Другой Мир

Июнь стремительно подошел к концу, а июль уже потихоньку близился к самой середине месяца. Поттеру казалось, что этим летом Дурсли стали более строго и несправедливо относится к нему. Быть может, сказывалось то, что совсем скоро он станет совершеннолетним юношей, и не будет нуждаться в опекунах, поэтому-то они и стараются, как можно лучше поиздеваться над сыном сестры Петунии, чтобы потом не жалеть об упущенных возможностях издевок над ненормальным ребенком. Разумеется, чулан снова служил местом хранения всех магических приспособлений Гарри, а ему была отдана для ночевки старая детская комната Дадли, как и прошлые пару лет его жизни у маггловской семейки.

***

Очередной день не сулил ничего плохого гриффиндорцу, протекая совершенно обыденно для него: в четыре утра его разбудила тетушка и отправила готовить семейству завтрак, от которого мальчишка получал лишь остатки, а иногда и вовсе не ожидал, что его нормально покормят. В шесть часов он уже получил огромный список заданий от дяди и старательно начал все исполнять, боясь пропустить хотя бы пункт, ведь если не помоешь, например, пол, то все, без порки спать не отправишься. У мальчишки даже не было времени на то, чтобы элементарно сделать уроки или хотя бы даже просто подумать обо всем, ведь он уставал просто до чертиков перед глазами. Однако ему вновь продолжали сниться кошмары, но на этот раз он видел своих родителей, Седрика и крестного отца, которые так естественно обвиняли мальчишку в своей смерти, что юноша очень порадовался тому, что в этом году приходилось практиковать невербальное волшебство, ведь теперь он и без волшебной палочки мог наложить на комнату чары тишины и не разбудить тетю с дядей и их сына. Не хватало, чтобы парню прилетело еще за то, чего он не в силах сдерживать и контролировать. Уже почти месяц прошел с бойни в Министерстве, а мальчика никак не отпускала тревога. Он все еще переживал за своих друзей, Орденцев и никак не мог отпустить Сириуса, как не пытался, ведь именно из-за глупой и сумбурной вылазки все и произошло. Сейчас он ненавидел себя даже больше, чем профессора Амбридж, которую Министр все-таки снял с поста, и под конец года в Хогвартсе стало царить бывалое веселье и спокойствие, по крайней мере, для большинства учеников. Также Избранный понял, что после того, как Снейп заслонил его собой, принимая заклятие ножниц на себя, он начал в действительности уважать преподавателя, а также из головы не выходили его слова: «Я пообещал чертовому старику защищать тебя!», но зачем было учителю спасать задницу ненавистного ученика? Когда Гарри задавался этим вопросом, перед ним ярко мелькали события прошедших лет, когда мастер зелий вытаскивал его из различных передряг. Первый год в школе, когда он читал контр-заклятие к проклятию Квирелла, превращение профессора Люпина в оборотня, когда Снейп не побоялся без палочки защитить своих учеников от магического существа. Момент, когда Отряд Дамблдора был раскрыт, и Амбридж отвела ученика на допрос, а мастер зелий не дал ей порцию сыворотки правды. Тот случай, когда зельевар не дал Бэллатрисе наслать круциатус на юношу, а потом и тот странный мир, где они провели неделю. Как после всего можно было продолжать ненавидеть этого слизеринца? За всё это время, к слову, Поттер соскучился по своей копии, его отцу и Нюхлеру, ведь для него они стали за тот малый срок весьма близкими друзьями и примером действительно дружной и крепкой семьи. Иногда Гарри вспоминал экзекуцию своего преподавателя на утро после того, как он решил позволить себе напиться. Это до сих пор вызывало редкую, но очень сильную дрожь, однако только недавно он начал понимать, что в отличие от Вернона Снейп выпорол его справедливо, ведь у несовершеннолетнего мальчишки действительно не было никаких прав на распитие алкогольных напитков в стенах замка. Да и последней защиты в виде нижнего белья мужчина его не лишил, чего не скажешь о дядюшке, который каждый раз прямо с садистским удовольствием наблюдал за тем, как на пятой точке подростка проявляются красные отметины либо от розг, либо от ремня, либо от ладоней, когда как повезет. Ну, а воспоминания… Поттеру лишь осталось надеяться на то, что мужчина будет иметь совесть не рассказывать о подробностях проживания в маггловском мире Мальчика-Который-Выжил. — Щенок, кончай мою машину натирать, иди-ка в магазин, Питти нужны ингредиенты для торта. К нам сегодня придут друзья Дадли с родителями, так что, сиди тихо по возвращению, а иначе крупно пожалеешь о том, что появился на этот свет, — проговорил дядя, брезгливо подавая юноше список со всеми нужными продуктами и небольшой пачкой денег — Потом принесешь чек и сдачу. — Да, сэр, — тяжело выдохнул парень и, уложив шланг подальше, направился в сторону супермаркета, совершенно не подозревая каким жалостливым взглядом провожала его миссис Фигг, выглядывая в окно соседнего дома. Поход за продуктами прошел более менее спокойно, в отличие от той нервотрепки, что устроили ему Дурсли, подготавливая дом к встрече гостей, которых приведет их любимый Дадличек. Приятели кузена, по мнению Гарри, были очень схожи с родным сыном Дурслей как внешне, так и по характеру. Их внешность глаз не особо радовала, занимали они чуть ли не два стула каждый, а уж как они любили глумиться и издеваться над Поттером… Иногда мальчишка приравнивал их к Малфою, блондинистый слизеринец тоже обожал шутить по поводу смерти родителей Избранного, хотя гриффиндорец прекрасно понимал, что тот все издевки выпускает чисто из зависти, хотя юноша ума не мог приложить, чему в его странной жизни можно позавидовать. Деньги родителей и популярность в Магическом Мире не могли радовать его, ведь все это досталось ему путем потери самых любимых и близких людей. Он бы сейчас с огромным удовольствием променял все своё наследство и всю свою славу на то, чтобы его родители были живы. Или чтобы хотя бы в его жизни появился взрослый человек, который действительно полюбил бы его, как сына. Да, он знал, что есть Дамблдор, но в последнее время Гермиона строила слишком странные догадки относительно старика, и Поттер в каком-то смысле начал побаиваться его, прекрасно помня, как он поступил в параллельном мире. Юноша понимал, что совсем скоро вступит во взрослую жизнь и выйдет на схватку с Волдемортом, однако сейчас, как в детстве, ему просто хотелось быть дома. Лет с четырех он очень часто мечтал о том, что однажды наступит такой миг, когда в дом Дурслей придет кто-нибудь, неважно кто, хоть бабушка, хоть подруга матери, хоть троюродный брат отца и просто заберет его от всего этого ужаса подальше, а потом будет любить и заботиться. Пусть будут ссоры и наказания, но тогда бы парень точно знал, что у него есть семья, которая в нем нуждается так же сильно, как и он в ней. Просто хотелось быть рядом с человеком, который мог бы направить по верному пути, оказать поддержку в сложных жизненных ситуациях, выходить во время болезни, отругать, если пришел поздно и волноваться… Однако время показало наивному мечтателю, насколько сурова и несправедлива жизнь, а также доказало то, что отнюдь не все желания могут стать явью, как бы сильно ты в них не верил.

***

Когда гости собрались, гриффиндорец оказался их личным официантом, поднося к столу всё, что попросит тетушка, и унося грязные столовые приборы с тарелками и прочим мусором и остатками еды. В очередной раз, поднося корзинку с кексами, Поттер даже не заметил, как Дадли решил потешить свою душеньку и подставить кузену подножку. Разумеется, мальчик споткнулся, а поднос с вкуснятиной тетушки улетел в сторону отца одного из родителей Пирса. Дадли злостно хмыкнул, переглядываясь с друзьями, после чего их отпустили на улицу, а Петуния начала извиняться за их невоспитанного хулигана, которому ни одна исправительная школа не может вправить мозги. В это же время Вернон взял парня за загривок и потянул в его комнату, где в течение оставшихся пятнадцати минут «вправлял мозги» не самым лучшим и безболезненным способом, заставляя при этом вести себя, как можно тише, чтобы не ушедшие гости ничего не слышали. Дядя был настолько зол на ребенка за то, что тот их крупно опозорил перед соседями, что после жесткой порки выкинул Гарри на улицу, прямо под летний проливной дождь. Что оставалось всхлипывающему ребенку, у которого после воспитательного процесса все болело? Он пошел в сторону старой площадки, куда обычно уходил, когда его выгоняли из дома. Но и там ему не удалось найти спокойствия, ибо в том же месте окучивались Дадли и его свита. Кажется, дождь не особо приносил им неудобства. — Ну, что, нашего любименького маменькиного сыночка выгнали из дому, как ненужного щеночка? — ухмыльнулся один из приятелей кузена, Пирс и Дадли поддержали парня своими смешками — О, мы же совершенно забыли о том, что у него нет матери. Он никому не нужная сирота. И вновь этот неприятный смех. — Что молчишь, сказать нечего? — нахохлился уже сам сын Дурслей. — Смысл пререкаться с тем, кто вроде и совсем чутка старше, а тупее на целый этап эволюции? Плюсом ко всему, эту тираду вы несете постоянно, я, своего рода, привык— рыкнул Поттер, сжимая руки в кулаки и больно впиваясь ногтями в кожу. Тело до сих пор болело, а дождь лишь усиливал неприятные ощущения. — Что сказал, очкарик? — возмутился Пирс, хмуря брови и заговорщицки переглядываясь с друзьями, те лишь негласно на что-то кивнули и с довольными ухмылками стали приближаться к волшебнику. Что происходило дальше, он не понимал, только чувствовал острую боль, которая четко чувствовалась в каждом уголке тела. Его пинали, били, толкали по кругу, говорили гадости, а в конце просто выкинули почти безжизненное тело куда-то в кусты, прикрикнув еще несколько оскорблений и оставляя паренька валяться под дождем на мокрой траве с травмами, небольшими ранками, царапинами и ушибами. Гарри не чувствовал свое тело, его полностью заполняла усталость, сопровождающаяся острой болью и неприятными ощущениями. Руки не слушались, ноги тоже. Он не мог позволить себе встать и хоть как-то добраться до коттеджа, а на застеленной дождем улице вечернего города уже не было ни души, чтобы попросить о помощи. — Эпеск… Эспе… Эспекто… Эспекто Патронум, — прошептал подросток, решив наплевать на запрет колдовать вне Хогвартса. В конце-то концов, у него экстренная ситуация и вообще невербальные заклинания не отслеживаются Министерством, как подумал пострадавший, однако, из-за невероятного жжения ему никак не удавалось сосредоточиться, чтобы найти подходящее счастливое воспоминание и выпустить из себя магию — Давай же… Не зря же Гермиона учила. Эспекто Патронум! — выдавил из себя гриффиндорец и, наконец, откуда ни возьмись, показалось легкое голубоватое свечение, вскоре принявшие облик благородного оленя — Уизли… Передай им, пожалуйста, по-по-мо-гите. Я… Я не… Не могу. Помогите, пожалуйс… На этих словах, не договорив, юный маг потерял сознание, а его телесный патронус стремительно покинул площадку, оставляя хозяина валяться на траве с остатками его собственной крови.

***

В Норе царилось полное спокойствие, ибо абсолютно все были заняты делами. Артур уже успел аппарировать на Гриммо 12, потому что через полчаса должно было начаться собрание Ордена Феникса, Рональд вычитывал в журнале интересную спортивную статью, Перси вообще с самого утра пребывал в Министерстве, а Билл в Гринготтсе, Фред и Джордж отбыли в свой магазин, чтобы приготовить его к долгожданному открытию, Джинни же вместе с Молли сидели на кухне и разговаривали с прибывшей к ним Тонкс буквально обо всем. Нимфадора очень сильно сдружилась с единственной дочерью в семье Уизли и поэтому достаточно часто посещала их дом, чтобы провести время с новой подругой. Мать семейства просто не могла не радоваться ее посещениям, потому что девушка для нее была, как вторая дочка, ведь они знали друг друга еще со времен обучения Билла и Чарли в лучшей Школе Чародейства И Волшебства. Женщина вместе с аврором уже спешила отбыть к своему мужу и прочим участникам Ордена, как вдруг на кухню через окно ворвался патронус в виде оленя. — Гарри, — почувствовав что-то очень нехорошее, прошептала юная мисс Уизли, попытавшаяся прикоснуться к свечению. «Уизли… Передай им, пожалуйста, по-по-мо-гите. Я… Я не… Не могу. Помогите, пожалуйс…» — прокряхтел голос ее однокурсника, а затем патронус попросту испарился, оставив недоуменных дам, однако пауза длилась отнюдь недолго. Применив быстрое заклятие поиска, Тонкс быстро аппарировала вместе с ними по координатам мальчишки. Когда он оказались посередине детской площадки маггловского городка, сначала стало как-то не по себе, но когда Молли увидела Гарри Поттера, беспомощно валяющегося в траве, она тут же ойкнула и побежала к ребенку, попутно накладывая и на него, и на себя, и на девочек водоотталкивающие чары, а также заклинания, отвлекающие внимание посторонних. — Мама, что с ним? Он жив? — срывающимся голосом поинтересовалась гриффиндорка, когда ее мать накладывала на парнишку диагностирующие чары. — Мерлин, перелом двух ребер, ушиб позвоночника с повреждением спинного мозга, магическое и физическое истощение, брадикардия, потеря крови… Мерлин мой, мальчик, что же с тобой сделали эти Пожиратели? Да еще и оставили ребенка под дождем, он воспаление легких подхватил и, если я не ошибаюсь, его лихорадит не слабо — колдуя над подростком и чуть ли не плача, шептала миссис Уизли. — Э, мне кажется, тут не вина Упивающихся, явно маггловские выродки постарались. На него же ни одно заклинание не попало, видно же не вооруженным глазом, что насилие применено физическое — вступилась мракоборец, помогая Молли, а затем решительно наколдовала темпус — Вообще, странно, что в почти одиннадцать часов вечера он гуляет по городу, а не сидит дома. Надо отвести его домой. — Не надо! — чуть ли не крикнула Джинни. — Что не так, милая? — закончив с первой помощью, спросила женщина. — Ему там будет плохо, мама. Поверь, пожалуйста. Давай заберем его к себе, хотя бы на восстановление, — девушка была одной из немногих, кому Поттер рассказывал почти все о своей жизни, поэтому, зная ситуацию своего лучшего друга, она не могла допустить возвращения Гарри к Дурслям. Женщина лишь кивнула и, пока Пуффендуйка вместе со своей подругой пытались разместить подростка на своих плечах, что-то очень гневно начала шептать своему патронусу, которого отправила прямо к Дамблдору, а потом, подойдя к своим так называемым попутчицам с тяжелым живым грузом, взяла их обеих за руки и аппарировала в дом, где сразу же, как уложили юношу на диван, несмотря на набежавших мальчиков, начала всеми силами заканчивать оказанную помощь. Мальчишка жив, это самое главное, а с директором она поговорит чуть позже, когда он изволит явиться и объяснить какого черта тут происходит. — Мама… Мамочка, прости, — вывел ее из мыслей крик временного гостя — Седрик, я не хотел, поверь! Отец, не уходи, выслушай меня! Постойте же, не уходите, молю! Сириус! — Гарри… — прошептал Рон, наблюдая за тем, как тот изгибается на диване — Мам, что происходит? За объяснения взялась Тонкс, хотя и сама почти ничего не понимала, однако шло откуда-то из глубины чувство, что Избранного защищают отнюдь не так хорошо, как их всех заверяют.