Путь в Имладрис

Около 1550 г. Второй Эпохи – Алкарингвэ! – эльф, задумчиво сплетавший что-то из серебряной проволоки, поднял голову. – Манвэ Сулимо хочет видеть тебя. Ваниа отложил работу и поднялся. Эонвэ смотрел на него пристально и чуть изучающе. Племянник короля ваниар и в прежние-то благополучные времена не отличался особой разговорчивостью, а уж теперь, пройдя через смерть и вернувшись в мир живущих, и вовсе стал немногословен. Со стороны могло показаться, что в остальном он изменился мало. Однако это именно казалось – Эонвэ прекрасно видел, что того прежнего мальчишки, который когда-то с азартом учился обращаться с мечом, больше нет. Его сменил воин, немного странно смотревшийся здесь, в мирном Амане, где время текло неспешно, а сосредоточенная собранность требовалась только мастерам… Нередко вместо пиров и празднеств он отправлялся на побережье и часами, а то и днями, сидел на песке либо на камнях, глядя вдаль, на восток, где лежали Смертные Земли. Даже прежнее имя он почти не вспоминал, предпочитая то, которым его звали в Эндорэ. Разве что здесь пользовался его вариантом на квенья. По-прежнему его сейчас называли, пожалуй, только ближайшие родичи да ещё Высшие. Чуть заметно качнув головой, Эонвэ негромко посоветовал: – Да расслабься ты хоть ненадолго! – Рад бы, – так же негромко откликнулся эльф, – да только не получается. Слишком привык всегда быть наготове, с этим даже Мандосу не справиться. Разве что времени. – А Лориен? – Иллюзия забвения… – усмехнулся Алкарингвэ. – Это действует на тех, кто хочет забыть. – А ты – не хочешь? Он ответил не сразу, некоторое время шёл молча, потом проговорил: – Там осталась моя семья. Да и друзья, кто уцелел, многие до сих пор там. Эонвэ понимал, что он прав. Но в такой ситуации как-то помочь эльфу не мог, пожалуй, ни один майа. Это было под силу разве что самому Манвэ Сулимо, к которому они сейчас и направлялись.

***

Манвэ ждал на просторной веранде, откуда открывался вид на весь Валинор. В задумчивости глядя в подёрнутую голубоватой дымкой даль, он поглаживал перья сидящего на перилах горного орла – весьма крупного, но не идущего, разумеется, ни в какое сравнение с Великими Орлами. Оглянувшись на вошедших, Манвэ жестом отпустил своего герольда и коротко кивнул эльфу на кресло: – Сядь. Сам он устроился напротив. Впрочем, заговорил не сразу. Несколько долгих мгновений он пристально смотрел в глаза Алкарингвэ. Эльф выдержал этот взгляд, хотя прежде даже его твёрдости на это не хватало. Вала перевёл взгляд на мерцающее в отсветах Исиля море и негромко заговорил: – Признаться, мне не хотелось снова отпускать тебя отсюда. Но, похоже, выбора нет. Мы допустили ошибку, когда, захватив Мелькора, позволили Гортхауру уйти. Нам казалось, что, оставшись без своего господина, он уже не представляет опасности. Однако он, похоже, накопил силы и вновь взялся за старое. Хотя явно пока нигде не даёт себя знать. Поэтому сейчас твои знания и способности нужнее там, в Эндорэ... Тем более что это, как я понимаю, вполне соответствует твоим желаниям. Эльф наклонил голову, не подтверждая, но и не опровергая это последнее утверждение. Вместо этого он спросил: – Что от меня требуется? Манвэ неприметно вздохнул: – Ты отправишься в Эндорэ. А там – смотри сам. Думаю, тебе не нужно объяснять, что делать воину при встрече с врагом. Для Гил-Галада и Элронда твоя помощь может оказаться незаменимой. Равно как и твои советы – в конце концов, ты был военачальником Турукано, так что кое-какой опыт имеешь. Здешний твой опыт там едва ли пригодится. Впрочем, это уж ты сможешь решить сам. Он вновь взглянул в глаза эльфу, на осанвэ передавая всё, что было известно о ситуации в Эндорэ. Картина складывалась не самая радужная, хотя вроде бы и не совсем уж безнадёжная. Однако она не оставляла сомнений в том, что помощь живущим там действительно нужна. Алкарингвэ задумался. Необходимость вновь взяться за оружие его не пугала. Он просто пытался представить себе, каким оно будет – это возвращение. Потом тряхнул золотыми кудрями и коротко спросил: – Когда мне отправляться? В том, что лёгкой жизни в Эндорэ ожидать не приходится, он не сомневался ни мгновения – просто потому, что знал это. Но знал и другое: это шанс сделать то, что когда-то не сумел или не успел. Манвэ, словно не заметив, что сапфировые глаза эльфа засветились ярче под тревожно сдвинувшимися бровями, проговорил: – Когда сам сочтёшь нужным, но не откладывай надолго. Напрямую попасть отсюда в Эндорэ ты не сможешь – корабли тэлэри сейчас почти не бывают там. Но из Авалоннэ время от времени отплывают корабли к берегам Нуменорэ, а нуменорцы поддерживают отношения с Гаванями Линдона. – Хорошо. Думаю, это будет не так уж трудно. Он поднялся. Манвэ тоже встал. Положив ладони на плечи эльфу, он негромко произнёс: – Не знаю, когда теперь ты вернёшься сюда. Даже валар не дано предвидеть всё. Но верю, что ты справишься.

***

Вернувшись домой, Алкарингвэ прошёл в мастерскую. Первое, что требовалось сделать перед отъездом, – это проверить оружие. Здесь в нём не было ни малейшей нужды, и первое время после возвращения казалось странным и непривычным выходить из дома без меча у пояса. Даже пребывание в Мандосе до конца не избавило его от этой привычки, хотя здесь занятия с оружием были всего лишь упражнениями, тренирующими тело – не более. И всё же несколько лет назад он выковал боевые клинки, словно чувствовал, что они ещё пригодятся, и теперь только лишний раз наточил их, отполировал и смазал. Отца и мать его предстоящий отъезд, разумеется, не обрадовал. Но теперь он отправлялся в путь с благословения Валар, хотя на сей раз для его близких ожидание обещало стать гораздо более долгим, чем когда-то. В Алквалондэ он выехал утром. Затягивать прощание не имело смысла – легче от этого всё равно никому не будет. По пути завернул в Тирион, чтобы повидаться с друзьями. На то, чтобы побеседовать с теми, кого он хотел увидеть перед отъездом, времени требовалось достаточно много, даже если брать в расчёт только самых близких. Нолофинвэ, конечно, рад был бы задержать его хоть на денёк. Да и Турукано тоже не отказался бы от более долгого общения, хотя после возвращения из Чертогов Забвения их отношения были уже далеко не столь близкими, как когда-то. Но задерживаться в Тирионе дольше, чем нужно, Алкарингвэ Нариэль не собирался. Беседуя с Нолофинвэ, он проговорил: – Ты не хуже меня понимаешь, что это ничего не изменит. Я всё равно уеду – стóит ли затягивать? – Ты прав, – тихо откликнулся тот. – Вот снова мы расстаёмся неизвестно на сколько... – Я воин. Я всё равно стремился бы туда. А если я там нужен – тем больше причин отправиться в путь. Вы – иное дело, ваше место здесь. – Надеюсь, ты подождёшь, пока я напишу несколько писем? – Конечно. Тем более, ты не единственный… Простившись со всем семейством Финвионов, последних, к кому он заезжал, Алкарингвэ вновь вскочил на коня. До Алквалондэ было не так уж далеко, но он хотел добраться туда поскорее. Задумавшись о том, что уже совсем скоро увидит жену и сыновей (младший из которых родился уже после его гибели, так что друг о друге они знали только по чужим рассказам), встретится с Галдором и другими, уцелевшими в битвах Первой Эпохи, он не замечал взглядов, которыми провожали его встречные девы. И в Валмаре, и в Тирионе нашлось бы немало красавиц, которые рады были бы, обрати он на них внимание. Вот только его сердце уже было занято. Анар уже завершала свой небесный путь, когда Алкарингвэ Нариэль, которого друзья после возвращения из Эндорэ чаще называли Лаурэфиндэле, добрался до Алквалондэ. Отпустив коня, который способен был сам найти дорогу обратно, он вошёл в город. Сейчас Лебединая Гавань ничем не напоминала тот полный тревожного света факелов, крови и ужаса город, каким он увидел его когда-то. По сторонам сбегавших к морю улиц стояли дома, изящно изукрашенные резьбой, мозаиками из сердоликов, янтаря и перламутра, подвесками из крупных жемчужин. Кое-где поверх пластин перламутра были выложены узоры из кусочков цветного стекла, благодаря этому словно светившиеся. Встречные жители Гавани по большей части не обращали на него особого внимания. Немногочисленные знакомые обменивались с ним приветствиями и шли своей дорогой. У пристаней Лаурэфиндэле встретил короля Ольвэ – тот частенько приходил сюда, то провожая или встречая корабли, а то и сам выходя в море. Впрочем, в дальние путешествия он не пускался – разве что наведывался в Авалоннэ, гавань на берегу Тол-Эрессеа. – Добрая встреча! – улыбнулся Ольвэ. Лаурэфиндэле время от времени бывал здесь и поддерживал с тэлэри неплохие отношения. В своё время ему пришлось весьма активно участвовать в деле примирения, присоединившись к Арафинвэ. Потребовалось немало усилий, чтобы убедить обитателей Алквалондэ: нельзя винить в произошедшем когда-то всех нолдор – вина большинства лишь в том, что они дали убедить себя пламенными речами Феанаро. В побоище участвовали те, кто шёл в передовых отрядах, остальные застали только последствия. А были ещё и те, кто вообще оставался в Тирионе… Не сразу, но вместе они сумели всё же хотя бы отчасти исправить отношения между тэлэри и нолдор. Его же самого король Ольвэ всегда рад был видеть. Ответив на приветствие, Лаурэфиндэле заговорил с королём о чём-то вполне обыденном. Сразу заводить речь о делах считалось не слишком приличным. Впрочем, эльдар, которые жили долгие иэны, как правило, никуда особо не спешили, а потому могли позволить себе спокойную и неторопливую беседу там, где смертные постарались бы побыстрее перейти к тому, что их волновало вот прямо теперь. Только обменявшись основными новостями о последних событиях в Валмаре, Тирионе и Алквалондэ, они заговорили о делах. Лаурэфиндэле рассказал о том, что по воле Манвэ отправляется в Эндорэ, чтобы помочь оставшимся там в борьбе против Гортхаура. Ольвэ задумался. Потом, глядя в морскую даль, негромко проговорил: – Что ж, ты действительно многое можешь сделать там... Тэлэри не дано предвидеть будущее, как вам, ваниар, но я чувствую, что сюда ты вернешься очень не скоро... – Не раньше, чем война будет окончена, – коротко кивнул Лаурэфиндэле. – Корабль на Тол-Эрессеа уходит завтра с вечерним отливом. Пойдем пока ко мне. По пути к ним присоединился Эльвэ. Он давно уже вышел из Чертогов Мандоса и жил теперь поблизости от брата, хотя немало времени проводил в садах Лориэна – Мелиан после возвращения в Валинор предпочитала жить именно там. Даже пройдя через смерть, бывший король Дориата не утратил до конца неприязни к нолдор, но с родичем Ингвэ, своего близкого друга, общался весьма охотно. Тем более, что он всё-таки был не нолдо, а ваниа. Веранда, на которой они расположились, была обращена к морю. Собственно, этой особенностью отличались почти все дома в Алквалондэ – город раскинулся на внешнем склоне Пелоров. Когда-то его освещали только факелы да позже – придуманные Феанаро светильники, потому что свет Древ заслоняли всё те же горы. А теперь, как и везде, здесь сменялись дни и ночи... Они заговорили о тех, кто был сейчас по ту сторону Разделяющих Морей. Среди них были внучка Ольвэ – Артанис, в Эндорэ известная как Галадриэль, и потомки его брата Эльвэ. Один из них жил среди эльфов, остальные были смертными. Об этих последних, впрочем, Эльвэ предпочитал не говорить. Беседовали на тэлэрине – этот язык хорошо знали все трое. Ольвэ задумчиво говорил: – Интересно, как там всё складывается у Артанис… Она ведь единственная из всей семьи, кто остался там. – Во всяком случае, одно известно точно – она жива, – откликнулся Лаурэфиндэле. – Арафинвэ наверняка знал бы, окажись она в Мандосе. А если попросил меня передать ей письмо – значит, уверен, что с ней всё в порядке. – Кстати, насчёт писем… – Ольвэ переглянулся с братом. – Думаю, нам тоже стоит кое-кому написать. Эльвэ молча кивнул, в мыслях уже прикидывая, кому из оставшихся по ту сторону Моря действительно нужно отправить письмо, раз уж появилась такая возможность. За окном послышалось хлопанье крыльев, словно к дому подлетела очень крупная птица. А минутой позже на веранду поднялась Эльвинг. Шею её обвивал Наугламир, но уже без сильмарилла, который когда-то вставили в него мастера-кхазад и который теперь сиял в ночном небе. В тёмных волосах эльдэ запутались несколько белоснежных перьев. Эльвэ с нескрываемым неудовольствием смотрел на правнучку. Во-первых, ему не слишком приятно было видеть ожерелье, из-за которого он погиб. А во-вторых, он категорически не одобрял того, что Эльвинг частенько пользовалась способностью превращаться в птицу, дарованной ей Владыкой Вод. Поздоровавшись со всеми, Эльвинг взглянула на Лаурэфиндэле: – Птицы рассказали, что ты отправляешься в Эндорэ… – Это правда, – спокойно кивнул он. – В таком случае не мог бы ты… – она смущённо замялась. – …Передать письма? – вместо неё договорил Лаурэфиндэле и весело усмехнулся. – Не беспокойся, леди, ты не единственная, кому пришла в голову эта мысль. Мне впору взять ещё одну сумку – специально под письма.

***

Ольвэ сам поговорил с капитаном корабля, отплывавшего на Тол-Эрессеа. Тот охотно согласился взять пассажира, которого к тому же давно и достаточно хорошо знал. Глядя в залитую солнцем даль, Лаурэфиндэле задумался. Единственным из давних друзей, с кем он не попрощался, был Эктелион. Дома его не оказалось, на осанвэ он не отвечает… Что ж, значит, так тому и быть. Откладывать ради этого отъезд – не лучшая идея. Прилив заканчивался, и Лаурэфиндэле направился к кораблю. Его уже ждали и приветствовали вполне дружески. Мыслями уже покинув Аман, он не задумывался, какие сюрпризы могут таиться совсем рядом. И лишь когда один из мореходов обернулся, неожиданно узнал того, о ком думал только что. Друзья обнялись. Потом, чуть отстранившись, Эктелион произнёс: – Так ты… – Да. Возвращаюсь в Эндорэ. Манвэ Сулимо считает, что там я сейчас нужнее. – Скорее всего, он прав. Едва ли тебя вот так просто туда отпустили бы… – Эктелион ненадолго задумался. – Как бы там ни было, Галдору привет передавай. – Это само собой. Ты лучше объясни, почему осанвэ закрыл наглухо. Я тебя уже несколько дней дозваться не могу. Эктелион поморщился, потёр переносицу: – Если честно, боялся, что ты, по примеру моих родичей, возьмёшься меня переубеждать… Ну, что нолдор в море делать нечего, это дело тэлэри… – Ещё чего! Это твой путь – тебе его и выбирать. Если у тебя связь с водной стихией едва ли не сильнее, чем у иных тэлэри, какой смысл тебя на берегу удерживать? Эти слова явно обрадовали его друга. Он чуть расслабился, не теряя однако же привычной для моряков собранности. Впрочем, в здешних водах морские путешествия проходили обычно спокойно. Сложнее было тем, кто уходил далеко к северу или югу, да ещё – отправлявшимся из Авалоннэ на остров Нуменорэ. Вот их могли подстерегать шторма. На сей раз, однако, плаванье оказалось лёгким и приятным – по сути, морская прогулка при попутном ветре. Не иначе, сам Манвэ позаботился о том, чтобы его посланец успешно и быстро добрался до Эндорэ. В Авалоннэ оказалось не так уж мало знакомых. Здесь жили по большей части нолдор – те, кто после Войны Гнева получил разрешение вернуться из Эндорэ. Вот только, в отличие от попавших в Мандос, сразу возвратиться в Валинор они не могли. Предстояло ещё долгое время жить здесь, на морской окраине Амана, преодолевая Искажение в самих себе. Впрочем, постепенно многие, с дозволения Валар, перебирались обратно в Тирион. Были, однако, и те, кто решил остаться здесь насовсем. Так что скучать в одиночестве в ожидании корабля ему не пришлось. Большинство, узнав, что он возвращается в Эндорэ, искренне недоумевали. Сейчас, после всего, им сложно было понять, как можно вновь добровольно отказаться от всего, что дарит Благословенный Край. Однако достаточно было упомянуть, что на сей раз он едет посланником Манвэ, – и все вопросы отпадали сами собой.