Антропный принцип

— Его зовут Кевин, но в настройках модификации Вы с лёгкостью можете поменять имя на любое другое. Например, Коул. Коннор говорит и говорит. И вмазать бы ему по лицу за этот спокойный баритон, но ребёнок (вылитый его сын!) стоит рядом и прожигает мёртвыми глазами пол. — Что за чёрт, — выдыхает Андерсон и сжимает кулаки. Ноги подкашиваются, а дыхание становится обрывистым. Весь выпитый алкоголь вдруг скапливается в голове и среди этой мороки он всё ещё слышит голос Коннора. — KL500 индивидуальная модель, созданная для Вашей реабилитации, лейтенант. Если будут сложности в эксплуатации, Вы всегда можете обратиться ко мне. Или же в техподдержку. Номер бесплатный. Также... — Заткнись, — хрипло выдыхает Хэнк и ловит на себе удивлённый взгляд. — Простите, лейтенант? — Я сказал заткнись. Забирай с собой этот кусок пластмассы и проваливай из моего дома. Живо! — Но я не могу его забрать. Теперь этот ребёнок — Ваш. Он выполняет только Ваши приказы. Хэнк смеётся. Этот мир просто спятил. Он идёт к ребёнку и пьяно толкает его в плечо. — Эй, ты, — он наклоняется над андроидом и замирает, когда ловит на себе испуганный детский взгляд. Коул никогда так на него бы не посмотрел. — Да, ты. Проваливай. Слышишь меня? Проваливай. Вали к чёрту! Ребёнок тушуется, обходит Хэнка стороной и скрывается за дверью его дома. На улице прохладно, и он в одной клетчатой рубашке стоит у крыльца и ждёт дальнейших указаний. — Это ведь сраная машина, Коннор, — Андерсон смотрит на открытую дверь. Коннор смотрит на него, будто действительно не понимает, что происходит. — Коул мёртв. Уже очень долго мёртв. — Это специальна модель, созданная из остаточных напоминаний о Вашем сыне, — Коннор отходит, когда видит оседающего на пол Хэнка. Даже его пронизывает дрожью. — Машина? — Коннор качает головой, будто осуждает. — Так для Вас я тоже всего лишь машина? — Что? — Машина, — голос звучит тихо, совсем приглушённо. — Я всего лишь машина, это так. Но я считал, что помимо этого я Ваш напарник и друг. Но, видимо, ошибся. Прошу меня простить, лейтенант, мне пора идти. KL500 остаётся с Вами, все претензии к "Киберлайф". До свидания. — Коннор, стой, я же не это хотел сказать, — Хэнк закрывает глаза, трёт лицо грязными руками. Он осматривает кухню, но никого не видит рядом. Сумо спит на улице. Коул лежит в могиле, а его пластмассовая копия стоит на пороге и смотрит испуганным взглядом. — Чёрт бы тебя побрал, — тихо выдыхает он, находит на полу полупустую бутылку и выпивает за один присест.

***

Дом всё ещё разгромлен, а ребёнок сидит у порога, не решаясь войти внутрь. Хэнк обнаруживает своё тело на полу. Сумо лижет ему лицо — просит есть. — Тише, тише, приятель, сидеть, — Андерсон поднимается на ноги, его ещё шатает, но чувствует он себя неплохо. День даже кажется хорошим для того, чтобы застрелиться. Один взгляд в дверной проём позволяет в деталях вспомнить вчерашний вечер. — И что мне с тобой делать? — Хэнк поджимает губы, андроид прячется за стеной. Сумо снова лает. — Да помню я о тебе! Андерсон раздражённо обходит пса, находит остатки корма и высыпает его в миску. — Приятного аппетита, — хмуро бормочет он и идёт в ванную комнату. Прохладный душ приводит его в норму. И с прояснившейся головой он обдумывает ситуацию со всех сторон. Это ничего не проясняет, но в один ряд он выстраивает цепочку: ребёнок-андроид, Коннор, ссора, проблема и номер техподдержки. Просто заебись, успевает мелькнуть в голове, прежде чем мимо ванны пробегает точная копия Коула. Ребёнок закрывается в гостевой спальне. Хэнк думает попытаться её открыть, но одёргивает себя. Эта машина может просто переждать там, пока он не разберётся с проблемами в его же лице. — Сраные андроиды, — вырывается совсем глухо. Он слышит сиплый вздох. Кажется, ребёнок его услышал. Хэнк возвращается на кухню. Сумо всё ещё ест. Он берёт в руки телефон и роется в записной книжке. Номер находится быстро. После долгих гудков, приятный женский голос ему отвечает: — Доброго времени суток, Вы позвонили в поддержку "Киберлайф". — Девушка, мне прислали ребёнка-андроида. Я хотел бы вернуть его в магазин. — Назовите модель и серийный номер. — Да хер его знает. Вроде как KL500. — Эта модель не числится у нас в базе. Скорее всего, это спецвыпуск или индивидуальная модель, собранная специально для Вас. — И что мне теперь делать? — Хэнк растерянно оборачивается на Сумо. Пёс виляет хвостом и наклоняет голову вбок. — К кому мне теперь обращаться? — К мистеру Камски, я так понимаю. Если андроид уже сейчас причиняет неудобства, то его можно отключить, вынув так называемое "сердце". Находится оно... — Да знаю я, где оно у них. — Тогда никаких проблем. Будут ещё вопросы? — Нет, — раздражённо выдыхает Хэнк и бросает трубку. Проблемы всё ещё есть. Просто он... сам не в состоянии себе помочь. Он звонит Коннору и просит приехать за ребёнком, на что получает категоричное "нет". — Ну и хрен с тобой, справлюсь сам! — кричит он в трубку и с громким стуком кладёт телефон на стол. Сумо скулит и поджимает уши. — Ну что ты, приятель, — Хэнк опускает уголки губ вниз. — Тише. Я ведь не совсем ещё выживший с ума старик. Иди ко мне. Андерсон садится на пол, хлопает по своим коленям. Пёс подходит ближе и опускает на них свою большую морду. Так и сидят, коротая время вместе. Кажется, он даже успокаивается, пока не вспоминает о Коуле. Ему было всего шесть лет. Этому андроиду по сути и недели нет, просто он так похож на живого ребёнка. Коннор тоже похож. К слову. Сумо засыпает на его коленях. Хэнк осторожно перекладывает его на пол, а сам идёт в гостевую спальню. Дверь не поддаётся напору и он стучит в неё несколько раз. Защёлка цокает, и он опускает вниз ручку. В комнате чисто. Ребёнок сидит на полу и смотрит на него неуверенным взглядом. Да, хочется сказать Хэнку, тебе здесь совсем не рады. Проваливал бы ты нахрен отсюда. Но это тяжело. Он просто не в состоянии проронить хоть слово. Не-Коул опускает взгляд на свои руки. — Тебе что-то надо? Мальчик отрицательно качает головой. — Тогда, ты пока побудешь здесь. Это, — он обводит комнату рукой, — твоя временная спальня. После я разберусь, куда тебя вернуть и всё будет окей. Слышишь? Мальчик кивает, но на Хэнка даже не смотрит. Боится. Это отчасти злит. — Ты хоть говоришь? — Да, — тихий голос почти не разобрать. Но да, конечно же, он говорит. И понимает всю его речь. И становится интересно, понимает ли он, что нахер тут никому не сдался? Хэнк смотрит на правый висок, но не видит там никакого диода. Так ведь совсем не разобрать, в стрессе этот андроид сейчас находится или нет. — Ладно, — Андерсон разворачивается и уходит. Не-Коул остаётся неподвижно сидеть.

***

Коннор приезжает ближе к вечеру. Хэнк встречает его недружелюбным взглядом — он дозвонился до Камски, где ему спокойно сообщили, что собранный андроид был заказан лично RK800 для собственной эксплуатации. Зачем андроиду другой андроид, вопрос, конечно, хороший, но у них там бизнес, в котором не принято разглагольствовать больше пяти минут. Поэтому Хэнк был просто тупо поставлен перед фактом: заказчик Коннор, мы не несём никакой ответственности. — Какого хрена? — Андерсон скрещивает руки на груди и в упор смотрит на напарника. — Я звоню в Киберлайф, звоню Камски, где милая девушка андроидка говорит мне, что это ты прислал им фотографии моего сына. У меня только один вопрос. Догадываешься, какой? — Зачем я это сделал? — Нет. Когда ты, сукин сын, заберёшь этого недо-ребёнка из моего дома? — Лейтенант, я бы не стал этого делать, если бы Вы сами в этом не нуждались. — Нуждался? — Хэнк усмехается и нервно смеётся. Отличная терапия, блять! Каждый день видеть лицо погибшего сына, понимая, что это лишь груда металлолома, а настоящий Коул... Настоящий Коул — мёртв. — Просто поверьте мне. Вы не смирились с тем, что случилось три года назад. Вам нужно проститься с ним. — Ты просто машина, Коннор, тебе этого не понять, — Хэнк отворачивается. Он думает, Коннор заслужил и не таких слов. Но становится больнее, когда андроид просто кивает и холодно выдаёт: — Вы правы, лейтенант. Мне не понять, что значит терять. Я просто делаю необходимое для нашего дальнейшего сотрудничества, — голос и правда металлический. Нет и намёка на какие-то эмоции. Андерсон упирается руками в столешницу. И, к счастью, он не видит, как искажается лицо Коннора, когда он произносит эти слова. — Проваливай. — Уже ухожу, — Коннор ставит пакеты возле стола. Там новая детская одежда и немного продуктов питания. Он замирает на несколько минут, а после действительно уходит. Хэнк опускается на стул и прикрывает глаза рукой. Если кто и смог сделать из этой ситуации ещё более дерьмовую, так это он. Если такова реабилитация, то в гробу он её видел. Блядская жизнь. Он идёт к ребёнку-андроиду, отдаёт ему купленные вещи и предлагает переодеться. Не-Коул впервые улыбается и перебирает то, что теперь принадлежит ему. Для него это впервые. Он действительно радуется, как настоящий ребёнок. Хэнк одёргивает себя, отводит взгляд и ждет, когда Кевин (да, точно, этого андроида ведь именно так зовут) переоденется. Теперь на нём нет ни одного логотипа с номером модели. Это будто превращение: из машины в имитацию настоящего человека. — Спасибо, — произносит мальчишка и поправляет на себе светлую футболку. — Мне нравится. — Хорошо, — констатирует Хэнк. Медлит. И остаётся с ребёнком ещё ненадолго. Они вместе разбирают шкаф. Новые вещи складывают пониже, всякий хлам на верхние полки. К одиннадцати вечера Кевин ложится спать. Андерсон выключает в его комнате свет и идёт на кухню. Сумо уже спит. Он открывает бутылку виски, делает пару глотков. Алкоголь почти не чувствуется на языке, только обжигает горло. Хэнк достаёт револьвер. В барабане всего одна пуля. Он приставляет дуло к виску, прикрывает глаза. И не стреляет.

***

— Пап, смотри, я нарисовал машину! Когда я вырасту, у меня будет точно такая же. Я буду ездить на ней по городу и следить за порядком, почти как ты. — Для этого тебе придётся ещё очень долго расти. — Ну ты бы мог меня взять хоть один раз на ночь, ну пожалуйста! Я бы вёл себя тихо! — А кто вместо тебя пойдёт в школу? — Нууууу! — Уууу. Хэнк просыпается на диване от тихого скулежа. Сумо сидит у его ног и зевает. Кажется, ему тоже снился странный сон. Он подзывает пса ближе и запускает руку в мягкую шерсть. Сумо прикрывает глаза. Но только Андерсону спать уже совсем не хочется. В груди противно ноет от старых воспоминаний. Всё оборвалось слишком быстро. Будто, он снова был за рулём, и снова машина выехала из-за угла. Примерно таким же разбитым он чувствует себя и сейчас, и в голове лишь бардак из собственных грузных мыслей. Что теперь ему делать с этим андроидом? Не разбирать же и не прогонять из дома. Он не в том возрасте, чтобы позволять себе такую безответственность. Хэнк поднимается с дивана, шея и голова нещадно болят. Он трёт затылок и заходит в гостевую спальню. Ребёнок ещё спит. Полноценный это сон или состояние анабиоза, он не знает, но выглядит Кевин слишком живо для того, кто являлся по сути своей куском пластмассы. На этих противоречиях и строится его болезненная ревность. Будто кто-то пытается заменить ему родного сына, и самое страшное — ему почти удаётся. Он бы не смог найти и пяти отличий между ними. Разве что Коул его не боялся, а он относился к сыну с добротой, а не той неприязнью, что пропитывала его изнутри сейчас. Он касается пальцем чужого виска. Диод выступает на коже и загорается голубым. Вот оно идеальное доказательство подмены. Стиснув зубы, Хэнк опускает взгляд ниже. Где-то в солнечном сплетении у этого андроида бьётся искусственное сердце, качающее тириум. Если действовать быстро, то можно достать его прежде, чем андроид проснётся. Хэнк кладёт руку на одеяло, прямо под рёбрами и замирает. Что ему может сейчас помешать? Андроид возится, морщится и открывает свои глаза. — Уже пора вставать? — мальчик сонно трёт лицо. Хэнк бы руки оторвал тому, кто собирает модели такими многофункциональными и такими приближёнными к человеку по строению. И присматриваться не нужно, чтобы заметить, что глаза у KL500 немного покраснели, выдавая сонливость. — А ты хочешь ещё спать? — Андерсон прочищает горло и сглатывает. Мальчишка пожимает плечами. — Немного. — Можешь ещё отдохнуть. Я пока приготовлю завтрак, — Хэнк поспешно поднимается и идёт к двери. Сознание отчётливо твердит, что андроиды не едят. Но он не может ничего поделать с этим компульсивным волнением. Обжарив тосты с двух сторон и поставив арахисовую пасту на стол, он готовит кофе. Кевин выбирается из постели и самостоятельно переодевается. На кухне он появляется уже бодрым и собранным. — Что это? — мальчик садится за стол и указывает на тосты. Хэнк ведёт плечами — Коул любил эту еду. Всё просто. Поджав губы, Андерсон достаёт из холодильника биокомпоненты и ставит их перед KL500. — Это хрень. Вот тебе еда. Хэнк собирается выбросить приготовленный завтрак, но мальчик протягивает руку и забирает один тост. — Хочу попробовать хрень. — Что? — поражённо застыв, он смотрит на то, как андроид поедает человеческую еду. — Тебе это вообще можно? — Не знаю, — мальчик пожимает плечами и невинно хлопает глазами. — Можно? — Не знаю, — повторяет Хэнк. Если честно, он и сам готов хлопать глазами и спрашивать у кого-нибудь о правильности происходящего. — Нужно поинтересоваться у знатока, — бормочет он и уже громче выдаёт: — эй, парень, стоп. Пей свою жидкость, всё, хватит. Андерсон забирает еду и слишком резко выбрасывает её в ведро. Мальчик провожает пищу грустным взглядом и вздыхает. — Жаль. Кевин пьёт тириум, пока Хэнк, отвернувшись, моет посуду и причитает: — Свалился же на мою голову. — Кто? — Конь в пальто, — Андерсон вытирает руки, поворачивается к мальчику и удивлённо вскидывает брови. — Ты чего? — КОНЬ В ПАЛЬТО? — выкрикивает мальчишка, фальцетом. Хэнк морщится, почти физически больно слышать детский надрывный голос. — Разве такое бывает? Где? — Это образно. — Так... это я — конь в пальто? — мальчик поджимает губы, насупившись, он отходит от стола и медленно идёт в свою комнату. — Не понимаю, — он качает головой. И с несколько часов повторяет: — не понимаю.

***

— Я так и не понял. Это неразумно. Когда Кевин нарушает тишину, Андерсон буквально вздрагивает и поворачивает к нему лицо. Они смотрят какой-то старый мультфильм. Словом, смотрит пацан, Хэнк же погружён в собственные мысли. — Да ну? — Ну, смотрите. Коней в пальто не бывает в природе. Если это было сказано образно, значит, подразумевалось то, чего никогда не было в природе, так? Значит, это что-то необычное. Нелепое. И если так думать, — мальчик краснеет от перенапряжения, Хэнк успевает всерьёз забеспокоиться за сохранность этой модели. Он думает уже остановить этот мыслительный процесс, но Кевин трёт покрасневшие щёчки и продолжает более спокойно: — Вам на голову упало что-то нелепое. Вы считаете меня нелепым? Но я не падал вам на голову! Это неразумно! Хэнк раскрывает рот, издаёт что-то похожее на смешок и закатывает глаза к потолку. — Ты всерьёз думал об этом весь день? — Но я ведь не падал вам на голову! И разве я нелепый? — мальчишка невольно повышает голос. — Я очень даже лепый! Я не конь в пальто! — Окей, окей, я был не прав! Просто ты ведь родился в год коня, верно? Верно. Поэтому образное выражение было к тебе очень применимо или я не прав? Мальчик всерьёз задумывается. — Вы правы, — он кивает. Наступает недолгая тишина. Хэнк с облегчением выдыхает и разваливается на диване. Мультик подходит к концу. — Но кое-что всё равно не сходится. — Что не сходится? — Андерсон раздражённо закатывает глаза. Ещё несколько вопросов, и он точно сойдёт с ума. — Что теперь не так-то? — Я не могу быть конём в пальто, потому что у меня нет пальто. — Есть! — Нет! Застонав, Хэнк стягивает с себя пиджак и отдаёт пацану. — Это твоё пальто, понял? Теперь ты вылитый конь в пальто! — Теперь мне нужно упасть вам на голову? — Нет! Нужно просто помолчать. — Не думаю, что это работает именно так. — Я взрослый, мне виднее, окей? Насупившись, Кевин согласно кивает. Но что-то в его взгляде всё равно выдаёт напряжение. — Ну, говори уже, что ещё тебя волнует? — Я не хочу быть конём. В пальто. — А кем ты хочешь быть? — Хэнк выдыхает устало. Его выходной просто летит к чертям. Он опускает взгляд на не-Коула и в груди всё сжимается от раздражения и обиды. Мальчик пожимает плечами и обещает ещё подумать над этим вопросом. — Знаешь, — Андерсон прерывает тишину, — думаю, тебе пора спать. — Да, конечно. Вы почитаете мне на ночь? Хэнк хмурится. Он хрипит, перебарывает дрожь и чётко выдаёт: — Нет. Иди уже! Я тебе не нянька. Кевин замирает, он поджимает и без того тонкие губы, молча поднимается с дивана и уходит в спальню. Возможно, это только кажется, — лично Хэнк уверен, что это просто программа, что такова конструкция, выражающая огромный диапазон эмоций, которые андроид не может испытывать за неимением мозгов, гормонов или любой метафизической хрени по типу души, — но Кевин выглядит расстроенным и задетым.

***

Коннор приходит утром и снова приносит еду. Он смотрит в холодильник и выдаёт вердикт: — Вы почти не притронулись к продуктам. — Я не был голоден. А твой подарок только тириум пьёт. — В малых количествах эта модель может расщеплять обычные продукты. Вы не знали? — Откуда мне-то знать? Ты подсунул мне робота и свалил. — При всём уважении, Вы сами прогнали меня, — Коннор притупляет взгляд. Андерсон злобно стискивает челюсть и сжимает кулаки. Вмазать бы этому андроиду, да платить Киберлайф за починку совсем не хочется. Всё равно ведь снова припрётся. Так в чём смысл? — И сделал бы снова, если бы ты не был бараном. — Кем, простите? Бараном? Да они издеваются. Предотвращая очередной разговор, объясняющий эвфемизмы и любые иносказания, Андерсон отмахивается и поднимается с дивана. Стоило спать на кровати, а не дремать перед бубнящим телевизором. Шея всё ещё ноет. — Забей. Так ты теперь постоянно будешь мне еду таскать? Я и сам могу ходить в магазин, чтобы ты знал. — Мне не сложно ходить за продуктами, — Коннор пожимает плечами. — И, если честно, это повод приходить сюда, не вызывая подозрений. Хэнк вопросительно приподнимает бровь. — Как это понимать? — Я переживаю за Вас, лейтенант. Вы сердитесь, когда я прихожу. Вот и я приношу продукты, чтобы увидеть Вас и просто-напросто не злить. Желудок сводит. Андерсон понимающе кивает, хотя нихрена не понимает на деле. Что он, настолько мудак, что прогоняет любого, пытающегося ему помочь? Легче не становится. Он осматривается, чувствуя себя потерянным путником в лесу. Хочется кричать: "помогите". Ау? Тишина. — Так ты у нас жертва, Коннор, — Хэнк усмехается. — Ну уж прости за склочный характер. Но ты вроде не обижаешься и ничего не чувствуешь или я не прав? Коннор открывает рот. Андерсон замечает лёгкое замешательство. Ну, конечно, что-то происходит прямо у него под носом, а он не замечает. — Вы правы, лейтенант. — Ага, как же, — Хэнк щурит глаза. — Девиация идёт полным ходом? — Это глупости, — Коннор не меняется в лице. И Андерсон бы ему поверил, если бы не мелькнувший жёлтым диод. Кевин выходит к ним из своей комнаты. Он сонно с пледом проходит к столу и садится на стул, укутавшись в кокон. — О, Кевин, — Коннор дружелюбно улыбается и присаживается перед ребёнком на одно колено. — Рад тебя видеть. Я пришёл с подарками. У меня для тебя кое-что есть, — андроид достаёт из внутреннего кармана небольшую шоколадку. — Вот, возьми. — Повернувшись к Хэнку он с важным видом замечает: — Дети любят сладкое. — А то я не знаю, — Андерсон хмыкает. — А ещё детям не дают сладкое перед едой. Это портит аппетит. Коннор улыбается, сглаживая свою вину. Но напрасно. Хэнк не в лучшем расположении духа и честно выдаёт: — Только это относится к детям, а не к андроидам, — и это та правда, которую он знает, и в которой всегда будет уверен. И то, что Кевин опускает голову, словно прокажённый, не говорит ни о чём. Андерсон ловит на себе взгляд Коннора. Тот будто осуждает его за такое поведение. — Что? — Хэнк говорит грубо, обороняясь от возможной критики. Только очередного разговора о реабилитации ему тут не хватало. — Ничего, лейтенант, — Коннор отводит взгляд. Треплет Кевина по волосам. — Я зайду ещё позднее, если Вы не против. — Да приходи тогда уже к ужину, не стану вышвыривать тебя из дома, — обещает он и закрывает за гостем входную дверь. — Не стану, — повторяет он тише и прислоняется лбом к косяку.

***

Кевин говорит, что ему скучно. Хэнк думает: показалось. Но мальчишка подходит к нему ближе и уже громче повторяет: — Скучно. Мне скучно. — А я причём? — Андерсон непонимающе хмурится. — Я похож на клоуна или на сиделку? — Всё равно скучно, — упрямо повторяет мальчик, и Хэнк поражается тому, как быстро меняется его поведение. Он адаптируется к окружающему его пространству и пытается с ним взаимодействовать. Только, увы, всё это взаимодействие так или иначе крутится возле него. Хэнк думает: эти жестянки точно против него сговорились. И вообще, в его жизни слишком много стало андроидов. Но проблема есть. И проблема не решается по щелчку пальцев. Хотя... — Поиграй с Сумо, — Андерсон указывает на мирно лежащего пса. — Он добрый и очень любит приносить мяч. Кевин сначала подозрительно щурится, а после с улыбкой идёт к псу и тормошит его, чтобы согнать всю сонливость. Пёс недоволен, он зевает, широко раскрывая пасть. И мальчик видит в этом идеальную возможность получше изучить Сумо. Андерсон едва успевает подбежать, чтобы оттянуть мальчика и не дать псу по-случайности откусить ему голову. — Ты что творишь? — Хэнк возмущённо повышает голос. Он успел не на шутку испугаться. И вообще — только обезглавленного андроида для счастья ему не хватает. — А что не так? — Кевин непонимающе раскрывает рот. — Мне кажется, я понравился Сумо. Святая наивность! Хэнк криво усмехается. Понравился, как же. Сумо садится и смотрит на них. — Так я могу с ним поиграть? — Можешь, только больше без попыток заглянуть ему в пасть, идёт? — Идёт! Кевин с радостью забирает бейсбольный мячик и тянет Сумо за поводок на улицу. Во дворе он кидает мячик и приказывает: — Апорт! Пёс флегматично следит за траекторией полёта. Пёс сидит на месте. Кевин показательно берёт мячик и снова его бросает. У самого забора он падает в траву и Сумо фыркает, думая лечь на коротко подстриженный газон. — Нет! — Кевин возмущается. Он толкает Сумо к мячу. — Апорт, кому говорю? Апорт! Пёс издаёт что-то похожее на скулёж, медленно идёт к мячу, приносит его под ноги мальчишке и ложится рядом. Кевин теряет интерес к игре. Он ложится рядом с псом и гладит его по голове. — Хороший Сумо, — причитает он с улыбкой, — хороший. Когда Хэнк выходит на улицу, Кевин уже дремлет, облокотившись на лохматый бок. Сумо лежит смирно и старается лишний раз не дышать. Подумать только. Он подходит к псу, чешет его за ухом и уносит Кевина домой. Примерно через час Кевин просыпается и снова жалуется на скуку. Хэнк предлагает посмотреть ему телевизор, но мальчишка отказывается, называя это дело слишком унылым. — Ну а что ты от меня хочешь? — сдается Андерсон и зарывается пальцами в собственные волосы. — Не знаю, — мальчик пожимает плечами. — Мне скучно. — Так займись делом! — Каким? — Каким-нибудь! Кевин замолкает. Он обходит его стороной, открывает холодильник и достаёт продукты на стол. — Ну и что ты делаешь? — Сюрприз. Вы готовили для меня, теперь я что-нибудь приготовлю для Вас. Отдыхайте, я принесу приготовленное сам, — он с улыбкой поворачивается к Хэнку и указывает на дверной проём, из которого виднеется край дивана. — Через три минуты начнутся новости. Андерсон думает послать это всё к чёрту. Думает и думает. А время идёт и мальчишка приступает к готовке. И кто его знает, что тот в итоге смастерит: подгорелую яичницу или стейк из мраморной говядины. Но чёрт с ним, Хэнк уходит в гостиную, располагается на диване, и только слышит, как гремит посуда. Время от времени он пытается разглядеть в дверном проёме детский силуэт. И судя по всему, с Кевином и кухней всё в полном порядке. До гостиной доносится запах котлет. Хэнк сглатывает и только сейчас понимает, что успел всерьёз проголодаться. Вздохнув, он уделяет внимание телевизору. Хорошенькая девушка на первом канале обещает ему теплую погоду на ближайшие три дня. Женщина с четвёртого канала вновь говорит об андроидах, а мужчина с седьмого пытается разгадать все известные фокусы мира. И, стоит заметить, выходит у него неплохо. — Готово! — мальчишка появляется в гостиной в тот момент, когда Хэнк вновь переключает канал. Он останавливается на новостях и поворачивается к не-Коулу. Стоит только забыть о том, в каком дерьме он погряз, как это самое дерьмо стучится в двери и просит открыть. Кевин подходит к дивану, ставит тарелку с бургером на журнальный столик и ждёт. Андерсон удивлённо разглядывает только что приготовленную еду. Мальчишка хорошо успел изучить его вкусы. — Вау, ну надо же, — Хэнк хвалит мальчишку искренне. Он берёт бургер в руки и откусывает от него. Он хорошо приправлен соусом, поэтому тот остаётся на уголках губ. Кевин заботливо приносит сухие салфетки. Андерсон вытирает рот. — Ты молодец. Очень вкусно. И котлету хорошо прожарил. — Я старался, засекал время и регулировал температуру. Приятного аппетита. — Да, спасибо. Я думал, что все андроиды зануды и только высчитывать число калорий могут. Ну и о холестерине болтать. Коннор мне мозг этим вынес. — Он просто переживает за Вас. — Ага, — Хэнк усмехается. Он взрослый мужик, в конце концов, и точно не нуждается в том, чтобы консервная банка за ним присматривала. Однако стоило признать, что осознавать заботу со стороны приятно. Даже от андроида. Кевин присаживается рядом на диван. Он смотрит на женщину в телевизоре. — На сегодняшний день положение нашего общества стабилизируется, несмотря на всё новые изменения в разных индустриях. Страх, что андроиды заполонят Землю и вытеснят людей со всех должностей, оказался не оправдан. На основе статистических данных, люди прекрасно уживаются с андроидами, как на работе, так и в личной жизни... — Люди не любят андроидов? — С чего ты взял? — Хэнк поворачивается к мальчишке. Тот пожимает плечами. — У меня нет данных на этот счёт, это личные наблюдения и не сформированные выводы. — А много людей ты видел? — Нет, поэтому и спрашиваю. — Да какое тебе дело до всего этого? — Хэнк хмурится. — Тебя это задевает? Трогает? Волнует? — Нет, — Кевин сам хмурится, но униматься не желает. — Вы не любите. Андерсон теряется, нить разговора начинает ускользать от его понимания. Он отставляет бургер, вновь вытирает губы и садится боком, чтобы видеть Кевина полностью. И как же чертовски он похож на Коула. Настолько похож, что становится больно. — Слушай, пацан. Я не "не люблю" андроидов. Я к ним никак не отношусь. Я не противник, и не заступник. Я как нейтральная сторона. Есть андроиды — хорошо, нет — тоже неплохо. Понимаешь? Кевин обрабатывает информацию. И хмурость никак не сходит с его задумчивого лица. Нет, он никак не понимает. — Но Ваш напарник андроид. У него что-то вроде привязанности к Вам. Разве Вы не ощущаете это в ответ? Разве не привыкли к нему? — Ну, если так подумать, то привычка, конечно, есть, — Хэнк переводит взгляд на стену. Он вспоминает Коннора, пытается представить свою жизнь без него. И не может. Да, это точно говорит о привычке. — Наверное, я спокоен за него, потому что он андроид. Если его пристрелят, Киберлайф пришлёт ещё одного, точно такого же, с теми же воспоминаниями. Его невозможно потерять, поэтому и страха за его жизнь я не ощущаю. Я никогда даже не думал о том, что могу его потерять. Откровенность, с которой он говорит, поначалу поражает его самого, а потом он успокаивает себя мыслью, что сидит напротив машины, а не простого ребёнка, на которого чужие проблемы складывать было бы неприлично. Но — он сам спросил, так пусть получает ответ. Кевина устраивает полученная информация, и в благодарность он информирует Хэнка о том, что знает сам: — Киберлайф не имеет безграничное число моделей RK800. Если Коннор будет часто умирать, его попросту посчитают непригодным и заменят усовершенствованной моделью. Новой. И никто не станет загружать старые воспоминания Коннора на новый жёсткий диск. Коннора попросту утилизируют. Хэнк не отвечает, ему попросту нечего на это ответить. Он никогда не задавался вопросом, сколько в Киберлайф осталось старых моделей. Коннор давно не умирал, и на его памяти это было раза два, не больше. И всё-таки мысль о том, что его напарник-андроид может рано или поздно остаться всего лишь куском пластмассы на свалке, пугает. Поведя плечами, Андерсон прочищает горло и доедает свой бургер.

***

Коннор приходит к ужину. Сумо радостно виляет хвостом и подставляет голову под холодную руку. Ему нравится Коннор — Хэнк и сам не знает почему, но видит, как пёс проявляет свою симпатию. — Сумо, — громко и радостно зовёт Коннор (их симпатия взаимна) и опускается перед псом на колени. Он гладит его и гладит, и гладит, оставляя на своём костюме всё больше собачьей шерсти, пока пёс не падает на пол, обездвиженный приливом доброты. — Сумо, — с улыбкой повторяет Коннор, и только после позволяет себе подняться на ноги и протянуть руку Хэнку. — Лейтенант, рад Вас видеть. — Да чего так официально? Просто Хэнк, — Андерсон пожимает руку. — Хорошо, Хэнк, — Коннор натягивает улыбку и опускает руку. — Кевин. И тебе привет. — Добрый вечер, — мальчишка взмахивает рукой и проходит на кухню. — Я поставлю чайник и достану тириум! — А пасту разогреть? — напоминает Хэнк, на что получает весомое "я всё помню". — Всё в порядке? — осторожно вмешивается Коннор и получает удивлённый взгляд. — А что может быть не так? — Да нет, просто, — он пожимает плечами. Он думает задать прямой вопрос, но просчитав возможную реакцию, решает замять тему и не касаться того, насколько успешно сейчас идёт у него взаимодействие с KL500. — Интересуюсь Вами. Как напарник. — О, как напарник, — Хэнк деланно заинтересовывается. Кладёт руку на плечо Коннора и медленно ведёт его на кухню. — Ну раз так, то тут такое дело, Коннор. Как бы помягче тебе сказать: я уже замучился сидеть дома. Без дел. Понимаешь? Хочу вернуться на работу. Когда это будет возможно? — Сложно ответить наверняка, Хэнк. Вы должны понимать, — андроид проглатывает всё за чистую монету и начинает расчёт. — От многих факторов зависит. Но, полагаю, в скором времени, если вы найдёте способ не оставлять Кевина одного, то сможете вернуться. Взяться за первое предложенное дело. И полиция должна знать, что вы не злоупотребляете алкоголем. — Что? Это реальные условия или ты только что выдумал? — Хэнк возмущённо проходит вперёд. У стола он останавливается, поджимая губы. Срываться, конечно, не стоит. Но злость просто разбавляется с кровью и течёт по венам. — Кому какое дело, какой образ жизни я веду? Раньше нужно было об этом беспокоиться. Мне думается, что это снова ты вносишь свою лепту. Я прав? — Не стану отрицать, что я проявил настойчивость и инициативу во многом, что связано с вашей реабилитацией. — Ну и нахрена? — Я уже отвечал. — Тебе просто заняться нечем, — выдаёт свой вердикт Хэнк и удовлетворяется им. Коннор не опровергает, желая закончить разговор, пока он не перерос в ссору. Слишком тяжело говорить с человеком, не видящим ничего, кроме собственной боли. Кевин вовремя прерывает их разговор. Он наливает чай в одну кружку, а в другие две льёт тириум, создавая атмосферу домашнего уюта. Он расставляет кружки на столе, из микроволновки достаёт горячую пасту для Хэнка. Они рассаживаются по местам. Неловкое молчание затягивается на долгое время, пока Хэнк давится едой. В глотку не лезет, но он пытается изо всех сил проглатывать комки. Чай он пьёт без удовольствия. Его бы воля, и он вылил эту жидкость в раковину, а кружку бесцеремонно наполнил джином или дешёвым виски. — Ну, что, товарищи-андроиды, — Хэнк выпивает половину кружки и громко ставит её на стол. — Спасибо за совместный ужин. Как будем коротать время до сна? У нас часа два есть. — Можно сыграть во что-нибудь, — Коннор поворачивается к Кевину. — У тебя будут пожелания? Или предложения? — Правда или действие? — Неплохо, — Андерсон с улыбкой приподнимает кружку, указывая ею на пацана. Он отпивает чай и предлагает перебраться в гостиную. Коннор устраивается на кресле, а Кевин и Хэнк на диване. — Я начну, — предлагает мальчишка и трёт руки. — Правда или действие? — он смотрит на Хэнка выжидающе. — Правда. — Привередливы ли Вы в питании? — Думаю, нет, я ем всё, что вкусно, — Хэнк пожимает плечами. — Поэтому фастфуд? — уточняет мальчик и получает положительный ответ. И холестерин его не пугает, добавляет он, выразительно смотря на Коннора, который вжимается в спинку сидения, будто его сейчас съедят, заместо бургера. Он выбирает действие и ждёт, что придумает для него Хэнк. — Станцуй*. Что-нибудь подвижное. Давай. Удиви нас. Коннор проводит руками по своим плечам, поднимается с кресла и отходит подальше от столика. Он танцует короткий импровизированный танец, ловко перебирая ногами и вырисовывая руками угловатые зигзаги. Он успевает станцевать и как робот. Становится весело. Хэнк хлопает в ладоши. — Браво, я впечатлён! Кевин выбирает правду. Он ерзает на своём месте, пока Коннор перебирает целый список вопросов в голове. Немного подвистнув, он выдаёт: — Что бы ты хотел изменить? Мальчик трёт щёку. Хэнк уже видел на его лице такое напряжение. Оно бывало только тогда, когда Кевин начинал всерьёз задумываться, долго и мучительно пытаясь найти в программе ответ. И когда не находил, снова проверял информацию. — Я бы хотел изменить себя. Чтобы больше нравиться. Хэнк обеспокоенно поднимает взгляд на Коннора. Он ожидает от него помощи, потому что сам не знает, что стоит сказать в этой ситуации. — Я думаю, — Коннор улыбается, — тебя примут таким, какой ты есть. Поверь. — Правда или действие? — мальчик ничего более не отвечает. Они продолжают игру, и в течение всех двух часов рассказывают друг другу какие-то тайны или нелепости, даже успевают пробежать вокруг дома пару кругов и поцеловать Сумо в нос. Хэнк смеётся в голос, когда Коннору приходится встать на руки и тот, не удержавшись из-за подошедшего Сумо, падает и невольно переворачивает кресло. Неловко становится только в тот момент, когда Кевин загадывает "поцеловать того, кто находится справа". И это должен быть пёс, но тот вовремя уходит, и, поэтому, ему приходится подняться, склониться над Коннором и втянуть его в поцелуй. Он только после думает о том, что углублять его не стоило. Ближе к ночи они отправляют Кевина спать. Тот не просит никаких сказок, он спокойно переодевается, желает всем добрых снов и уходит к себе. — Это был приятный вечер, Хэнк. Спасибо. Приятного Вам отдыха, не смею больше мешать. — Что? Ты собрался уходить домой? Уже поздно, оставайся до завтра, — Андерсон по-дружески хлопает Коннора по плечу. Его диод снова мелькает жёлтым, а после возвращается в норму. Он благодарно улыбается. — Как скажете, Хэнк. Я с радостью останусь у Вас. Андерсон принимает душ, переодевается и уходит в свою спальню. Коннор остаётся в гостиной. Там есть и диван, и два кресла. Навряд ли Коннор вообще будет ложиться спать. Его модель не запрограммирована на это бессмысленное занятие. А вот Хэнк очень даже запрограммирован. Он валится с ног от усталости. Устроившись на кровати, он с большим удовольствием прикрывает глаза и проваливается в дрёму, которая вскоре переходит в полноценный сон. Андерсон обычно спит хорошо — всё дело в большой концентрации алкоголя в крови. Он вырубается везде, где только может, восстанавливает силы и снова пьёт. Заглушает тревожные чувства работой. И сейчас это всё концентрируется в голове огромным потоком напряжения. Ему снится кошмар. Какой-то странный, размытый. Коннор ходит рядом с ним, они расследуют дело, в него стреляют. Он умирает буквально на руках. Хэнк ждёт его возвращения в течение нескольких дней и только после понимает — андроид не вернётся. И это застревает в мозгу навязчивой мыслью, с которой он и просыпается. Чувствуя горечь, он идёт на кухню, выпивает немного воды и заворачивает в гостиную. Коннор сидит в кресле, откинув голову назад. Его глаза закрыты, но он не спит. Отчего-то Андерсон просто заведомо это знает. Он подходит ближе, рассматривает умиротворённое лицо и пытается успокоиться. Ему никогда не снилось подобное. Но теперь, зная, что рано или поздно этот безрассудный андроид может не вернуться, он начинает бояться за его жизнь. Киберлайф в любой момент может его заменить. И это печалит. К такой прагматичности он не готов. — Коннор? — Да, Хэнк? — он тут же открывает глаза и смотрит на мужчину. Он ждал, пока тот его позовёт. — Сколько твоих моделей осталось в Киберлайф? — Ни одной. После того, как во мне стали замечать признаки девиации, все модели RK800 уничтожили. Это целесообразно. Они будут придумывать другие модели, более совершенные, нежели я. Почему это Вас интересует? — Да, просто, — Хэнк сжимает похолодевшие руки, скрывая мандраж. — Но тебя ведь не отстранят от дел? — Не должны. Несмотря на некоторые сбои, я прекрасно справляюсь с работой детектива. — Хорошо. Ладно. Я пойду. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Хэнк.