Реннер, всё ещё не выпускающий мою руку из своей. – Здесь – нет, – я закрываю глаза и прислушиваюсь к ощущениям. Перед мысленным взором мир расчерчивается полосами силовых линий. Самая сильная витиевато пролегает через весь луг метров на сто левее нас. – Вперед. Бредём через луг, трава становится всё жестче, чаще и выше. В какой-то момент ощущаю чужую резкую боль, и одновременно – тонкий запах крови. – Вот чёрт… – слышится позади тихий голос Джереми. – Порезался травой? – спрашиваю я, останавливаясь. Джер демонстрирует мне свободную руку, располосованную стеблем. Длинный такой порез, почти на всё предплечье. Я бегло окидываю взглядом луг – пока еще не слишком заметно, но трава уже начинает медленно клониться к нам. Потом будет пытаться сдавить с обеих сторон, запутать и повалить на землю, будет сосать кровь, знаем мы такое… Притягиваю к себе раненую руку Джереми и, пока он не успел опомниться, быстро слизываю кровь и затягиваю порез магией. Трава, тут же потеряв интерес, распрямляется обратно. – Это что было? – спрашивает так ничего и не понявший Реннер, потирая руку. – Луг упырский какой-то. Любит кровушку пить. Если хоть каплю учует – завалит, задавит, высосет всё. Поэтому некоторых девушек, собирающихся идти этой дорогой, предварительно спрашивают – а нет ли у вас сейчас ТЕХ САМЫХ ДНЕЙ? А то случаи бывали… В этой траве костей хватает. Джереми не на шутку пугается. Точнее, я это телепатически ощущаю. Снаружи он совершенно спокоен, только улыбка какая-то нервная, кривоватая: – А что же, интересно, в Тойсконском лесу водится, если тут так себе, развлекуха? – Ой, чувак, тебе лучше не знать, правда. Скажу только, что трава, пьющая кровь – просто первоапрельская шутка по сравнению с тем, что растет и ползает в Тойсонском лесу. И, если тут ты можешь погибнуть только по неосторожности, то там – если не будешь отчаянно сражаться за свою жизнь. Там тебя мечтают убить просто все и всё. Нда, фантазия у Реннера просто феноменальная. Причем, некоторыми сценами он даже попал в точку… – Это такой мир гармонии и созидания? Где каждая травинка меня прибить хочет? – Ну… На Земле тоже полно опасных мест, но много и красот. Мы сейчас проходим своеобразную полосу препятствий. Ладно, не будем о грустном. Идем дальше, до воды недалеко. – Опять река? – Ручей. И постарайся не порезаться опять. Продираемся сквозь стебли, которые, казалось, стоят ещё плотнее. И, когда мы вываливаемся на песчаный бережок, трава за нами смыкается так, что становится ясно – обратной дороги уже нет. – Ну, дальше только по песку, – говорю я, махнув рукой вдоль узкой полоски суши между зеленой стеной и говорливым ручьем картинно-голубоватого цвета. – Идти придется друг за другом, я первая, ты не отставай. И на воду долго не смотри, ладно? – Хорошо. Даже не возражает. Не спрашивает, зачем. Хм… Идём вдоль ручья, я впереди. Дорожка узкая, по-другому не получается. За своей спиной слышу Реннеровские шаги, дыхание, машинально фиксирую все шорохи. Над головой щебечут весёлые синеватые птички, порхают разноцветные бабочки. Легкий ветерок колышет траву. Вода журчит, успокаивая нервы, хочется прилечь, отдохнуть, попить холодненькой ключевой водички, поспать на природе… Усилием воли заставляю себя не слышать гипнотизирующее журчание, и теперь краем разума улавливаю мысли Реннера. Что-то тоже связанное с жаждой. Я оборачиваюсь – Джереми находится от меня метрах в тридцати, стоит на коленях у ручья и тянет руку к воде. – Джер! – настойчиво говорю я. – А? – отзывается, даже не поворачиваясь ко мне. – Вставай! – Но я хочу пить! – Это самообман. Идём! – Я только глоточек и быстро догоню… Вздыхаю, подхожу к Джереми, опускаюсь позади него и, закрыв ему глаза ладонями, чуть надавливаю на веки кончиками пальцев. – Эй, ты что делаешь? – возмущенно сбрасывает мои руки и поворачивается. – Так лучше? – спокойно спрашиваю я. – Уже пить не хочется? Прислушивается к себе. – Нет… Что это было? – Что-то вроде внушения. Этот родник некоторые называют Глючным ручьем. Те, кто пил воду, говорят – круче ЛСД торкает. Пошли. – Неужели на демонов-вампиров наркотики действуют? – любопытствует Джереми, поднимаясь. – Да, но только самые сильные. И гораздо слабее, чем на людей. Привыкания и ломки не вызывает. Алкоголя это тоже касается. Надо очень хорошо набраться, чтоб ощутить себя чуть чуточку пьяным. – Зато похмелья никогда не бывает. – Ну да. Но иногда, знаешь, хочется напиться, а не получается… Чрезвычайно бесит. Поднимаемся, идём. Болтаем по пути. – А куда мы, собственно, направляемся? – На побережье. От дома Баст можно выйти к разным океанам. Мы идем до того, что ближе. И где дорога безопасней. И, конечно, спиной не вижу, но ощущаю, что Джереми морщится: – Я хочу, пожалуй, узнать, что здесь такое реальная опасность. Раз уж трава-кровосос безобиднее комара… Меня аж передергивает: – Даже не проси! Если я тебя не уберегу, шеф мне голову оторвет! В прямом смысле! А моя голова мне еще нужна! – Почему твой шеф меня так бережет? – Он сказал, что ты ему еще понадобишься. Я не знаю, зачем. Поживем – увидим. Над ручьем проносится целая стая мелких, радостно щебечущих птичек. Одна из них, немного покружившись, садится на подставленную Джером ладонь и начинает заливисто и громко чирикать что-то, наклоняя головку то влево, то вправо. Джереми, не останавливаясь, идет, улыбается и держит птичку в руке. – Эй, Бэйс, смотри, она такая милая! – Между прочим, она на тебя ругается. Ты чуть на её гнездо не наступил. – Откуда ты знаешь? – Телепатия, друг мой, распространяется на животных. Только они думают иначе, чем люди. Но, могу тебя заверить, многие представители местной фауны понимают человеческие языки. Так что можешь ей ответить. Останавливаюсь, поворачиваюсь. Смотрю, как Джереми сюсюкается с птичкой и извиняется. На лицо невольно наползает улыбка – это правда, забавное зрелище. Такие огромные руки Реннера и такая маленькая взъерошенная злобная птичка. Angry Birds, блин. Конфликт улажен, заботливая мамашка улетела, а мы идём дальше. Дорога довольно долгая – вдоль ручья мы шли не меньше часа под утренним солнцем. И, наконец, огромная кровососущая трава заканчивается, уступая место обычной. Вскоре к пейзажу присоединяются различные пальмы, дающие приятную тень. Всё указывает на то, что океан близко. – Эй, там что-то горит! – внезапно говорит Джереми, указывая на столб дыма над пальмами. – Расслабься, – говорю я, ухмыляясь. – Тут один чувак живёт. Судя по всему, он сейчас работает, но, думаю, питьевой водички у него выпросить можно. – Я тоже пить хочу. – Ну ясное дело, мы пару часов на солнце провели… Выходим из кустов – впереди длинная песчаная коса, до берега метров сто, дальше – нежно-голубой океан. Справа от нас небольшая деревянная изба с пристройками, уютно расположившаяся рядом с пальмовым лесом. Из трубы одной пристройки вьется дымок, в дверном проеме виднеется деловитый темноволосый парень в холщевых штанах, длинном фартуке и здоровенных рукавицах. Катэр, миляга. Как я по тебе соскучилась! Парень поворачивается к нам, машет рукой, предлагая подойти. Сам откладывает жутковатого вида железные щипцы и выходит на встречу, обаятельно улыбаясь. Черт, как он похож на отца… – Привет, Бэйс! – обнимает меня так, что ребра трещат и дыхание перехватывает. Утыкаюсь носом в его накаченную грудь. Эх, а какие руки у него… Прости Ренни, но тебе далеко до этих мускулов. – Привет… Это Джереми, мой друг, – говорю я, когда вновь обретаю способность дышать. – Катэр, – представляется парень, снимая одну рукавицу и протягивая руку для рукопожатия. – Рад знакомству, – улыбается Джер. – Я уж думал, тут пожар. А это домик… – Это кузня. – Да-да, – встреваю я, – Катэр у нас кузнец и мастер. Он делает оружие, артефакты и музыкальные инструменты. Кроме всего прочего он сын Баст. Внебрачный… – А я-то думаю, на кого он похож! – Да, и еще он жутко на отца своего похож, на Тамиаса. Джереми делает неопределенное движение бровями, но на этом его интерес к интрижкам среди богов и демонов заканчивается. Видимо из вежливости не стал дальше интересоваться. Хотя Катэр и ухом не повел, по-прежнему радушно улыбается: – Рад был повидаться, но, к сожалению, в гости я вас пригласить не могу – работаю... – Да ничего, – говорю я, хлопнув парня по плечу. Ну не могу я удержаться от того, чтоб полапать такое шикарное тело. Эх, кузнецы… – Я-то знаю, как в кузне жарит, когда там работа кипит. У тебя всё лицо в саже, между прочим, и ожог на щеке. – Ерунда. У меня этих ожогов было – не перечесть. – Над чем работаешь? – Кольцо по заказу одной светлейшей. – До вечера не закончишь? – Нет, я только начал, плюс ещё гравировка. – Понятно, а мы-то тут только до вечера. У тебя попить чего-нибудь прохладного не найдется? А то из Глючного ручья пить – сам знаешь… Катэр кивает, идет в избу. Заходим следом за ним. Из подпола появляется глиняная крынка с чем-то до одури вкусно пахнущим фруктами. Джер аж носом задергал как кролик. Глаза загорелись. Хи, такой милый. – Компот из местных фруктов. В жару – отличная вещь! – говорит кузнец, наливая нам и себе по огромной кружке. Джереми выпивает свою почти залпом, стоит со слегка офигевшим видом, а потом с подозрением интересуется: – А в этих фруктах нет какой-нибудь наркоты? А то вам, демонам-то, пофиг, а мне как-то не всё равно. – Я не демон, – пожимает плечами Катэр. – Я скорее полубог. Недоделанный… Бастард, в общем. А фрукты хорошие. На этом побережье ничего опасного нет. Глючный ручей втекает в океан, но в морской воде его свойства теряются. Кстати, а чем вы хотели заняться до вечера? – Погулять по берегу, покупаться, – принимаюсь перечислять я, покончив со своей кружкой, – дойти до Края Света. – Ого, серьезно. Кстати, сейчас прилив, так что та коса, ведущая к острову, под водой. Где-то по колено. – Ничего, когда мы туда доберемся, будет пониже. Спасибо за компотик. Мы пойдем. – Заходите на обратном пути, – обезоруживающе улыбается Катэр. Эх, хороший он парень. И девушек очень любит. Не так, как бабники и ловеласы – «поматросил и бросил». А как-то любит он всех сразу, всеобъемлюще, окутывая солнечным светом, без взаимных обид… Все воспитанницы Баст рано или поздно оказываются у него в кузне. И никто не жалеет. Я снимаю обувь и бросаю её возле крылечка. Обуваться сейчас нет смысла – по песку приятнее ходить босиком. Катэр был так любезен, что одолжил нам что-то вроде пляжной одежды вместо той, что была на нас сейчас. Всё же купаться удобнее в шортиках, нежели в джинсах. Судя по шкафу с разнообразными шмотками (как женскими, так и мужскими), гости к кузнецу заглядывали частенько. Идем босиком к океану, наслаждаясь горячим песком. А уж когда заходишь в прозрачную теплую океанскую воду – и вовсе кажется, что рай на земле… Некоторое время мы валяемся на мелкоте, брызгаемся друг в друга водой и отдыхаем от долгого пути. Лежу. Океан чуть плещется у моих ног, но, когда набегает легкая волна, меня накрывает почти до подбородка. Рядом – Джереми. Наши пальцы сплетены, а взгляды устремлены в чистое синее небо… – Знаешь, – внезапно говорит Джер, – меня всё никак не покидает чувство нереальности происходящего. Вчера я был в США, а сейчас – в каком неведомом сказочном мире! А рядом со мной лежит демонша! То ли я сплю, то ли брежу… Я смеюсь, поворачиваюсь к нему и нежно целую в губы, солёные от воды. Он медленно и чувственно отвечает мне… Ммм… Что-то тут поменялось в нём. Во мне. Всё стало острее, что ли? – Видишь, настоящая, – шепчу я, щекоча пальцами свободной руки его подбородок. – Ты ощущаешь мои прикосновения. Чувствуешь песок под собой. И океан у своих ног. Всё это настоящее. Теперь он меня целует – жарче, ярче, пронзительней… …Ух! Очередной волной нас накрывает до самой макушки, и мы встаем, ошалевшие и смеющиеся. – Я так понимаю, это был намек, что пора двигаться дальше, – говорю я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. – Нам ещё далеко идти. – Насколько далеко? – Быстрым шагом – можно уложиться в час. Если, конечно, не останавливаться по пути. – Тогда пошли. Идем по мелководью. Пляж на удивление чистый. Как-то после Земли кажется странным, что нигде не валяется мусор. Эх, люди… Как хорошо, что сюда вы попасть не можете… Замечаю, что Джереми к чему-то усиленно принюхивается и периодически хмыкает. Спрашиваю: – Ты чего? – Мне кажется, или меня преследует какой-то цветочный запах? Что-то такое тонкое, едва уловимое, но оно повсюду… – …от дворца и до Края земли. Тебе не кажется. Это такая фишка Андриатики. Странно, что ты его чувствуешь. Обычно гости не ощущают. – И что это значит? – Мм… Что ты местный. Или можешь им стать. В общем, здешний мир тебя дружелюбно принимает. – Но кошкам на балконе я, вроде, не очень понравился. – Они просто отдыхали, и им было лень подниматься. А Миранда, которая ко мне подошла, очень своенравная, она только к хорошим знакомым подходит. Внутренним чутьем ощущаю движение океана – вода начинает спадать. Отлив. Прекрасно, нам это на руку. И, когда мы спустя полчаса минут подходим к нужному месту, всё уже так, как нужно. – Ого, – коротко комментирует Реннер. – Дорога в никуда. И действительно – от берега идет извивающаяся узкая коса, словно тропа, возвышающаяся над водой. Обрывается где-то далеко впереди. Но я знаю, что там остров. – Очень удобная дорога, между прочим. Ведет туда, куда надо. – А что там? – Остров Хармен. К его северному аналогу, кстати, добраться намного сложнее. Там нет такой косы. Поэтому до острова добираются либо на лодке, либо строят ледовую тропу. – А по воздуху? Ты же летаешь? – Ну… – я морщусь, – чем ближе к океану, тем сильнее сила притяжения. Стоя на земле, ты её не ощущаешь, но, если поднимешься в воздух, очень даже заметно будет. В общем, тут нельзя летать. Пошли пешком. Дорога, кажущаяся песчаной, на самом деле – верхняя часть каменной стены, занесенной песком. Вода по обеим сторонам дороги – прозрачно-голубоватая и кажется неглубокой, но это обманчиво. В океане плавают рыбы, проскальзывая буквально в двух шагах от нас. Где-то метров через пятьсот от берега появляется пара дельфинов, которые сопровождают нас до самого острова, выпрыгивая из воды и издавая разные стрекочущие звуки. Джереми не удерживается и даже подходит к краю тропы, чтоб почесать одному из дельфинов подбородок. Тот приоткрывает пасть и растягивает рот в своеобразной улыбке. Мы с Джером невольно смеемся – уж больно забавно это выглядит. …Хармен оказался небольшой скалистой площадкой – не больше комнаты среднего размера. На нём абсолютно ничего не было. – И что теперь? Зачем мы здесь? – интересуется Реннер. – Мы, вроде, шли до конца света, но это не очень на него похоже. – Мы ещё не дошли, – отвечаю я, походя к противоположному краю площадки, откуда вниз, в океан, уходила широкая каменная лестница. Делаю шаг, еще один. По колено в воде. Оборачиваюсь. Джереми подходит ко мне и с подозрением смотрит на ступеньки. – А ничего, что я не могу дышать под водой? – Не бойся, на этой лестнице можно дышать так же, как на суше. Всегда мне напоминает FaellaBionin… – Что? – Это так… Привет Роджеру Желязны… Спускаемся. Джереми заметно нервничает. Замечаю, как он невольно задерживает дыхание, когда с головой уходим под воду. – Дыши, не бойся, – говорю я. Изо рта вырываются нити пузырьков. Голос глухой, но слышно нормально. Дискомфорта никакого не ощущается. Джереми смотрит на меня как на ненормальную. Я закатываю глаза. Ох уж эти люди… – Если ты не будешь дышать, я тебя заставлю силой, но тебе это не понравится, – я перехожу к угрозам. Реннер некоторое время, прищурившись, глядит мою грудь, свободно вздымающуюся от дыхания, а сам осторожно делает вдох. Отлично, чувак. – Вот и молодец. Спускаемся дальше. В толще океана было куда забавнее идти, чем по поверхности. Дельфины следуют за нами глубину, плывя слева, вдоль лестницы, но избегая почему-то проплывать над ней. Джереми удивленно вскрикивает, показывая рукой куда-то вправо от нас. С той стороны плывут русалки! Самые настоящие! В полный человеческий рост, длинноволосые, красивые, с серебристыми рыбьими хвостами. Одна из них подплывает ближе, а три остаются вдалеке. Боже мой, как она была хороша… Даже я, девушка, и то невольно залюбовалась её точеным лицом, большими гипнотизирующими глазами и чувственными губами. А что уж говорить о Джереми – тот и вовсе смотрел на русалку влюбленным взглядом. – Привет, Айла, – говорю я. – Как дела в подводных глубинах? – Все как идет как дОлжно, – чарующим голосом отвечает русалка, не сводя глаз с Джера. – Интересного человека ты привела. В нем есть внутренняя сила. – Да? – заинтересованно спрашиваю я, потому сама я в нём никакой силы не видела. Обычный человек. – Я говорю не о магической силе. А о том, что иногда важнее неё. Воля. Та сила, которая ведёт тебя, когда оставила даже надежда, – изрекает Айла. – Да-а… – протягиваю я. Понятно, почему Джером так интересовался Тамиас. Воля – одна из самых ценных способностей, стоит на одном месте с репродуктивной. Уж я-то, как демон, работающий с обменом талантами и способностями, знаю об этом всё. Неужто ли шеф собрался прибрать Реннера к рукам? Хотя сам говорил его не убивать, и сделок не заключать… – Вы идете к Краю? – вопрошает Айла. – Да. – Хорошо. Идите. Киваю, беру зачарованного Джереми за руку и веду за собой вниз. А с шефом надо будет серьезно поговорить… Мы проходим ровно сто ступеней вниз и оказываемся возле арки из белого мрамора, зияющей темным проемом. Делаем шаг вперед… и оказываемся внутри пещеры, освещенной растущим на стенах мхом и здоровенными разноцветными кристаллами. – Ого, красота какая, – восхищенно выдыхает Реннер, прикасаясь к одному из кристаллов, который тут же замерцал. Мужчина опасливо отдергивает руку, а я смеюсь: – Это он тебе так «привет» сказал. – Серьезно? – Ну да… – А что это за камни? Похожи на самоцветы, но таких гигантских я в жизни не встречал. Интересно, сколько в них карат?.. – Только не говори, что ты хочешь утащить отсюда что-то и продать, – хмурюсь я, представляя какую бучу бы произвели на земле такие диковинные кристаллы. И сколько бы стоили… Действительно… – Нет-нет, что ты… Я так… – Джереми виновато пожимает плечами. В пещерах приятная прохлада. Воздух свежий, а вовсе не затхлый, как обычно в подземельях. От коридора, по которому мы идем, расходится много ответвлений. В одном из них даже было подземное фосфоресцирующее озеро. Реннер предлагает подойти поближе и посмотреть. Я отказываюсь. – Испарения какого-то из этих озер токсично, но я не помню какого именно. Не будем искушать судьбу… Озера попадаются еще несколько раз, светящиеся то зеленым, то голубым, то розоватым. Джер с любопытством заглядывает в проемы, но продолжает идти за мной. В конце концов тоннель заканчивается тупиком. Очень странным тупиком. Стена была темной – не то прозрачной, скрывающей темноту, не то совершенно непроницаемой, и вдобавок словно стекала с потолка. – Это что? – оторопело спрашивает Джереми, протягивая руку к стене. От завесы отделяется черная искра и глухо щелкает по Реннеровскому пальцу. Тот тут же одергивает руку. – Это Край Вселенной, – говорю я. –. Если ты перейдешь эту грань – уже никогда не вернешься. – И что за Краем? – Пустота. Ничто. Среди этого Ничто плавают другие Вселенные. Тамиас – единственный из ныне живущих, кто пришел из другой Вселенной. Он перешел это Ничто, потерял память и остался тут. Ему уже пятнадцать тысяч лет. – Ни хрена себе. Даже не представляю, каково это – жить столько. С ума, наверное, можно сойти… – Есть немного, – задумчиво говорю я. – Постоянно надо чем-то заниматься. Постоянно переезжаешь, чтоб люди не замечали, что ты не стареешь. Постоянно теряешь друзей и близких, которые, увы, не всегда бессмертны… Джереми некоторое время молчит, а потом тихо спрашивает: – А тебе сколько лет? – Я в свою юность видела, как строился Нью-Йорк. Тогда он ещё назывался Новым Амстердамом. – То есть, тебе уже больше четырехсот? – Да. Да, мне четыреста пятьдесят восемь лет. Дни летят просто с сумасшедшей скоростью. Десятилетия мчатся как метеоры – глазом моргнуть не успеешь, как надо опять переезжать, менять работу, город. Опять кто-то из друзей стареет и умирает. А сейчас я больше всего боюсь того, что Джер тоже умрет когда-то… Только я ему об этом не скажу… Возвращаемся обратно, теми же коридорами. Выходим из арки на лестницу. Поднимаемся. Айла встречает нас где-то на середине: – У меня есть подарок для человека. Интересно-интересно… Русалка подплывает чуть ближе, касается пальцами сначала лба Джереми, потом груди, а затем нежно целует в губы. Опачки! Чувствую укол ревности, досадую на саму себя. Влюбилась, значит. Причем, серьезно… – Прощай, человек. До встречи, Бэйс. Не злись. Айла, махнув хвостом, уплывает вглубь, а мы продолжаем подниматься. И, только когда оказываемся на Хармене, Джереми спрашивает: – Почему она меня поцеловала? Это и был подарок? – Есть легенда: кого поцеловала русалка, тот никогда не утонет. Но, поскольку Айла – повелительница всех местных русалок и обладает огромной силой, я так полагаю, что ты вообще в воде станешь своим в доску. Вон, смотри, как дельфины тебе радуются. И действительно – дельфины опять приплыли к острову, и теперь их было около десятка. Они стрекотали, издавали щелчки, выпрыгивали из воды, один даже прошелся на хвосте – в общем, они всем видом изображали восторг. – За что же мне это? – Ты ей понравился. – А почему она сказала тебе «не злись»? – Угадай с трех раз… – Ревнуешь? – лукаво улыбается Реннер. – Есть такое… – приходится признаться мне. – Кстати, надо торопиться. Если мы до нового прилива не доберемся до берега, придется вплавь. – Катэр говорил, что там по колено. – У берега, где начинается тропа. – Ааа-а… Идём обратно к берегу, который кажется безумно далеким. Дельфины плывут рядом, по-прежнему пребывая в восторге. Джереми внезапно останавливается и поворачивается ко мне: – По-моему, они хотят, чтоб мы плыли с ними, потому что не успеем добраться до суши до начала прилива. – Плыть с дельфинами? Гениально, блин, – я с досадой морщусь – ну почему эта идея не пришла в голову мне? Просто как табуретка. Мы аккуратно опускаемся с тропы в воду. Дельфины тут же окружают нас, тыкаясь носами в лицо и руки. Я обхватываю плавник своего проводника, держась рядом. Джереми же забирается на своего дельфина верхом, распластываясь сверху так, будто всю жизнь на них ездил. Вся стая тут же двигается в путь. Мой дельфин то и дело норовит уйти под воду, утягивая меня за собой, а потом всплывает обратно. Играется так. Он-то хитрый, знает, что я демон и не утону. Дельфин Джереми плывет гораздо аккуратней, видимо, благословение русалки дает о себе знать. Стоит ли говорить, что до берега мы добрались в считанные минуты? Когда стало уж совсем мелко, дельфины сбросили нас в воду, покружились немного, а затем уплыли обратно, совершая разные кульбиты и прыжки. Ха, конечно, мы для них всего лишь новая игра. – Никогда так не катался! – радостно восклицает Реннер, поднимаясь на ноги. Воды ему тут по бедро. Мне – по пояс. – Я каталась, только очень давно. Кстати, ты заметил, что нас подвезли не к началу тропы, а к домику Катэра? – Да ну? – Джереми оглядывается на берег и видит кузнеца, спускающегося в воде. Выходим на сушу. Катэр встречает нас улыбкой. – Решили прибыть с помпой? – Они сами предложили подвести, – отвечает Джереми. Катэр некоторое время смотрит на него, чуть наклонив голову. Замечаю, что в зрачках у него на мгновение вспыхивает золотистый свет, а потом погасает. Потом кузнец кивает и приглашает нас на полдник. Да, время-то летит… Мы почти всё утро добирались до тропы, а потом еще несколько часов шли до Края и обратно. Полдник оказался легким перекусом фруктами под сенью пальм. Все плоды были незнакомые, но свежие, сочные и очень вкусные. Реннер сначала подозрительно осмотрел круглый фрукт с ярко-голубой кожурой, на пробу куснул, а потом сам не заметил, как слопал всё. К счастью, в корзинке еще было достаточно плодов. Мы ведем легкую, непринужденную беседу на троих. Обожаю Катэра за то, что с ним легко. Он не вызывает такого благоговения, как его мать, и с ним не ощущаешь себя бабочкой, попавшей в паутину, как в случае с Тамиасом. Просто общительный, дружелюбный парень. И мастер на все руки. После полдника Катэр показывает нам пару своих последних изделий – полуторный меч и серебряную диадему, украшенную удивительной красоты синими камнями. Джереми восхищен – по его лицу сразу всё видно. Рассматривает диадему, а я пока беру меч и делаю пару взмахов, пробуя балансировку. Идеально. – Ну как тебе? – с любопытством спрашивает Катэр, наблюдая за моей разминкой. – Тяжеловат для меня, а так – замечательно! – Минуточку, – кузнец исчезает в подсобке, а потом возвращается с другим мечом, чуть поменьше. – Попробуй этот. Беру, пробую. Джереми уже откладывает диадему, начиная интересоваться моими занятиями. – Этот – отлично! – Не хочешь размяться? – Катэр берет второй меч и делает приглашающий жест в сторону улицы. Хе-хе. Размяться? Отлично. Как в старые добрые времена... – Эй, что вы собираетесь делать? – с беспокойством спрашивает Реннер. – Немного позвеним сталью, – с предвкушением отвечаю я. – Не бойся, никто не пострадает. … Эх, давно я не занималась фехтованием! Но, стоило взять меч в руки, как навыки тут же вспомнились. Спарринг с Катэром – одно удовольствие. Джереми только ходит вокруг и распространяет волны беспокойства, изредка выплескивая толику страха в самых опасных маневрах. Через десять минут мы заканчиваем и салютуем друг другу. – Мне понравилось! – искренне говорю я, обнимая Катэра – чуть дольше, чем требовали обстоятельства. Ощущаю мимолетную ревность Реннера. Ага, ему можно с русалкой целоваться, а мне с другом обняться нельзя? – Мне, в общем-то, тоже, – говорит Джер. – Но так-то не по себе. Всё время казалось, что кому-то отрубят голову или проткнут насквозь. – Катэр, продемонстрируй, – произношу я, вытягивая левую руку вперед. Кузнец вопросительно поднимает бровь: – Ты уверена? – Да. Резкий взмах мечом – и отрубленная кисть падает на песок. Джереми с ужасом вскрикивает. Мне не больно, только противно от холода стали. Кровь тут же вспыхивает, отсеченная конечность воспламеняется и сгорает. Из неприятного обрубка появляется несколько десятков искр и гибких лучей, которые, свиваясь, миллиметр за миллиметром из ничего творят кость. Едва сформировывается скелет, как кости обрастают мышцами, которые затем обтягиваются кожей. Всё происходящее занимает не больше минуты. На лице у Реннера по-прежнему написан ужас и WTF? – Ну вот, напугала гостя, – огорчается Катэр, погружая клинок в песок, чтобы стереть догорающие остатки демонской крови. – Расслабься, Джер, Бэйс всего лишь хотела показать, что она, в общем-то, неуязвима. Насколько мне известно, подобные ей ухитрялись регенерировать полностью даже после обезглавливания. – Ну… Э-э… Это просто… Слегка ш-шокирует, – Реннер чуть запинается – видимо, отрубание руки произвело на него глубокое впечатление. – А п-почему оно загорелось? – Моя кровь в некоторых мирах воспламеняется, – пожимаю плечами я и отдаю меч Катэру. – Спасибо за прием и за бой, чувак. Встретимся ещё. – Давай, до встречи, – Катэр светло улыбается и целует меня в щеку на прощание, чем вызывает ещё один приступ ревности у Джереми. Надо же, мы прям сегодня с ним будто соревнуемся – кто кого больше ревновать заставит. Вот глупость-то… Беру Джера за руку, телепортируемся. Оказываемся у него дома. Джереми тут же падает на диван со словами: – Ну и приключения блин! В жизни бы не поверил, что такое бывает! До сих пор в голове не укладывается! Кстати, – он подскакивает, – а как твоя рука? – Отлично, – я сжимаю и разжимаю кисть, шевелю пальцами. – Как новая. – Блин, это всё просто невероятно. – Тебе надо переварить путешествие. Знаешь, я не буду у тебя сегодня оставаться. Отдыхай. Спи. Укладывай всё в голове по полочками. А потом, ты позовешь – и я вернусь к тебе…