И босиком, с бутылкой виски...

— Этот знаменательный день мы празднуем вот уже второй раз! Сегодня, мы как никогда едины! В нашем новом мире нет места предрассудкам и распрям! Мы... Люциус Малфой стоял рядом с Нарциссой и четой Уизли. Он отпивал из бокала шампанское, и негромко переговаривался с Гермионой. За последний год они неожиданно нашли друг в друге союзников — в послевоенное время магический мир долго зализывал раны и многие никак не могли смириться с наступившим порядком. Люциус, оберегая семью, подстроился под течение, как делал очень много раз. Но все его высказывания гроша ломаного не стоили, пока на нем висело клеймо преступника — Пожирателя смерти, верного Волан-де-Морту. Гермиона с ужасом наблюдала как мир никак не может прийти в норму. Оставшиеся в живых последователи Темного Лорда, не ярые приверженцы, которых упекли в тюрьму, а те, чьи преступления не дотянули до этой меры наказания, слишком активно порицались магами победившей стороны. Ненависть так долго не хотела отпускать их, что девушка решила первой подать пример. И тогда новоявленная миссис Уизли попросила Джинни пригласить Люциуса Малфоя с семьей на званый обед в поместье Блэков. Едва беловолосые аристократы вошли, как Гермиона поторопилась поздороваться с ними, а потом еще несколько раз за вечер давала понять — это желанные гости. Перед тем как отбыть, Люциус подошел к девушке. — Миссис Уизли, что происходит? Вы же понимаете, что даже вашей положительной репутации может не хватить на то, чтобы обелить имя моей семьи. — Моей, как вы выразились, "положительной репутации" абсолютно точно не хватит. Но с Вашей стороны я надеюсь увидеть действия, много действий, которые помогут обществу простить оступившихся. Вы олицетворяете последователей Волан-де-Морта. Я решила, что если Вы сумеете переубедить общество, то это станет переломным моментом. Люциус неуловимо дернул уголком губ, но больше ничем своих эмоций не показал. Трость приподнялась над полом, а потом на несколько секунд зависла в воздухе, пока ее владелец принимал решение. Глухой и очень тихий звук ознаменовал окончание мыслительного процесса , и Гермиона выпустила губу, которую незаметно для себя прикусила. — Рад началу нашего сотрудничества. До встречи, миссис Уизли. — Как думаете, миссис Уизли, удастся открыть больницу? — Я же просила, мистер Малфой, просто Гермиона! Девушка не обращая внимания на недовольный взгляд Рона, который стоял тут же, чуть укоризненно посмотрела на собеседника. Как до этого сноба еще можно донести, что его насмешливое "миссис Уизли" режет слух больше, чем скрежетание металла по стеклу! Люциус в ответ глянул весьма хитро. Нет-нет, он не изменил отстранненого выражения лица, просто в глазах мелькнуло что-то такое... чертовщинка... После обмена взглядами, Гермиона все же ответила: — Думаю, еще с месяц придется уламывать министра. Он чересчур любит бумажную волокиту, чтобы вот так просто разрешить открытие. Даже если ему это ничего не будет стоить! — За то, чтобы этот вопрос скорее разрешился! Малфой приподнял бокал, салютуя, и Гермиона с удовольствием повторила жест. Они не обращали внимания на своих спутников, поэтому не видели, как блеснула одна пара глаз, внимательно следившая за бокалами. Гермиона очнулась под шелест волн и от того, что ноги ее совершенно промокли и продрогли. — Рон... Рон! В мыслях девушки творилось что-то странное. Из памяти всплывали какие-то странные образы — вроде бы это был Рон, но почему он толкнул ее? И чье-то насмешливое хмыканье... Почему они с Роном ушли раньше? Точно, ей стало плохо. Наверное, не стоило пить последний бокал шампанского... Рядом раздался низкий хриплый стон, и Гермиона ощутила как от одного этого звука по телу разносится разряд тепла. Мысли вымело из головы, которая тихо пульсировала болью, но, к сожалению, недостаточно для того, чтобы перебить желание. Девушка открыла глаза и перевернулась на бок, чтобы посмотреть на обладателя этого волнующего голоса. Она мимоходом отметила, что звезды на небосклоне принадлежат южному полушарию, а где-то над головой мелькнул силуэт пальмы, но мужчина рядом сейчас занимал ее куда больше. Она с наслаждением осмотрела плечи, живот, бугор в районе паха, и инстинктивно сжала бедра, обостряя жар внутри. Боже, его надо срочно раздеть! Чтобы кожа блеснула от пота, провести ладонями по этой груди, а потом взобраться на его бедра и опуститься на каменную плоть. Девушка даже всхлипнула, настолько яркой получилась картинка. С трудом, видимо находясь в том же тяжелом состоянии, что и Гермиона, мужчина повернул голову к источнику постороннего звука. Гермиона, словно завороженная, наблюдала как еще туже натягивается ткань на брюках и тихо застонала. Она так хотела все это богатство себе, внутрь! Малфой, взглядом скользя от лодыжек к изгибу бедра Гермионы, четко знал чего ему хочется. Того же, чего и обычно, но только сейчас он абсолютно это не контролирует. Да, он уже не раз и не два представлял девушку под собой — потную, громко стонущую. Положить руки на бедра и терзать улыбчивые губы поцелуями. А потом, может и еще чем-нибудь... Слабость не сразу, но отступила и мужчина рывком подтянулся к женскому телу. Рывками, частично разрывая, он стягивал платье. Ткань скатывалась и мялась, и Гермиона начала помогать, правда, больше мешаясь. Потом, совершенно растеряв всякое терпение, девушка рванула рубашку Малфоя за ворот, и ничего не добившись, захныкала и заерзала под мужчиной. За это она получила шлепок, не столько болезненный, сколько возбуждающий. Наконец, когда преграда в виде ткани исчезла, Люциус с удовольствием припал губами к небольшому, сжавшемуся от холода соску. От тепла комочек плоти расслабился, чтобы туго сжаться уже от желания. Громкий стон сам собой вырвался из груди шатенки, а потом... — Рон! — Неправильно, Гермиона! Мужчина при разговоре издавал странные, почти рычащие звуки. Он с силой провел губами по девичьей шее, оставляя болезненные отметины от засосов. Девушка наслаждаясь этой смесью боли и восторга, выгнулась дугой. — Люциус... Выдох был со странной, полувопросительной интонацией. Гермиона просто не могла поверить, что это действительно происходит с ней. Мужчина быстро, почти мгновенно выпрыгнул из штанов, чтобы без секунды промедления вонзиться в теплую глубину... В тоже время в Лондоне... — Да, госпожа! — Ты был плохим мальчиком? — Да! Рыжий парень с наслаждением подался грудью к хлысту, предвкушая, как он оставит отметину на его коже. — И что же плохого ты сделал? — Я подлил из фиолетового флакона по четыре капли в бокал каждому из них. Теперь они точно сдохнут! Хлыст со свистом рассек воздух и опустился на ногу парня. Бедро было рассечено почти на сантиметр, и оттуда обильно пошла кровь. Рон закричал от боли, к которой он совершенно не привык, но вот только это ни на каплю не понизило давления в области его паха. — Кретин! Это не яд! Рон не мог пошевелиться из-за связанных рук и ног, но также и не мог мыслить из-за возбуждения и боли. — Они теперь там трахаются, как кролики! Удары обрушивались на голое тело парня один за другим, все больше расчерчивая его полосами. Только через пару минут Нарцисса выдохлась, и ее гнев немного улегся. Ее взгляд скользнул на все еще гордо стоящий орган парня, весь в брызгах крови, и остатки ее злости мгновенно переплавились в либидо. Она отодвинула стринги в сторону и резко опустилась на колени к любовнику. Она раскачивалась, мастерски объезжая обездвиженного парня, пока не достигла оргазма. Рон разочарованно застонал, когда она встала с его колен. Он всем туловищем, насколько позволяли веревки потянулся за ней. — Сидеть! Удовольствие еще надо заслужить! Ты плохой, глупый мальчик! Опрокинув стул с "пленником" на пол, Нарцисса встала на колени прямо над лицом Рона. Она весьма красноречиво опустилась еще ниже, елозя бедрами по губам парня. "Послушный мальчик" быстро понял, что хочет его госпожа. И усердно принялся за дело...