Турнир

…на обезглавленную эльфийку, потом на минотавра, который, выронив топор, закрывает лицо (морду?) руками, пытаясь унять слезы. Потом поворачиваюсь к своим – Дара с перекошенным лицом судорожно сглатывает, и тяжело опирается на адскую нагинату; Турис, явно не понимая, что же все-таки произошло, продолжает прикрывать меня щитом от невидимой и неосязаемой угрозы; Енова, выронившая лук, закрывает лицо руками… - И долго ты собираешься так стоять? – спрашивает Борх, паря у меня над головой, как ни в чем не бывало, - тоже мне, богиня. Воскресила бы ее, что ли… В общем-то, совет дельный. Торопливо наставляю на мертвую эльфийку палец и активирую Благодать Куроми. Пыльный вихрь ненадолго закрывает от нас происходящее. Когда он стихает, Сола уже снова жива. Голова на месте, а в животе нет меча – краем глаза вижу его валяющимся в стороне. Эльфийка медленно поднимается с колен и с удивлением смотрит на меня. - Прости меня, Куроми… Я хотела искупить свою вину смертью, но ты не позволила мне уйти. Почему? Действительно, почему? Что вообще происходит? Как Борх умудрился одной фразой повернуть события? Но фамильяр молчит, видимо, отвечать все же придется мне самой. - В непомерной гордыне ты оскорбила меня, свою мать, назвав бродяжкой. Я готова простить тебе это. Но главная твоя вина в другом. Ты испугалась ответственности и попыталась все бросить и сбежать, именно в тот момент, когда я, Куроми, надежда твоего народа, вернулась и сама остро нуждаюсь в помощи каждого эльфа. Этого я не прощу никогда, и приговариваю тебя к смерти. Но не к почетной смерти от собственного меча, а к позорной казни за трусость. На колени. - Куроми… - эльфийка покорно опускается в пыль, уже обагренную ее кровью. - Дара! - Да, госпожа, - истово выдыхает демоница, кусая губы. Она дрожит всем телом, лицо покрыто пятнами, но все же суккуба справляется с собой и, подняв косу, делает шаг вперед, - я готова. - Слушайте все! Властью данной мне над смертными и долгоживущими, я приговариваю центуриона Солу к смерти. Но, я уже сказала, что эльфийский народ сейчас, как никогда, нуждается в помощи, - ловлю удивленный и одновременно одобрительный взгляд Борха и продолжаю вдохновенно импровизировать, - поэтому я временно изменяю приговор. Сола, ты будешь верой и правдой служить мне, пока не искупишь свою вину, или пока я не сочту возможным тебя казнить. - …и явит мать лик наследницы, с волосами, что пожар предвещают. Спасет деву она от власти демона, а демоницу – от горькой судьбы ее. Вернет утерянное древнему народу, а с утерянным вернется и надежда. Понесет она во чреве своем без мужа, а разрешится – без младенца. И признают ее верные на восходе солнца, а на закате падут ниц отступники… - нараспев декламирует Енова, - это последний знак! Великая мать услышала наши мольбы и вернулась! Минотавр опускается на колени рядом с Солой. - Госпожа Куроми, прими и мою службу тоже, - произносит он с учтивостью, какой не ожидаешь от существа с бычьей головой, - спасибо тебе за все, богиня, хоть я и не верю в богов. - Как зовут тебя, нигонский сотник, не верящий в богов? И за что ты меня благодаришь? - Дас, имя мое, - отвечает минотавр, - А благодарю я тебя за то, что ты позволила нам с Солой не разлучаться. - Ты ведь любишь ее, да? - Люблю больше жизни, госпожа Куроми. - Встаньте, дети мои. Я вернулась из небытия… И теперь хочу знать, что произошло с народом эльфов за последние два века? - Не стало эльфийского королевства у отрогов Железных гор. Когда вы, наша божественная покровительница, пропали, - начинает рассказывать Сола, - все соседи объединились против нас. Без малого полтораста лет полыхали конфликты на границах со всеми сопредельными королевствами. У врага сменилось множество поколений, а мы изнемогали в этой войне, ведь нам было некем заменить павших, лишь одно поколение успело вырасти и войти в силу… Да, девочка, это твои ровесники, те кому сейчас около ста. Когда погибло большинство ветеранов, и в бой пошли новобранцы, Совет Старейшин и королева Солониэль попросили о помощи королеву Францеску, но она отказалась послать войска. Так наши светлые сородичи предали нас… - Не смей трепать имя Францески, темная! – Енова хватается за кинжал, - Когда вы захотели независимости… - Достаточно! Я вернулась не для того, чтобы выслушивать взаимные претензии. Эльфийским кланам придется объединиться, потому что иначе не выживет никто. Енова, постарайся держать себя в руках. Сола, не провоцируй, или я рассержусь. - Простите меня, я продолжаю. Не получив помощи, мы поняли, что обречены. Впрочем, оставалась еще надежда, что наша покровительница вернется – оракулы в один голос утверждали, что Куроми заблудилась в другом мире, но скоро найдет дорогу домой. Говорили, что объявилась наследница – человеческая девушка, чудом уцелевшая в страшную бурю и спасенная эльфами, она пожелала посвятить себя богине… и стать новым вместилищем божественной души… Так вот оно что! Аделаида, похоже, сознательно пожертвовала собой, чтобы я смогла вернуться. Но вряд ли ее душа сгинула, есть же еще геймер, мое прошлое тело. Интересно, как ей теперь живется в другом мире? Хорошо бы они с Наташкой помирились… - Когда надежды уже почти не осталось, в войну вмешались некроманты. Их натиск был страшен – меньше чем за полгода мы лишились всех уцелевших крепостей. Но гораздо хуже было то, что они действовали не только грубой силой. Несколько членов Совета Старейшин погибло при загадочных обстоятельствах, некоторые были обращены в нежить древним вампиром, которого мы так и не смогли поймать. Королева Солониэль покончила с собой, чтобы не попасть в плен. Лишь горстка уцелевших смогла прорваться через катакомбы в Нигон, где они получили убежище. Мы стали наемниками на службе у Лордов Подземелий. И продолжаем умирать, но не за свою королеву, а за крохи со стола подземных жителей! Но я поклялась, что не сдамся! Неделю назад разведчики принесли весть, что Куроми вернулась и начала войну против некромантов. Тогда я собрала все, что осталось от разбитого, но непобежденного Черного Легиона, свела в три центурии почти полного состава, и пошла навстречу. По дороге к нам присоединился Дас, мой давний приятель, со своими минотаврами. Остальное вы знаете… …наполняют горячей водой две громадные бадьи. Возможно, хватило бы и одной, но я брезглива и не хочу плескаться в густом бульоне из пота и спермы, а ждать, пока поменяют воду, слишком долго. Поэтому, смыв с себя грязь, вытираюсь полотенцем и, сняв все украшения (навел и все четыре сережки, уютно сплетясь замками и дужками, ложатся на угол стола), забираюсь во вторую бадью. Усаживаюсь (вода доходит почти до шеи), опираюсь спиной на деревянную стенку и вытягиваю ноги. Служанка подает мне бокал вина. Благодать… хотя душ в Файрбранде был удобнее. Впрочем, грех жаловаться – вода горячая, бадья большая, найдется даже кому спинку потереть, только прикажи. Ладно, я вполне способна справиться с импровизированной мочалкой сама, поэтому отсылаю обеих девушек. Немного не хватает мыла, но в человеческом замке его искать бесполезно. Надо будет позаимствовать пару кусков у капитана, пришедшего на смену Даре (опять забыла, как его зовут). Служанки выходят, а я, пользуясь отсутствием свидетелей, рассматриваю свое тело. Кажется, Дара была права – моя фигура улучшилась и стала более женственной. Животик практически исчез, но не вернулся в абсолютно плоское состояние, а стал немного более… выпуклым, что ли? Совсем как у греческих статуй, изображающих Афродиту. Очень сексуально. Навел будет смотреться просто отлично, притягивая взгляд. Думаю, это он в ответе за быстрое восстановление, потому что у Сани процесс идет заметно медленнее. Грудки тоже изменились в лучшую сторону – немного пополнели и налились. Интересно, когда пропадет молоко, они вернутся к исходной форме и размеру, или нет? Кстати, надо решить вопрос с кормлением фамильяра… - Борх, тебе точно больше не нужно молоко для подстройки? Фамильяр немедленно проявляется из невидимости – вцепившись когтями в плотно пригнанные доски, он балансирует на краю бадьи. - Нет, больше не надо. А ты боишься, что оно пропадет? Задумываюсь. С одной стороны, конечно неудобно и груди побаливают, если не сцедить вовремя. С другой, когда Дарочка ласкает меня губами – ощущения волшебные, и я могу вспыхнуть от одних только прикосновений к соскам. Сомневаюсь, что с исчезновением молока чувствительность сохранится на нынешнем уровне. Ну и непонятно, что будет с размером. - А ты не знаешь, с окончанием лактации груди уменьшатся? Борх наклоняет голову и заглядывает в бадью. При этом он теряет равновесие и едва не оказывается в воде, удерживаясь только за счет взмаха крыльями. - Думаю, да. Еще, пожалуй, немного изменится форма. - Жаль… погоди, ты хочешь сказать, что они обвиснут? - Нет, не обвиснут, было бы чему обвисать, - фамильяр выпускает струю дыма из ноздрей, подозреваю, что у небогатой на мимику драконьей морды это аналог язвительной ухмылки, - просто станут немного острее. Кстати, большинство девочек недовольны своей грудью и хотят чтобы она была покрупнее. - А вот и нет! Это мальчишки мечтают, чтобы у нас были большие сиськи, а мы, как дуры, ведемся. - То есть ты не хочешь, чтобы они оставались такими как сейчас? Предпочитаешь, чтобы снова стали маленькими? - Вообще-то нет. Меня вполне устраивают нынешние, они в самый раз по размеру и не мешают. Но давай все же к делу. Почему ты сразу не сказал, что все помнишь? Я мучаюсь раздвоением личности, пытаюсь понять, правда ли я потерявшая память богиня Куроми, или просто сошедший с ума от передозировки пива геймер. А ты, оказывается, вовсе не простой фамильяр пяти дней от роду, а очередное воплощение спутника и наперсника богини плодородия. Трудно было сказать? - А с чего ты решила, что я должен все помнить? Если ты потеряла память, как я мог ее сохранить? Я же твой фамильяр, магический спутник, а не записная книжка. - Не заговаривай мне зубы, Борх. Ты вспомнил Солу и нашел нужные слова, чтобы она сообразила, кто перед ней – значит, ты помнишь гораздо больше, чем я. - А что я такого сказал? Подумаешь, ошибся и назвал легата центурионом. Тысячник, сотник – какая разница? - Ясно даже и ежу, что мы были с ней знакомы и ты об этом знал. И знали ее, именно как центуриона, а не легата… Открывается дверь и на пороге появляется Дара. Она полностью обнажена и, кажется, немного пьяна. Заходя, она цепляется плечом за косяк и разражается смехом. Борх, как мне кажется, с облегчением растворяется в воздухе. - Солнышко, что случилось? Ты же говорила, что нам не положено видеться до свадьбы. - Госпожа, я соскучилась. Но я не стала бы нарушать традицию только поэтому, - улыбается Дара, поворачиваясь боком ко мне и усаживаясь на край бадьи, - вы не поверите, но Сола, возможно, знает, как вылечить Кристиана. - Правда? Рассказывай, не томи. - Вы же поняли, что я пригласила ее на мальчишник в качестве танцовщицы? - Конечно. Более того, я полностью одобряю твой выбор, – конечно, одобряю, не приглашать же было их с Еновой в одну компанию, вот только драки мне не хватало, - грех не воспользоваться таким случаем. И как она, не подвела? - Сола отлично танцевала, Рион кончил еще до того, как она сняла трусики. - Надо же… Он и вправду девственник? - Уже нет, - ухмыляется демоница, протягивая руку и пробуя пальцем воду в бадье, - Сола дала ему отдышаться, но совсем чуть-чуть, а потом лишила девственности… - Надеюсь, она все-таки соблюла субординацию? - Конечно! Традиционно, первый минет жениху. Вы не поверите, госпожа, что она творила своим языком! Я кончила чуть ли не быстрее Риона. В перерыве, кстати, она на спор завязала узелком палочку от вишенки! Без рук, только с помощью губ, зубов и языка. Короче говоря, даже меня за пояс заткнула. Я знаю толк в оральных ласках, но повторить этот фокус не возьмусь. - Надо же… Но ты говорила про лечение. - Ой, точно. У нее через клитор продето очень интересное украшение – золотое кольцо. Оно цельное, не имеет замка и, соответственно, не может быть вынуто. По внутренней поверхности украшения идет выбитая пылающими рунами надпись по-эльфийски. Я бы перевела ее как «не снимай – убьет!». - И что, правда убьет, если снять? – ухмыляюсь я, - Неудивительно, учитывая, что кольцо без замочка и его придется рвать с мясом. - Я тоже удивилась и спросила, что это и зачем. Знаете, что она мне ответила? Эта штука позволяет берсеркерам защищаться от ментальных атак извне и не впадать в боевую ярость, если в ней по какой-то причине отпала необходимость. - Это похоже на наш случай. Знаешь, я поговорю с ней, но уже после свадьбы. Думаю, что вопрос лечения Кристиана потерпит еще один день. Кстати, а зачем ты мне об этом рассказала? Мне кажется, что ты здорово его не любишь. - Да госпожа, и это не ревность. Я его ненавижу, и хотела бы обезглавить при большом скоплении народа. Может он и не сам придумал напасть на госпожу, но человек, способный ударить по животу беременную женщину другой участи и не заслуживает. - Я понимаю, что ты хочешь сказать, но запрещаю его наказывать. Он был отличным парнем, до того как… Можешь не верить, но я обязана ему жизнью. Он потерял руку, защищая меня от костяного дракона. Знаешь, я чувствую себя немного виноватой, потому что артефактный протез, который сделала для него, стал одной из причин его нынешнего состояния. Так что никаких казней, только лечение. - Хорошо, госпожа. Я с удовольствием поменяю свое мнение о нем… если он и вправду станет лучше чем сейчас. Кстати, вы ни слова не рассказали про девичник, а мне жутко интересно. - А разве можно рассказывать жениху про то, как мы с подругами развлекались накануне свадьбы? - Конечно нет, но это же самое интересное! Хочу знать все подробности – кого вы пригласили, и как проходило прощание с незамужней жизнью. - Поскольку Риона и Мюллиха ты захапала себе в компанию, мне пришлось приглашать Даса… - Минотавра-сотника? - Ну да. А кого еще, не Нимбуса же. - Нимбуса! Ой, насмешили! Вот кому я отрубила бы голову с особенным удовольствием, но госпожа почему-то жалеет убогих, - притворно вздыхает Дара, - и что, Дас хорошо танцует? - Не знаю, как он танцует, потому что вместо танцев он демонстрировал мускулатуру. А еще проделывал всякие штуки – посадил нас троих на стол, влез под него и поднял над головой. Я испугалась, что или стол развалится или Дас надорвется и всех нас уронит, но оба сдюжили. Впрочем, мы не такие уж и тяжелые. - А как он в постели? Говорят, у минотавров очень большие члены, не то что у меня… - В общем-то, не врут и пенис у него, действительно, ненормально большой. Мне показалось, что он даже больше, чем был у недоброй памяти Ксерона. - Ого! - Нет, не «ого». Предпочитаю все же поменьше, примерно как у тебя, любимая. Поверь, нет ничего хорошего, когда в тебя пихают такой здоровенный хрен. Мне кажется, что он превратил мою аккуратную щелочку в огромную дырень, по крайней мере ощущения были именно такие. Знаешь, теперь заклинание для восстановления девственности нужно не столько для твоего наслаждения, сколько для моего спокойствия. - Госпожа, покажите, что он сделал с вашими дырочками, я же беспокоюсь… - Нет-нет, солнышко, ты все увидишь завтра… то есть, уже сегодня, на свадьбе. Не хочу представать перед тобой в столь неподобающем виде. Не беспокойся, все обошлось без травм, просто… мне не нравятся такие большие. Поверь, твой размер самый комфортный, большего не нужно. - А как остальные, - Дара ненавязчиво перекидывает одну ногу через бортик и пробует воду ступней, - им понравилось? - Саня легко приняла пенис Даса в себя, но потребовала, чтобы он ни в коем случае не вздумал кончить в нее. Кажется, ее тоже благословила Акари, и она боится залететь от любого, пусть даже не вполне совместимого партнера… - Тоже? Как интересно… а что эльфийка? – соскакивает с темы суккуба, но, похоже, она заметила и поняла мою оговорку. - Поначалу она пришла в ужас, - улыбаюсь я, вспоминая лицо Еновы, - зато потом распробовала брутального самца и не хотела ни с кем делиться. - Ну, я же говорила, что эльфийка поклоняется вам как божеству, и хочет быть на вас похожей, - замечает демоница, опуская в бадью и вторую ногу, - впрочем, не сомневаюсь, что госпожа и есть настоящее божество. Знаете, мне льстит, что я женюсь на богине. Она поворачивается ко мне и, опираясь руками на стенки, широко разводит колени. В этой позе становится хорошо видно ее лоно – слегка приоткрытое и блестящее влагой. - Дарочка, а кто говорил, что нам нельзя встречаться до церемонии? - Не помню такого, - ухмыляется Дара, - и вообще, я пьяна и себя не контролирую! Кстати, госпожа, а вы разрешили Дасу кончить внутрь, или все досталось Енове? - Разрешила разок. Но мне не понравилось – он излился сильно и очень обильно, было даже немного неприятно внутри. Ну и запах… минотавры пахнут не розами, как ты понимаешь. А Енове, кстати, понравилось и она дважды просила повторить. - Я бы хотела вылизать киску госпожи, - игриво замечает суккуба, - мне нравятся сильные мужские запахи. - Дарочка, ну потерпи до брачной ночи, ты же сама сказала, что жениху и невесте нельзя заниматься сексом накануне свадьбы. И потом, я уже там все тщательно вымыла и… - А я нет, - нахально заявляет Дара, поигрывая мышцами живота, и я вижу, как из ее лона вытекает мутная капля, - госпожа, вы могли бы мне помочь? - Ты же вроде была на мальчишнике, - удивляюсь я, - и, как и положено жениху, трахала эльфийку-танцовщицу, откуда сперма? - Я не удержалась и нарушила правила, - признается демоница, - когда все разошлись, я соблазнила Риона. Он, конечно, уже не девственник, но все равно мне было очень сладко… Отрываюсь от бортика и тянусь к ней. Капелька семени катится вниз по бедру, оставляя за собой блестящую дорожку, следом появляется вторая. Целую полураспустившийся бутон, и суккуба выгибается навстречу моим губам. - Ты хочешь, чтобы я тебя вылизала? - Да, госпожа! Умоляю, сделайте это! Я вам изменила, подставила свое лоно любовнику, но ведь госпожа простит меня и уберет следы измены из моей киски, правда? - Тебя это возбуждает? - Да, безумно! Как жаль, что госпожа уже вымылась, я бы тоже ее вылизала! Раскрываю алые лепестки пальцами и приникаю ртом к истекающему любовными соками отверстию. Старательно действуя язычком, очищаю лоно любимой от спермы Риона. - Госпожа! Я изменяла вам! Вела себя как шлюха! Трахалась со всеми подряд! Но я люблю вас, и всегда буду возвращаться к супружескому ложу. Вы ведь прощаете меня, пра… Вместо ответа развожу лепесточки еще шире и всасываю губами клитор. Дара замолкает на полуслове и со стоном запускает пальцы мне в волосы. Сжимаю бусину клитора губами и мелко качаю вперед-назад головой. Она послушно начинает наливаться кровью, удлинняясь и постепенно трансформируясь в пенис. - Госпожа, как же я вас хочу, - шепчет суккуба, содрогаясь в такт моим движениям, - пожалуйста, не останавливайтесь! Ввожу два пальчика ей в лоно, тщательно вылизанное, но все равно скользкое, то ли от предыдущего соития, то ли от возбуждения. - Госпожа, а если вы и правда наколдуете пенис и вернете себе девственность к свадьбе, - голос Дары дрожит от возбуждения, - то, может быть, восстановите целочку и мне? Я бы очень хотела не только сорвать цветок невинности, но и отдаться госпоже, словно впервые… - Конечно, любимая, мне не трудно, - выпускаю изо рта уже вполне готовый к соитию член, - знаешь, мне тоже интересно, как это - заниматься сексом с девственницей… - Мы сможем подарить друг дружке свою невинность, - предвкушает суккуба и мечтательно продолжает, - а еще, я бы хотела понести от госпожи фамильяра. - Конечно, любимая, у меня уже все готово, - зажимаю пенис в кулаке и быстро-быстро ласкаю, - и артефакт, и заклинание давно созданы… - Госпожа, я безумно хочу взять вас, но в воде неудобно, - судорожно дыша, произносит демоница, - вы не могли бы встать ненадолго на четвереньки? Поворачиваюсь к ней спиной и встаю на колени. Потом наклоняюсь вперед, опираясь руками на стенку бадьи. Дара тут же кладет ладони мне на бедра и пристраивается сзади. - Только не кончай в меня, - прошу я, призывно выгибая спинку, - так вышло, что я временно сняла навел… - Жалко, - отвечает демоница, входя, - впрочем, так даже интереснее – если я вдруг не сдержусь, то госпожа понесет демонического ребенка! - Ты хочешь, чтобы я…? - Нет, госпожа, вы же сами этого не хотите, - отвечает суккуба, все больше ускоряясь, - а я не Саня… Но не стану скрывать, меня возбуждает мысль, что когда-нибудь вы передумаете… - Хочешь, я рискну и не буду предохраняться в первую брачную ночь? Пусть все идет, как идет… Но только на одну ночь, хорошо? - А если все-таки ребенок? - Ну, значит, у нас родится ребенок. Какая разница, кто из нас произведет на свет нашего первенца? Тем более что зачинать и рожать детей положено не жениху, а невесте, ты не находишь? - Заманчиво… но нет. Вы предлагаете, чтобы сделать мне приятно, но сами не хотите, я же вижу. Поэтому давайте сделаем, как и планировали - с обоюдной дефлорацией и фамильяром для меня, но пока без детей. - Кстати, Дара, я все хочу спросить… когда мы штурмовали Хармондейл и Сола пыталась покончить с собой, помнишь..? - Это когда Дас отрубил ей голову? Конечно, помню, такое и захочешь - не забудешь. - Вот-вот, он отрубил эльфийке голову. Ты почему-то регулярно предлагаешь отрубить голову Кристиану и Нимбусу, хотя я вроде бы запретила их казнить. А когда я приговорила Солу к смерти и приказала ей встать на колени, то ты выглядела какой-то очень уж возбужденной, мне даже показалось, что твоя защитная юбка сильно оттопыривается спереди. - Да, госпожа, меня очень возбуждает, когда кому-то отрубают голову. Когда вы рассказали про свою подругу, якобы обезглавленную на гильотине, я много раз представляла себя на ее месте, - Дара крепче сжимает мои бедра, толчки немного замедляются, но становятся глубже, - но иногда я была Нимбусом и, изливаясь, мысленно нажимала на кнопку, отрубая голову Сане, Енове или вам… - Дарочка… - Простите, госпожа, но это фантазии, и я не властна над ними. А когда вы поставили эльфийку на колени и отдали мне приказ обезглавить ее, я не выдержала и кончила прямо при всех. Заляпала трусики и юбку спермой, - голос демоницы дрожит от возбуждения, а движения чресел становятся все более судорожными, - по счастью, на меня почти никто не смотрел. Знаете, мне очень жаль, что вы отменили тогда свой приказ, я бы очень хотела увидеть, как ее голова снова покатится по земле, а тело содрогнется в последний раз и замрет неподвижно… - Господи, Дара, что ты такое говоришь? - А еще, госпожа, перед самым мальчишником мне приснилось, что это не Сола, а я стою на коленях перед вами, и вы приговариваете меня к смерти за измены. Потом Дас и Мюллих пригнули мою голову к плахе, а Саня овладела мной, сказав, что можно рубить, как только она кончит… Госпожа, умоляю, сделайте это – отрубите мне голову! Я хочу лишиться головы, кончая на вашем члене! Или, изливаясь в лоно госпожи, - в последнюю секунду Дара выходит и я чувствую, как она, содрогаясь, обливает мои попку и поясницу, - а потом… вы… воскресите меня…