Турнир

… с подлокотника кресла ко мне на колени. Чувствую, как ее попка елозит по бедрам – Дара трется промежностью, сознательно провоцируя меня и возбуждая. Опускаю руки ей на ягодицы, прижимаю к себе и мы снова целуемся. Животик трется о животик, крупные груди демоницы толкаются о мои, пусть и полные молока, но все равно небольшие грудки. - Дара… Дарочка… любимая… - воздуха не хватает, поэтому я разрываю поцелуй и, запрокинув голову, откидываюсь на спинку кресла, - завтра ты станешь моим мужем. - Госпожа, вы и правда планируете подарить мне свою девственность? – спрашивает суккуба, не прекращая раскачиваться и крутить бедрами, - Я буду горда и счастлива лишить вас невинности. Вот только… - Что тебя смущает, солнышко? - Госпожа, понимаете, мне немного неловко, но мой член совсем маленький, - объясняет Дара, слегка запинаясь, и показывает на тело, лежащее на столе, - а у госпожи в прошлой жизни был гораздо больше. Мне кажется, я не смогу хорошо исполнять супружеские обязанности… - Разве дело в размере? - Наверное, нет, но… даже у Кристиана и Мюллиха пенисы длиннее и толще моего. А они всего лишь люди. Я хотела бы стать достойным мужем госпоже… - Мне все равно, какого размера твой пенис, - вот уж не думала, что суккуба станет загоняться по такому странному поводу, все-таки размер члена - это мужской комплекс, - я полюбила тебя вовсе не за него… - Но если вы богиня плодородия, то вам должны нравиться... ну… большие… - А что хорошего в большом пенисе? Только то, что можно ласкать себя саму губами, - смеюсь я, вспоминая последний сон, - а в остальном - сплошное неудобство. Из-под одежды торчит, во внутренности упирается, а это, кстати, довольно болезненно. Ты же спала с Ксероном, должна была оценить неудобства. - Ну да, он едва не разорвал меня в первый раз, - с некоторым облегчением соглашается Дара, но я вижу, что все-таки не убедила ее до конца, - да и потом тоже, но иногда мне становилось сладко от ощущения наполненности. Правда, все равно было немножко больно… - Поэтому пусть лучше он будет небольшим, - глажу суккубу по животу, опускаясь все ниже, - ты нравишься мне такой, какая есть, и твой член тоже. Впрочем, если мне захочется засунуть в себя что-то большее – я тебе об этом скажу и мы обязательно что-нибудь придумаем. - Правда? Знаете, госпожа, - Дара доверительно понижает голос, - я совсем-совсем не ревнивая, но мне было так грустно, когда вы по ночам шли к Кристиану, вместо того чтобы просто позвать меня. Я же видела, что вы его не любите и думала, что вам просто не нравится, что у меня маленький член. А еще мне было очень обидно, что он вроде как забывал про госпожу и каждый раз пытался провести ночь с кем-то еще. Понимаете, я полюбила вас почти сразу как увидела. Зато теперь, когда вы станете моей женой… - Кстати, а когда ты поняла, что влюбилась? - Наверняка не скажу, думаю, когда госпожа позволила мне остаться на ритуале воскрешения Мюллиха. Да, точно, я понимала, что сейчас произойдет, но все равно, мне хотелось оказаться на месте того адского отродья. - Нет уж, приносить тебя в жертву я ни за что не стану. Но, прости, я тебя перебила, - моя ладошка проскальзывает под юбку, собранную из полосок кожи и металла, и касается нежных лепестков, - так что же будет теперь, когда я стану твоей женой? - Теперь я буду находить некоторую пикантность в ситуациях, когда госпожа пожелает мне изменить, - Дара трется о мои пальцы, и продолжает срывающимся голосом, - например, на девичнике… - Ты хочешь, чтобы я переспала с мужчиной? В ночь, предшествующую нашей свадьбе? - Таков обычай, - улыбается суккуба, стараясь насадиться на палец, - Джакен не врал, невеста с подругами приглашают какого-нибудь красавчика, и устраивают оргию. Но я не обижусь, если госпожа будет изменять мне не только перед свадьбой, но и после… - Ты хочешь, чтобы я возвращалась в супружескую спальню с горящими от чужих поцелуев губами? – на ощупь раскрываю лепестки, щекочу большим пальцем горошину клитора, и тут мне в голову приходит гораздо более сильный образ, - А может быть тебе больше понравится, если я вернусь, истекая чужим семенем? - Да, госпожа. Не каждый раз, но иногда мне бы этого хотелось. - И ты не станешь ревновать, зная, что я отдавалась другому? Или, может быть, другой? - Ну, я же не Кристиан, - лукаво улыбается Дара, впрочем, улыбка быстро исчезает, сменяясь закушенной губой и приглушенным стоном, - я с удовольствием очищу лоно госпожи язычком. - Тебя заводит мысль, что я буду заниматься сексом с кем-то еще? – обхватываю волшебный бугорок двумя пальцами и тихонечко тру, надеюсь, что правильно поняла принцип трансформации, и он сейчас начнет увеличиваться. - Да, госпожа… меня возбуждает, если вы наставите мне рога. - А как на счет тебя самой? Будешь мне изменять? - Только если госпожа пожелает… - Нет уж! Мы же поженимся, а значит, будем во всем равны. И если ты даешь мне право на измену, то можешь, не задумываясь, и не прося позволения, изменять сама. - Госпожа… вы хотите…? - Да, я хочу, чтобы ты тоже изменяла мне, - клитор понемногу растет под пальцами, и я ускоряю движения, - с кем захочешь и когда захочешь. С мужчинами или женщинами, как тебе больше нравится. Я тоже не стану ревновать. Главное, чтобы ты сама этого хотела, иначе и смысла нет… Видимо я делаю что-то не так, потому что клитор так и не успевает превратиться в член, зато суккуба с криком наслаждения судорожно сжимает бедра на моей талии. - Госпожа, я люблю вас! – Дара бьется, как пойманная бабочка, которую насаживают на булавку, - И если разрешите, то я с удовольствием буду вам изменять. Хотите, соблазню Енову, когда вернемся в лагерь? А еще лучше Риона, обожаю девственников! Оргазм долго не отпускает демоницу – она расслабленно повисает у меня на плечах, но по ее телу то и дело пробегают остаточные разряды наслаждения, заставляющие суккубу содрогаться. - А потом я вернусь в нашу палатку, - продолжает Дара, немного отдышавшись, - с букетом цветов для госпожи, словно неверный муж, извиняющийся за интрижку. Или нет, лучше как жена-шлюха, возвращающаяся от любовника и растерявшая остатки совести. - А как тебе самой больше нравится? - Мне хочется и так и так, - не задумываясь, отвечает суккуба, - зависит от настроения. А иногда мне вообще будет хотеться романтического ужина и нежного секса при свечах. Знаете, просто любви и нежности, безо всяких там глупостей и измен. - Думаю, мы попробуем все перечисленное, и много чего еще. Мне кажется, что фантазия демона похоти может изобрести такие вещи, до которых я бы сама ни за что не додумалась. - Госпожа, вы ведь, правда, хотите этого? Умоляю, забудьте, что я демон похоти, если вам неприятно, то я могу просто хранить вам верность… - Ну что ты, солнышко, мне очень нравится твоя раскованность и отсутствие моральных запретов. - Только, очень прошу, не просите меня соблазнять Турис, хорошо? Постельные радости ее совсем не интересуют… - А еще у нее очень тяжелая рука, - подхватываю я, - и полностью отсутствует чувство юмора? Знаешь, воительницы вроде Турис, находятся вне компетенции богини плодородия. Их дело – война, а не семья и любовь. - Да, госпожа, мои чары на нее тоже не действуют. - Кстати, Турис и вправду похожа на юную богиню. Думаю, со временем, она сможет ею стать, если войдет в настоящую силу, потому что атрибуты она уже… Впрочем, не о ней речь, мы говорили про свадьбу. Дарочка, ты рассказала про девичник, а что происходит на мальчишнике? - Примерно то же самое. Жених с друзьями развлекаются в компании танцовщиц. - Неплохо. Думаю, мы найдем в Хармондейле и красавчиков и танцовщиц, так чтобы все остались довольны. Кстати, а на какую вечеринку приглашать Саню? К мальчикам или девочкам? - Я думаю на обе, пусть сама выберет. Ставлю пять золотых на то, что она предпочтет отрываться в компании жениха! - Идет! А я ставлю столько же, но на невесту, то есть на себя, любимую! Кстати, Дарочка, а почему ты думаешь, что она захочет пойти на мальчишник? - Потому что на нем можно будет воспользоваться пенисом, а ей больше нравится быть в активной роли, - ухмыляется суккуба, - а почему вы поставили на девичник? - Потому что у Сани есть заветная мечта – заделать мне животик. Она говорила, что хочет, чтобы на свадьбе я была в подозрительно просторном платье, но никто из гостей не догадывался, что я беременна не от жениха, а от нее. То, что я выхожу не за Кристиана, и что животик не успеет появиться за несколько часов, ее вряд ли остановит. - Но это же против правил! Невеста с подругами должны развлекаться обязательно с незнакомцем, а вовсе не с хорошим приятелем, - возмущается суккуба, - и уж точно невесте не положено залетать накануне свадьбы. Кстати, а Саня знает про ваш навел? - Я не говорила ей, для чего он был сделан, и какими свойствами обладает, - улыбаюсь я, - вообще-то это секрет. Считается, что магия не может защитить от нежелательной беременности. Она-то думает, что я сейчас могу забеременеть от любого чиха, как и она сама, кстати. - Похоже, я проиграю пять золотых, - резюмирует Дара, - но мне жалко не денег, а того, что не увижу, как у Сани лицо вытянется, когда она поймет, что ничего не вышло. Хотя, с другой стороны, может и увижу… - Я постараюсь, чтобы ты не пропустила это зрелище, - смеюсь я, - потому что залететь накануне свадьбы в мои планы не входит. Ни от стриптизера, ни от Сани. Надеюсь, тебя не слишком возбуждает ее фантазия про наших с ней детей? Ни в коем случае не отказываюсь от своей просьбы рассказывать мне о твоих фетишах, но воплощать именно этот, пожалуй, я не стала бы… - Не знаю, кто такие фетиши, - задумчиво произносит Дара, - но эта идея мне вообще не нравится. Спать можно с кем угодно, но дети должны быть похожи на обоих родителей, иначе их всю жизнь будут считать бастардами. - Вот именно поэтому я люблю тебя, а не Саню… Ладно, пора заняться делом. Позаимствуй нескольких импов из гарнизона и прикажи им взять тело и голову. Мы конечно воспользуемся заклинанием, а не просто поедем верхом, но даже на таких условиях таскать тяжести должны работяги, а не герои. - Госпожа, но мы же забыли о вас, - Дара проводит подушечками пальцев по моей груди, - может быть, сначала поднимемся ненадолго в комнату? Я бы хотела помочь вам сцедить молоко и… - Дарочка, я бы с удовольствием заперлась в комнате с тобой на неделю или даже на месяц, но… Солнце склоняется. Нам пора. - Я тоже это чувствую, госпожа, – произносит Дара, слезая с моих колен и подавая руку, - кригане не верят в предчуствия, но… вот-вот начнется что-то важное и нам надо торопиться… …шатры стоят, но видно, что войска готовы к немедленному выступлению. Кони не расседланы, рыцари не сняли доспехов – все ждут приказа. Офицеры сидят вокруг походного стола, на котором разложен холодный обед. Никто не ест, видимо, не хотели начинать без нас с Дарой. - Уберите еду, мне нужен стол, - командую я, подходя ближе, - ужинать будем в Хармондейле. Надеюсь, никто не против малость подождать, чтобы потом поесть нормально? Офицеры кивают, соглашаясь, а Саня тем временем сноровисто сгребает мясо и хлеб в мешок. Импы кладут на стол тело, а Дара устанавливает рядом с обрубком шеи голову, видимо в качестве завершающего штриха к этому неаппетитному натюрморту. - Сейчас проведем короткий совет и будем выступать, - сообщаю я, садясь на барабан, стоящий во главе стола, и явно предназначавшийся для меня, - сначала, я расскажу, что нам с Дарой удалось выяснить. Итак, мы нашли тело, и благодаря этому, смогли опознать голову. Останки, предположительно, принадлежат богине Куроми, пропавшей около двухсот лет назад… Енова закрывает лицо руками и всхлипывает. - Если все, что открылось мне, является правдой, то она была убита Ксероном по приказу Хеора. Заказчик, вероятно, снабдил своего наемника уникальным артефактом, способным уничтожить любое магическое существо, даже богиню. Ксерон обезглавил Куроми и передал голову Хеору, который с помощью каких-то заклинаний мешал ей воплотиться в новое тело… - Я поняла! Эти заклинания не изолируют голову от мира, а просто блокируют передачу памяти к новому воплощению, - хлопает себя по лбу Саня, - мне кажется, что никакая магия не в силах помешать божественной сущности обрести новое тело, вместо разрушенного. План Хеора был одновременно сложнее и проще – пусть богиня возродится в новом теле, но уже без памяти. Без знаний, копившихся столетиями, без понимания обстановки, и без воспоминаний о покушении она становится безопасной для своих убийц… - Думаю, что примерно так все и было. Правда, мне кажется, что Куроми воплотилась не сразу, впрочем, пока это и не важно. Тут важно другое – после очередного воплощения память стала возвращаться… - Чары такой сложности, даже созданные величайшим из магов, достаточно быстро теряют стабильность, - важно поясняет Саня, - Хеор поддерживал их в рабочем состоянии, но сделать вечными не мог. Они требовали постоянной подпитки силой самого мага, вот почему он держал голову при себе и регулярно колдовал в комнате, где она хранилась. Не поклонялся голове, как предположил этот дурачок Нимбус, а мешал Адочке вспомнить кто она такая! Но, невзирая на его старания, оковы памяти истончались, чем дальше, тем больше… - А потом Нимбус вообще все сломал, украв голову из пентаграммы, - замечает с улыбкой Турис, - как я понимаю, зло перехитрило само себя? - Нет, Турис. Забудь о том, что Нимбус мог обмануть Хеора. Я думаю, что учитель сам все подстроил и до конца вел ученика на поводке. Либо чары ослабели настолько, что их стало невозможно поддерживать, либо ему по какой-то причине стало неважно вспомню я все или нет… Быть может, он хотел, чтобы я, найдя голову в сумке Нимбуса, посчитала, что эта голова Сорши? Мне кажется очень подозрительной та вспышка ярости. Я действительно захотела убить его, хотя до этого приказывала любой ценой сохранить Нимбусу жизнь. Кстати, спасибо всем, кто помешал мне поддаться эмоциям. - Мне тоже показалось странной твоя кровожадность, - ухмыляется Саня, - очень напомнило, как ты, обливаясь слезами, требовала все бросить и выступать к Рыс-Руну. Поэтому, пока вы ездили в Файрбранд, а Мюллих допрашивал Нимбуса, я внимательно изучила ауру последнего… - Ты что-то нашла? - Да, нашла. Но именно что-то. Очень хорошо замаскированный контур спящего заклинания. К сожалению, я не смогла понять, что оно делает, поскольку не рискнула лезть глубоко, опасаясь случайной активации. Но одно я могу сказать точно – у заклинаний, наложенных на Нимбуса и на голову, один и тот же автор. - Думаю, уже и этого немало. Подтверждаю свой приказ – ни один волос не должет упасть с головы Нимбуса. От нас явно ждут, что мы его прикончим. Мюллих, тебе предстоит охранять пленника со всем старанием, на которое ты только способен. Да, охранять и от меня тоже, имей это в виду. Кстати, что ты у него выяснил? - В Хармондейле остались полсотни зомби под предводительством не слишком опытного лича по имени Кси. - Замечательно. Если ни у кого нет вопросов или замечаний, то мы выступаем. Турис и Рион, вы ведете свои войска прямо к воротам. Дара, тебе предстоит пройти немного левее и перекрыть дорогу на Дейжу. Я хочу попробовать уговорить их сдаться. Енова, в этот раз твой лук будет нужен мне, поэтому временно передай собачек Даре и держись рядом со мной. Мюллих, ты остаешься в этом лагере охранять наши тылы и сторожить Нимбуса. Турис, труби в рог, мы выступаем… …средних размеров замок, отстроенный не намного лучше Файрбранда. Добротные стены, но полусотни зомби явно не хватит, чтобы удержать их, сражаясь против войск даже только одного Риона. А поскольку, помимо армии Риона к воротам подходит еще и кавалерийский корпус Турис, усиленный парящими над головами рыцарей грифонами, то некроманту, окопавшемуся в Хармондейле, ничего не останется кроме как сдаться или погибнуть. Очень надеюсь, что он выберет первое. Кроме того, не будем забывать, что с башен прекрасно виден отряд Дары, перекрывший единственную дорогу, по которой можно было отступить или подтянуть подкрепления. Но, даже не смотря на подавляющее превосходство в силе, мне совсем не хочется терять бойцов. Ни тех, которые погибнут, преодолевая ров и стены от стрел защитных башен, ни тех которых не сможет прибрать к рукам оставленный в лагере Мюллих. Поэтому я вообще не хочу начинать штурм, а подъезжаю все ближе к воротам Хармондейла для переговоров. Армия остается позади, со мной едут только Турис, Енова и Саня. - Следите внимательно за бойницами. Если увидите стрелков – сразу укажите направление Енове. Саня, с тебя заклинание воздушного щита для всех нас, мне бы не хотелось остаться под стенами со стрелой или арбалетным болтом в горле. - Я справлюсь, великая. Не хочу хвастаться, но найдется мало луков, способных поспорить в скорости и точности с гондолинским… - Я не сомневаюсь в тебе, Енова, но стрелков может быть много больше одного. Не забывайте, что Хармондейл – замок человеческий и в гарнизоне помимо зомби могут оказаться приличные лучники. Поэтому не теряем бдительности, даже если Кси пойдет на переговоры. Мы останавливаемся в пятидесяти шагах от ворот и спешиваемся. Турис ненавязчиво встает слева от меня, и я понимаю, кого она станет закрывать щитом, если что-то пойдет не так. Уж точно не себя. Енова кладет стрелу на тетиву, но натягивать лук не торопится – уж что-что, а это она делает молниеносно. Саня с невинным видом стоит у нас за спинами, но я вижу, что заклинание, которое вышло на пусковую стадию и вертится у нее на кончиках пальцев, способно обрушить башню целиком. Набираю побольше воздуха в легкие. Вот почему заранее не озаботилась созданием магического рупора? - Кси! Твой господин в плену. У тебя нет шансов ни удержать город, ни отступить. Если ты сдашься, я обещаю сохранить тебе жизнь… - Какую жизнь? – трагическим шепотом вопрошает Саня, - Он уже и так мертвый… - …и обеспечить беспрепятственный проход в любую сторону для тебя и других офицеров, - игнорирую подсказку и продолжаю, - если же ты будешь упорствовать, то получишь своего господина… по частям! На площадке над воротами появляется лич. Голый череп, горящие зеленым огнем глазницы. Ни кожи, ни мышц, только голые, отполированные временем кости, торчащие из алого платья. Кажется, мы неверно определили половую принадлежность Кси – при жизни она явно не была мужчиной. Впрочем, какая разница? Лич, он лич и есть, будь то она или он. Передвигается Кси как-то неловко, и что мне больше всего не нравится - держит руки за спиной. Впрочем, сделать мы все равно ничего не успеваем, потому что следом за ней появляется смуглокожая эльфийка и здоровяк с бычьей головой. - Не трудитесь перекидывать руки-ноги-голову Нимбуса через стену, - заявляет эльфийка, - у нас тут и без них хватает дохлятины. - Кси все поняла, сдается и беспрепятственно выходит в любую сторону, - подхватывает минотавр, лягая Кси пониже спины копытом, - это ведь любая сторона, правда? Короткий крик и теперь уже окончательно безжизненное тело некромантки рассыпается грудой костей под стеной замка. - Убирайтесь вон, нищие бродяги, - презрительно цедит эльфийка сквозь зубы, - этот замок отныне принадлежит королеве Францеске. - Эй, темная, ты не много на себя берешь? – Енова поднимает лук, прицеливаясь в сторону парочки на стене, и продолжает уже тише, для меня, - Великая, дело плохо. Это Сола, командир знаменитого диверсионного отряда королевы темных эльфов. Три сотни головорезов и берсеркеров-вдов. А еще, сдается мне, что они тут не одни – с ними наверняка сотня минотавров. Видите того парня? На нем знаки различия нигонского сотенного командира. Даже если подтянуть тысячу Мюллиха, мы тут половину армии положим… - Кого ты назвала нищими бродягами, центурион Сола? – голос, идущий у меня из-за левого плеча, совсем тих, но эльфийка явно его слышит - она вжимает голову в плечи и сразу же исчезает с площадки. - Борх? Как ты это сделал? И, главное, что же дальше? – я оборачиваюсь к фамильяру и, подняв глаза, наблюдаю, как он, вполне видимый для окружающих, парит у меня над головой. - Смотрите и завидуйте, - нахально отвечает Борх, - сейчас вы все поймете. Ворота открываются и из темного прохода появляется Сола. Она переводит взгляд с Борха на меня и обратно, по щекам ее текут слезы. Следом за ней выходит минотавр-сотник. - Куроми… ты услышала нас, - шепчет эльфийка, - и явила нам лик наследницы, что вернула тебя. Она достает из-за пояса один из коротких клинков (я прямо-таки чувствую, как напрягается Турис) и, держа его плашмя на ладонях, протягивает руки в мою сторону. - Ты знаешь что делать… - говорит эльфийка своему спутнику, и опускается на колени, - прости меня, Куроми, я совершила святотатство, дав волю гордыне и обозвав мать нищей бродягой… Она разворачивает меч острием к себе и с силой, которую не ожидаешь увидеть в столь хрупком теле, вонзает его себе в живот. Клинок входит почти по рукоять, игнорируя явно не декоративные доспехи. Ни стона, ни вскрика, только гримаса боли на лице и судорожное дыхание. Так проходит несколько секунд и Сола опускает голову. Короткий высверк, свист – и минотавр замирает, удерживая на отлете двухлезвийный топор, обагренный кровью. Голова эльфийки катится в нашу сторону, но тело еще секунду сохраняет равновесие, стоя на коленях. Толчки крови из перерубленных артерий. Потом тело валится вперед и застывает неподвижно…