Дневник Демона

Шесть часов. Полет нормальный. О чём это я? Ааа, я же должна забрать Джереми и вернуться обратно в особняк. Народ не возражает против гостя, тем более «звездного». Пообещали вести себя адекватно. В очередной раз мысленно настраиваюсь, отлавливая разум Джера среди массы других. Мне нужно знать, где он находится, чтобы переместиться к нему. Может, уже пора обменяться телефонами?.. Надо будет ему сказать в следующий раз. Ура, нашла! Перемещаюсь. Джереми при виде меня устало улыбается. Замученный такой, бедняга… Ему бы поспать, а не на всякие тусовки идти. Ощущаю укол совести. Но, по крайней мере, он в резиденции поест. Девчонки вкусно готовят, да и ирландские блюда все весьма нажористые. Беру Ренни за руку, улыбаюсь. – Готов? – Эм… Наверное. – Что? – Ничего. Пошли. Пожимаю плечами. Окутываю нас магией «отведи-глаз», позволяющей незаметно ускользнуть, а потом телепортируюсь. Точное попадание – основной зал особняка, украшенный клеверными гирляндами, фонариками и разными магическими фосфоресцирующими штучками. Лампы выключены, поэтому создается такой приятный мягкий свет. В колонках звучит веселая быстрая музыка. Нас встречают радостными воплями и тащат к столу, на котором куча всяких вкусностей. Я-то уже в общем-то ела, поэтому мне только наливают пинту «Килкенни». Зато у Джереми куча возможностей. Девчонки все такие вежливые милые, парни улыбаются. Реннер даже слегка удивлен. А он что тут ожидал увидеть? Склеп, мертвецов, плесень и череп с брагой? Дэн заводит какой-то разговор, и Джереми расслабляется, на лице появляется улыбка. Дэн обладает редчайшим для нелюди талантом внушать доверие. Ему все дают в долг. Ему рассказывают секреты. Его обожают дети и женщины. Неудивительно, что именно он решил начать новый виток застольных разговоров. К мужикам присоединяется светловолосый парнишка с обезоруживающей улыбкой, чьего имени уже никто не помнит, а зовут просто по прозвищу – Майский. Потом подключается еще несколько парней, в том числе и Джес, который, по-моему, за весь день выпил не меньше пяти литров пива (и ни в одном глазу!). О чем шел разговор – я не особо вслушивалась, оглядывая зал взглядом и прикидывая, кто еще пришел. На глаза попадается худенькая коротко стриженная девушка в камуфляжных штанах, несущая кувшин с элем. За ней идет ничем непримечательный юноша, держащий в руке катану, на лезвие которой намотана связка колбасок. Эх, зеленая молодежь, позёры… Где-то в углу на диванчиках сразу четверо о чём-то шушукаются с лепреконом, звеня золотыми монетами. Пронырливый карлик, видимо, решил продать часть своих табачных запасов втридорога. Ирландский рилл в колонках сменяется полькой, и некоторые сбиваются в пары, чтобы станцевать. Мне протягивает руку Багир. Вот это да! Араб Багир – и ирландские танцы? Ничего себе сочетание! Оглядываюсь на Джера. Ест, пьет пиво, болтает с парнями. Ладно, пару квадратов можно попрыгать, надеюсь, я ничего не забыла. И, надеюсь, что мой партнер тоже всё помнит. К моему удивлению, обычно нелюдимый Багир танцевал весьма неплохо, даже поулыбался мне, совершенно преобразившись при этом. Надо же, никогда не знала его с этой стороны. – Бэйс, за мной кельтский вальс! – орёт из-за стола Джес, легко перекрывая мощным голосом музыку. Еще один. Брутальный байкер и кельтский вальс? Ребята, вы реально меня удивляете. Подхожу к столу как раз, когда Джереми интересуется, чем кельтский вальс отличается от обычного. – Просто немного другие движения, – отвечает Джес. – Когда начнется – смотри и запоминай. Как запомнишь, так я тебе передам твою подругу. Обычно в этом танце партнерами не меняются, но мы смухлюем. Судя по улыбке – Джереми такой вариант устраивает. На площадке начинают танцевать что-то коллективное, быстрое, с постоянной сменой партнеров и веселой путаницей. Невольно отвлекаюсь на действие и упускаю часть разговора. Возвращаюсь, когда уже сменилась тема. – …нам в общем-то на Земле даже светиться особо не разрешают. Типа, Заповедник, не лезьте, куда не следует… – Ага, Земля-то заповедник…Помойка это, – с досадой говорит Майский. – Вы-то можете где угодно жить, а нам на Земле работать. Причем, тихо и не светясь. А то мало не покажется. А нас и так немного осталось. – Кого, демонов? – это спрашивает Джер. – Ага. Максимум десятка полтора. – Почему так мало? – Потому что свинская это работа. Но всё равно её кто-то должен делать, – встревает безразличный голос Амистрис. Я оглядываюсь. Джереми тоже переводит взгляд на девушку и нахмуривается: – Почему ты мне кажешься знакомой? – Потому что мы встречались двенадцать лет назад, – тем же равнодушным тоном произносит Амистрис. – Пили в одном баре. Рядом. Даже не разговаривали. Я хотела тебе предложить сделку, но потом поняла, что ты не согласишься, и не стала даже подходить. Ого. К Джереми уже подкатывали демоны? Прямо открытие. Пока я размышляю на эту тему, разговор опять уходит в сторону кельтского вальса, который скоро обещали поставить. Народ опять сбивается в пары. Пока я хлопаю глазами, Джера забирает Шисандра и утаскивает на площадку, где наскоро объясняет, как и куда ходить. Джереми кивает и оглядывается на меня с извиняющейся улыбкой. Да ладно, чувак, меня всё равно Джес пригласил. И потом, он обещал, что мы поменяемся. Звучит музыка, начинается движение. Во время последнего вальсового квадрата мы с Джесом не без труда передвигаемся ближе к паре Джереми-Шисандра и в последний такт меняемся. Реннер рад, но немного растерян. Движения забыл? Придется командовать. – Влево. Влево. Влево. На носки. Вправо. Вправо. Назад. Назад. Вперед. Вперед. Поворот. Раз-два-три, раз-два-три… Недурно. На втором квадрате уже очухался и теперь ведет меня. И взгляд такой затуманенный, расслабленный… Похоже, его уже «Гиннессом» порядочно угостили. После вальса предлагаю Джеру стащить что-нибудь с кухни и уединиться в одной из комнат наверху. Не возражает. Идем на кухню. Мимо нас прошмыгивает Мартес – без сосисок, но с буханкой хлеба. И по-прежнему вооружен. Прелесть. – Не перекорми подругу, а то взлететь потом не сможет, – говорю я ему вдогонку и тут же приседаю. Лезвие со свистом пролетает над моей головой, Мартес одобрительно хмыкает, убирает катану обратно в ножны и уносится вверх по лестнице. – Милые семейные шуточки, – комментирую я, отвечая на изумленный взгляд Джереми. Он явно в шоке, хотя траектория удара катаной была рассчитана так, чтобы никого не коснуться. Мартес же не дурак. Он знает, что я среагирую, а гость – нет. На кухне приятно пахнет различной едой. На плите и подоконнике – несколько здоровенных кастрюль. В углу – хорошая такая бочка «Гиннесса», а рядом, поменьше – «Килкенни». На столе стоит стопка чистых тарелок, кружек и целая батарея бокалов – на случай прибытия дополнительных гостей. В холодильнике, по всей видимости, тоже запасов немерено, но добраться до него мы не успеваем. В кухню заваливается Шэмлос и радостным воплем лезет ко мне обниматься: – Бисэрика! Наконец-то мы снова встретились! – Шэмлос, не церемонясь, смачно жамкает меня за попу, а потом развязно продолжает: – А я как раз недавно вспоминал ту классную ночь с тобой и Авадиэльдой… Лично я не против повторить. Ди наверняка тоже не возражает. – Э-э… Мы потом это с тобой обсудим… – с опаской говорю я, краем глаза видя, как каменеет лицо Джереми. Воздух наэлектризовывается. Вот черт… Перехожу на русский, который Реннер никак знать не может, и негромко продолжаю: – Я вообще-то здесь со своим мужчиной, который не в восторге от твоих речей. Спасибо, что обеспечил меня скандалом, а теперь убирайся. Шэмми, хоть и не знает меры иногда, но всё же мозги у него есть – поспешно смывается, прикрыв за собой дверь Джереми стоит, не шевелясь. Глаза закрыты. Грудь часто вздымается, и на скулах играют желваки. Кулаки сжаты так, что костяшки побелели. – Джер? – тихо окликаю я. И тут Реннер, словно с цепи сорвавшись, резким взмахом руки опрокидывает гору тарелок, разлетевшихся по всей кухне, а потом с гневным рыком начинает швырять оставшуюся посуду о пол, стены… Осколки брызгают во все стороны с пронзительным звоном. Я жмусь к одной из стен, и мне реально страшно – я ещё никогда не видела Джера таким злым! Даже когда он меня насиловал… Через пару минут посуда заканчивается. Вся кухня усеяна цветными осколками, а посреди этого безобразия стоит по-прежнему злой Реннер и сверлит меня взглядом. Мамочки, как же он прекрасен в гневе… Игра в гляделки продолжается почти минуту, а потом Джереми отводит взгляд и пинает маленькую кофейную чашечку, невесть как выжившую в этом разгроме. – Эй… – еле слышно выдавливаю я. – Это было давно, слышишь? Та ночь, про которую Шэмлос говорил. Ещё до того, как я тебя встретила. – Меня это не волнует!!! – рявкает Реннер. – Меня бесит эта развязность! И что каждый мужик из местных норовит тебя полапать! Ты со всеми ними спала, да?! – Вообще-то нет, если тебе это интересно, – сдержанно отвечаю я. – Джес, допустим, мой брат. О том, что он названный брат, я скромно умолчу. Но отношения у нас именно братские. И – да, я с ним никогда не спала. Делаю глубокий вдох и продолжаю: – Джер, мне четыреста с лишним лет. Как думаешь, сколько сексуальных партнеров у меня было за это время? Если ты на всех так будешь реагировать… – Да меня самого это бесит! Что бесит? Его самого раздражает его ревность? – Бесит, потому что я тебя не переделаю! Я всего лишь человек! То, что ты делаешь – для меня ненормально! Джереми нервно запускает руку в волосы и оглядывает бардак с каким-то странным смешанным выражением отчаяния, сожаления и остатками гнева. Да, надо бы прибраться… Хорошо, что у нас посуда заколдованная. Она уже много скандалов и праздников пережила. Я произношу фразу-ключ, активирующую действие, и осколки приходят в движение. Они сами находят своих «соседей», склеиваясь и составляясь в чашки, тарелки и бокалы. Джереми безучастно смотрит на это и только вздыхает, когда посуда, вновь целая, перелетает на стол. – Почему-то ты не выглядишь удивленным, – произношу я. – Неужели уже привык? – Я… Я не знаю. Это будто вне реальности. Я иногда с трудом понимаю, что происходит. Это не мой мир, понимаешь? Твой. Мне в нем не место. И тебе не место рядом со мной… Что?! – Ты меня отвергаешь? Это из-за того, что сказал Шэмлос? – Не только. – Я тебе уже не нравлюсь?! Тяжело вздыхает. – Нравишься. Но люди должны быть с людьми, понимаешь? А демоны с демонами. С вампирами. С магами, оборотнями и русалками. Не зря же вам запрещают на Землю соваться, не просто же так? Это наш мир. А это ваш. Всё честно. Мы не должны мешать другу. Эй, ты что, плачешь? Да, черт возьми, я плачу! Потому что влюбилась в тебя, как дура! С тоской вспоминаю одну из наших последних встреч в постели и его слова: – А как же «ты моя и точка»? – Я не могу заставить тебя быть моей и принадлежать только мне, раз ты этого не хочешь. Твоя демонская натура заставляет тебя искать всегда чего-то нового! Кого-то нового! Отношений на стороне! Я не думаю, что вы вообще были созданы для чего-то более серьезного, чем просто секс! Любовь – это для людей, а не для демонов! И признай, что ты хотела снова переспать с этим смазливым брюнетом, даже несмотря на меня и на все мои запреты. Молчу. Беззвучно плачу. Потому что он прав. Хотела. Да, любовь не для демонов… – Хочешь правду? – говорю я срывающимся голосом. – Любовь убивает демонов. Убивает. Медленно и мучительно. Нас мало. Нас мало именно из-за этого. Но если б я хотела ради кого-то умереть, то ради тебя. – Ох, Бэйс… – похоже, он реально тронут таким признанием. Когда бессмертный ради тебя отрекается от бессмертия – это весьма волнительно. – Я… Я даже не знаю, что тебе ответить. – И не надо… Я сказала это просто, чтоб ты знал. Некоторое время мы молчим, не двигаясь с места. Джереми смотрит в темнеющее окно. По моим щекам продолжают бежать слезы. Обидно. Ещё обиднее от того, что он прав. – Верни меня домой, – наконец говорит Джер. Закрываю глаза, пытаясь прийти в себя и хотя бы перестать плакать. – Бэйс. Пожалуйста. Медленно перехожу всю кухню, не глядя на него, беру за руку дрожащими пальцами. Телепортация. Реннер осторожно вытягивает свою руку из моей. – Эй. Посмотри на меня. Поднимаю взгляд. Джереми аккуратно стирает пальцами мои слезы с лица и произносит: – Не стоит плакать. Ты ведь знала, что всё это не закончится хорошо. Наверняка ты уже встречалась с людьми. С теми, кто тоже не мог принять твой мир. Грустно киваю. Да, конечно, было уже много раз… Но я каждый раз надеюсь, что всё будет хорошо. И это так по-человечески – надеяться. – Да, Бэйс, как и сказал Тамиас, ты открыла мне новый мир. Но мне больше нравится мой. Поэтому, оставь меня, пожалуйста. Я больше не хочу иметь дело ни с какими демонами. Или вампирами. Я к другому привык. Люди моего возраста уже редко кардинально меняются. Так что, это… шокирует меня, понимаешь? – Да… – Но, чтоб тебя утешить, могу признаться – мне с тобой было хорошо… У меня никогда не было такого секса, как с тобой. И, наверное, никогда не будет. Хоть что-то позитивное… И то, больше похоже на эпитафию к отношениям. – Мы уже больше не встретимся? – с болью и надеждой спрашиваю я. Реннер хмурится, кусает губу и печально отвечает: – Лучше будет, если не встретимся. Не принимай это близко к сердцу. Постарайся. Хотя… мне это тоже нелегко. Я привязался к тебе… Но вместе мы уже быть не можем. Соглашаюсь. Тяжело это принять, но ведь он прав… Продолжаю стоять рядом с ним, не в силах двинуться. Джереми обнимает меня, и я плачу снова. Надо уходить, срочно. Иначе я расползусь здесь как тряпка, у его ног. Решительно поднимаю руку, чтобы дать команду на телепортацию, и в этот момент Джер нежно и сладко целует меня – в последний раз и еле слышно говорит: – Прощай… … Я даже не поняла, куда я переместилась. Я просто валюсь на траву, содрогаясь в рыданиях. Ну почему я всё так тяжело воспринимаю? Я же демон, а не человек… Мне должно быть всё равно… В себя прихожу только через час. На берегу реки Эрби. У поющих водопадов. В Андриатике. Шатаясь, поднимаюсь на ноги. В голове кружатся воспоминания наших горячих встреч. Как больно это… Иду вдоль реки, по тропе, к дому Баст. В затихающем грохоте водопада чудится пленительная и чудная мелодия, словно уходящая вдаль – как и все чувства, как и все отношения. И почему-то становится легче. Воспоминания постепенно тускнеют, отходя на второй план… – Прощай, Джереми… И если навсегда, то навсегда прощай…