You could have said before

Чимин пристально следит за тем, как чётко Чонгук наносит удары по груше, и улыбается, поднося бутылку с водой к подсохшим губам. По её вискам и лбу стекает пот, но Чон просто смахивает его предплечьем, продолжая кровожадно калечить бездушный мешок. Пак на все сто уверен, что она представляет лицо бывшей подружки. Ничто и никто не злит шатенку больше, чем Минджу. Чонгук все силы потратила на то, чтобы разрыв отношений Минджу и её брата стал возможным, но то ли Чонбин слепой и глупый, то ли Мин такая настырная. И оба этих фактора злят её. Вскрикнув, Чон бьёт ногой, и груша, сильно качнувшись в сторону, стремительно возвращается назад и сбивает усыпившую бдительность девушку с ног. Чимин начинает громко смеяться, а она злится ещё больше, резко поднимаясь и получая грушей уже по голове. Парень, поднявшись, двигается к рингу и, пригнувшись, забирается к Чонгук. Та собирается возобновить удары, но Пак ловко перехватывает её руки и прижимает кисти к упругим ягодицам, вжимаясь в них же пахом, чтобы прошептать на ухо: — Прекрати. Оставь силы на меня. Девушка глубоко вдыхает носом, вмиг теряя весь свой запал. Она знает, что легко может выдернуть руки из захвата, потому что Чимин не прикладывает много усилий, пытаясь удержать её, но всё равно не делает этого. Едва ли ей хочется. Намного приятнее принять его власть над ней и насладиться минутами близости. Ничто так сильно её не отвлекает и не расслабляет, как Чимин. И, кажется, он больше неё знает, что она в нём нуждается. Она покорна в его руках. Вздрагивает, когда чувствует прохладный нос и губы на своей шее и большее давление на поясницу. Изо рта вырывается громкий выдох, граничащий со стоном. Шея — одно из самых чувствительных мест, потому прикосновения ещё более волнительны. Свободная ладонь медленно прогуливается по талии к груди и крепко сжимает, срывая сиплый стон с чонгуковых губ, пока собственные продолжают исследовать солоноватую кожу. Пальцы скользят ниже, минуя резинку спортивных шорт, ныряют во влажное бельё. Чон сглатывает, инстинктивно сжимая ноги, когда проворные пальцы уже готовы скользнуть внутрь. Парень хмыкает ей в шею, сильнее надавливая пахом на задницу. — Кажется, это не самое подходящее место, — тихо говорит шатенка, но всё же послушно расставляет ноги шире и позволяет двум пальцам, прошедшим по клитору с нажимом, войти в неё. Чон дёргается и стонет, прикусывая губу. — И тем не менее ты позволила мне сделать это с тобой здесь, — всё также на ухо шепчет Пак, резко проникая пальцами внутрь и вырывая из Чонгук громкий стон. Он уже готовится продолжить их маленькую игру, как в зал кто-то заходит, громко топая. Чон отскакивает от него, как ошпаренная, и спешит поправить шорты. Чимин ухмыляется, вытирая мокрые пальцы об свои штаны. — Если у тебя были планы на вечер, о которых я не знаю, то теперь их нет.

***

Чонгук вскрикивает, цепляясь мёртвой хваткой за простынь одной рукой, другой — за чиминово плечо. Он тянется поцеловать её, ускоряясь, потому что знает, что им обоим осталось не так много, чтобы упасть в блаженные объятия оргазма. Крепко сжимает бедро закинутой на его плечо правой ноги и грубо входит до упора, тут же изливаясь в презерватив. Чонгук следом тоже взрывается, от ощущений не сразу находя голос, чтобы застонать вслух. Её рот раскрывается в немом крике, бёдра и живот начинают крупно дрожать, пока она, потрясённая, отчаянно хватается за руки Чимина. Парень мягко целует её скулы и подбородок, прокладывая дорожку вниз, к чувствительной шее. Чон покорно принимает его ласку и поглаживает по спине, понемногу приходя в себя. — Вот она, вся твоя злость, — опустившись вниз, усмехается Пак и двумя пальцами проводит между мокрых припухших губ, собирая вытекшую смазку. Чонгук смотрит на него, прерывисто вдыхая, и стонет, когда Чимин облизывает эти самые пальцы с самой пакостной улыбкой на лице, на которую только способен. — Теперь её нет. Он целует её бедро, прежде чем встать и стянуть с себя, наконец-таки, наполненный презерватив. Чон следит за каждым его движением, прикусив губу. — Я не уверена, что моя злость сошла на нет окончательно, — лукаво произносит Чонгук и ловит широкую улыбку Чимина, уже ступающего к ней. — Видно, ты её сильно ненавидишь. — До безумия.

***

Они сидят друг напротив друга в кафе, попивая немного остывший кофе, потому что с разговором у них долгое время не клеится. Чонгук попросту не желает с ней говорить, а Минджу, кажется, боится сказать ей даже слово. Но видно, что она усиленно пытается найти то, за что можно зацепиться и начать разговор. — Так ты… Встречаешься с Чимином теперь? — несмело подаёт голос Мин и тянет робкую улыбку. — Предупреждаю: за него я буду драться, — язвительно отвечает Чонгук и видит, как Минджу тут же тушуется, вспомнив свою былую ошибку, из-за которой между ними сейчас такое густое напряжение. — Если с твоей стороны будет хоть одно поползновение в его сторону, то я… — Нет-нет! Он мне ничуть не нравится, — спешит успокоить девушка, занервничав ещё больше. Чонгук явно не настроена на дружелюбный лад. Но если бы на то не было причин… — Я хотела поговорить о нас с Чонбином. Чон вспыхивает по новой, зло глядит на бывшую подругу, но молчит, позволяя ей высказаться. — Он правда мне нравится. Я понимаю, что ты чувствуешь, но… Чонбин замечательный. Я была бы очень рада, если бы ты позволила нам быть вместе. Знаю, ты не доверяешь мне. И это полностью оправданно, но прошу тебя поверить в искренность моих чувств к нему. Меньше всего я хочу сделать больно ему. — И когда это ты начала переживать о чужих чувствах? — зло выплёвывает Чонгук. Минджу поджимает губы. — Чонгук, прости меня. То, что тогда произошло… Я любила его три года, но он выбрал тебя. Я разозлилась. — Ты такая двуличная? Или это, хочешь сказать, тебя так мой брат изменил? В тебе не было и капли совести в тот момент, когда ты нахально мне улыбалась, наслаждаясь своей победой. Признаю, что тут не только твоя вина, раз он всё же повёлся на твою удочку и изменил мне, но я никогда не ожидала от тебя такого предательства. И теперь ты хочешь, чтобы я просто взяла и позволила тебе играться с моим братом? — Чонгук! — прикрикивает Джу, её руки начинают трястись. Видимо, тоже начинает злиться. — Я предельно ясно сказала, что люблю его. Можешь ударить меня потом, если я вдруг решу поиграть на его чувствах или, не знаю, отбить твоего парня. Но сейчас, пожалуйста, поверь мне. Ты пытаешься разлучить нас, но у тебя не выходит, потому что Чонбин тоже любит меня, и он сам вправе решать, с кем ему быть. Просто позволь нам свободно быть вместе, чтобы мы каждый раз не ожидали тебя где-нибудь из-за угла, вот-вот готовой напасть. Чонгук усмехается. Эти слова не прошли сквозь неё, она всё поняла и приняла. Но это не значит, что она потеряет бдительность. Всё-таки Чонбин действительно в ответе сам за себя, а Чонгук, как мамочка, пытается его опекать по любому поводу. — Не надейся, что я начну относиться к тебе, как раньше. Ты всё ещё потенциальная угроза. И если ты вдруг решишь снова предать, то я должна быть к этому готова. — Конечно, я пон… — И ещё: вы не будете встречаться на территории нашей квартиры. — Откуда ты?.. — хмурится Минджу. — Я тебя предупредила. Хочешь встречаться с моим братом, имея моё согласие, соблюдай установленные мной условия, — деловито говорит Чонгук и видит, с каким раздражением Минджу выдыхает, но послушно кивает ей и даже пытается улыбнуться. — Надеюсь, мы больше не встретимся. Удачного вечера, — прощается Чон и, поклонившись, выходит из кафе.

***

— Я уже начинаю думать, что ты меня используешь, — усмехается Чимин, придерживая девушку за бёдра, пока она плавно насаживается на него, крепко держась за его плечи. Чонгук льнёт ближе, чтобы получить поцелуй, и улыбается. — А что делать, если ты действуешь на меня, как самый сильный антистресс? — Секс действует на тебя, как самый сильный антистресс, — смеётся в ответ Пак, целуя тонкую влажную шею. Чонгук не спорит с ним, потому что они оба знают, что эти слова не совсем соответствуют действительности. Чимин, даже просто находясь рядом, как будто перетягивает на себя весь её негатив, и ей становится лучше. Секс — просто приятное расслабляющее дополнение, которому они оба обожают предаваться. — Я запретила им трахаться в нашей с Чонбином квартире, — сообщает Чонгук. — Почему? Разве тебе не всё равно? Ты ведь там почти не бываешь. Ты уже почти переехала ко мне. И я был бы рад, если бы ты действительно сделала это. — И дать им полную волю? Ну уж нет! Чимин закатывает глаза. Чонгук как всегда упёртая. — Напомнить тебе, чью постель ты видишь чаще? Так есть ли в твоём запрете смысл? — Боже… Заткнись и дай мне кончить. Парень вновь усмехается, опрокидывая Чон на кровать, и хватает её под коленкой, чтобы удобнее было входить. Она стонет ему в губы и податливо принимает резкие глубокие толчки. Они соприкасаются лбами, тяжело дыша, когда чувствуют скорую разрядку. — Мы ещё не женаты, чтобы я официально к тебе переехала, — шепчет Чонгук. — Тогда выходи за меня. — На этих словах Чонгук резко сжимает член в себе, и Чимин с громким стоном кончает. — Поможешь упаковать вещи?