Сливки по ее телу

      Осло. Суббота. 9:30.       Лежащий на прикроватной тумбочке мобильный подает сигнал. Новое сообщение. Оно остается непрочитанным, хозяйка новенького смартфона, корпус которого украшен дробью драгоценных камней, даже не притрагивается к нему. Она спит. Изнуряющий перелет из Британии, таможенный контроль выматывают девушку. Зайдя в комнату, она не успевает и осмотреться, на ходу скидывает на пол одежду и падает на кровать, проваливаясь в глубокий сон. Проходит секунда, прежде чем телефон вновь подает знак. Звонок. Настойчивый звонок. Кажется, кто-то задается целью пробудить его хозяйку. Лениво она переворачивается на бок, хлопая рукой по дубовой поверхности в поисках надоедливой жужжалки. Найдя телефон, она жмет «принять вызов» и переворачивается на живот, облокачивая телефон на спинку кровати.       − Проснись и пой, детка, − раздаются женские голоса на том конце провода. Девушка машет подругам рукой и улыбается. – Как долетела, Хрис?       − Неуклюжая стюардесса облила меня водой, потом десять минут извинялась, пытаясь убрать последствия своей не профессиональности, похотливый бортпроводник пялился на мою грудь, а мне пришлось наблюдать картину лобызаний моего нового папаши и моей старой мамаши, − девушка запускает пальцы в волосы, проводя ими от корней до кончиков, распутывая их.       − Я говорила: носи лифчик и декольте поменьше, никто не будет пялиться, − смеется подруга.       − Заткнись, Кэрри, − будь она сейчас рядом, она точно бы запустила в нее подушку.       Кэрри Блоссом – эффектная блондинка. Ее рост метр семьдесят. Длинные ноги, упругая попка и грудь второго размера. Ее зеленые глаза сводят с ума всю мужскую часть старшей школы Британии, где еще несколько дней назад учится Хрис. Рот этой блондинки приносит столько удовольствия от одного поцелуя, сколько не приносит минет элитной шлюхи. У этой девочки есть все с рождения, ее папочка один из успешных адвокатов Британии. Один его прием стоит в уйму раз больше, чем заработная плата средне статического гражданина Великобритании. Ее мамочка всю жизнь сидит дома и наслаждается дарами, преподносимыми ее отцом. Кэрри – одна из тех, кого зовут золотыми детками. И это ей нравится.       − К тому же, это вредно с медицинской точки зрения, это… − подхватывает другая.       − Только ты не начинай, Лин.       Каролина Винстон или просто Лина, Лин – брюнетка, внешне ничем не хуже своей подруги, Кэрри. Карие глаза, пухлые губы. Стройное тело и хорошие формы. Нет отбоя от парней. Ее родители являются известными людьми в Британии, у них свой исследовательский научный центр. Спасают жизни, гребут деньги лопатой. Несмотря на это, считают, что деньги – это не главное, и также воспитывают дочь. Однако многие над этим смеются, считая, что говорить легко, когда ни в чем себе не отказываешь, когда твой кошелек всегда полон, у тебя крутая тачка и дом.       Подруги смеются, когда в дверь раздается стук. Хрис опрокидывает телефон экраном вниз и разворачивается к двери, подпирая рукой голову. В комнате появляется девушка. Бергдис. Хрис шумно выдыхает.       Бергдис Йенсен – добрая, милая и наивная девочка. Новоиспеченная сестра Хрис. Отец Бергдис влиятельный человек в Норвегии, однако, это никак не отражается на ней самой. По мнению многих, она слишком не похожа на дочку богатеньких родителей. Возможно, сказывается ее судьба. Ее мать умирает при родах, отец пытается найти новую пассию, но все, что удается – это очередная плохая «мамочка» для его любимой дочери. Умри ее отец, и ее жизни, кажется, превратится в жизнь героини сказки «Золушка». Когда он встречает Элизабет, мать Хрис, он надеется, что все изменится, что у его дочурки появится любящая семья. Они приезжают в Британию, где происходит знакомство. Бергдис пытается найти общий язык с новой сестренкой, но Христина не спешит. Кажется, она даже ненавидит Бергдис, ее отца, однако это не так, она ненавидит только свою мамочку.       Хрис смотрит на девушку, та мнется. Христина вопросительно приподнимает бровь.       − Доброе утро, − в ответ Хрис лишь кивает. – Родители уехали, их не будет пару недель… Я хотела спросить, быть может, ты хотела бы пройтись со мной по магазинам, − неуверенно говорит Бергдис, − мы могли бы узнать друг друга лучше.       − Нет, − трясет головой Христина и отворачивается, поднимая телефон.       − Сегодня вечеринка-маскарад в доме Вильяма, − вновь прерывает ее Йенсен. Хрис не верит своим ушам: Бергдис ходит на вечеринки? – Может, ты хотела бы пойти?       − И мой ответ, − протягивает она, − нет.       Христина показывает рукой, что Йенсен необходимо закрыть дверь за собой с той стороны, расстроенная Бергдис покидает комнату, захлопывая дверь. Христина закатывает глаза и смотрит на экран смартфона. Подруги смеются.       − Это твоя новая сестра? – спрашивают они.       − Сводная сестра, − исправляет Христина. – Бергдис.       − Бергдис? – удивляется Кэрри.       − Означает «защита духа», − произносит Хрис, и все начинают смеяться.       − Ну и имечко, − улыбается Каролина.       − Норвежское, вроде, − спокойно отвечает Христина.       − Как тебе Норвегия? Осло? – интересуется Кэрри.       − Все, что я видела это темноту, пока доехала до дома, − усмехается она. – Мы прилетели ночью, − она вздыхает: − Лучше бы осталась в Британии.       − Но твоя мамочка вышла замуж и потащила свою любимую доченьку в Норвегию, − как-то с печалью произносят подруги.       − Конечно, нужно же было искать богатенького папика, − разводит руками Хрис, − ведь мой отец ей ничего не оставил. Меньше нужно было трахаться с нашим водителем.       Христина Бауэрман – дочь одного из успешных людей Британии, ее отец самостоятельно сколачивает свое состояние с нуля. Он поднимается из нищеты, становясь тем, кто может позволить себе абсолютно все. Он дарит лучшую жизнь своей единственной и любимой дочери, которая души в нем не чает. Христина необычное для Англии имя, обычно вместо первой «Х» используется «К», однако будучи верным своим корням, отец дает ей именно это имя. Ей семнадцать. У нее длинные пепельно-русые волосы, ярко-голубые глаза, аккуратные черты лица, пухлые губы. Средний рост и потрясная, как говорят парни, фигура. Ее естественная красота привлекает многих, однако Хрис многих и отвергает. У нее в жизни есть все, чего только могут желать окружающие, но ей все равно на это, так как главное она в жизни теряет. Ее отец погибает в аварии, в которой она винит свою мать, ведь именно после их ссоры он садится в тот автомобиль и больше никогда не возвращается домой. Христина все еще страдает от потери отца, чего нельзя сказать о ее мамочке. Та быстро находит ему замену, конечно, ведь ей хочется жить в роскоши и богатстве, однако отец Хрис все завещает дочери, после выяснения правды о верности своей любимой женушки, которая частенько раздвигает ноги перед симпатичными и накаченными мужчинами и пареньками, оправдывая себя тем, что ее муж вечно занят на работе. Хрис всем нутром ненавидит и презирает мать, и на этой почве у них часто вспыхивают конфликты, однако мамочка быстро затихает, ведь все еще живет на деньги, которые по закону в девятнадцать перейдут дочери. Все перейдет к ней, и, скорее всего, мамочка окажется на улице, если не сумеет сохранить свой жалкий брак с новым папиком.       − Ты безумно «любишь» свою мамочку, − девушки смеются.       − В гробу я видела такую мать, − ее голос полон презрения. – Не будем об этом.       − Да, лучше поговорим о том, что нам теперь делать, раз ты уехала? - начинает серьезный разговор Кэрри, она садится на диване, скрещивая ноги в позу лотоса.       − Это ничего не меняет, мы также будем подругами, − улыбается Бауэрман.       − Я не об этом, − закусывает губу Блоссом. – Сегодня тот самый день, и все жаждут увидеть тебя.       Христина понимает, к чему ведет подруга.       Таких, как они, называют сливками золотой молодежи. Красивые девочки, фотки которых за час в инстаграме набирают тысячи лайков. Таких, как они, любят мальчики, богатенькие, популярные и не очень, западают и лохи, но трахают таких уверенные в себе парни, у которых нет проблем с финансами. Те, кто может позволить себе таких девушек. Остальным остается лишь смотреть. И они позволяют это, выкладывая новые фотки, чтобы очередной паренек, лежа дома на диване, мог вздрочнуть на них перед сном. Иногда такие девочки устраивают игры посерьезнее, и эта троица не исключение.       − К тому же, ты так и не ответила тому наглому типу, − улыбается Каролина, − который был бы не против увидеть твой очаровательный ротик на своем члене.       Раздается женский смех.       После смерти отца Хрис ее мать буквально сходит с ума, узнавая, что ее муж завещает все своей дочери. На некоторое время она отбирает у дочери все, включая деньги на ежедневные нужды. В течение трех месяцев она остается без средств к существованию, помогают подруги. В то время Каролина устраивает вечеринку-маскарад, на которое подруги весьма напиваются, создают аккаунт и устраивают прямой эфир, его просматривает миллион. На следующее утро они получают сообщение: «Хочу продолжение, ставлю две тысячи». Это забавляет девушек, и они вступают в эту аферу. Правила игры просты: раз в неделю они выбирают из кучи сообщений с желаниями то, которое их привлекает, и исполняют, за это на их счет капают деньги. Ничего запрещенного и противного, ведь каждый сам выбирает, что ему делать, главное – это должно попасть в эфир. И да, раз в неделю одна из них устраивает конференцию. Ровно час. И сегодня очередь Христины. Шанс ответить наглым типам.       − Так что, ты с нами? – спрашивает Кэрри, замирая в надежде.       − С вами, − сдается Бауэрман.       Суббота. 16:30.       Просторная гостиная. На диване посередине комнаты располагается компания парней, когда в дом заходит высокий парень с коробкой алкоголя в руках. Он ставит ее на стол и оглядывается.       − Какого хрена вы еще не освободили место для танцев? – недовольно бубнит он. – Мы же договаривались, что вы переставите мебель, пока я съезжу за выпивкой.       − Вильям, до вечеринки еще четыре часа, − произносит один из приятелей. – Не парься, брат, мы все успеем.       − Лучше зацени, − подмигивает ему другой, тот, у которого большие карие глаза и каштановые волосы. Он кидает другу мобильный телефон с прямой трансляцией.       − Крис, не боишься, что Ибен узнает, что ты залипаешь на других девчонок, и устроит очередной скандал? – усмехается Магнуссон. Шистаду плевать. Он целует других девушек на вечеринках, уединяется с ними в комнатах, а потом, как ни в чем не бывало, возвращается и целует Ибен. Больные отношения. Для девушки, но не для такого мудака, как Кристофер.       Крис закатывает глаза и забирает у друга телефон.       − Этот ротик неплохо бы смотрелся на моем члене, − говорит Шистад, и друзья смеются. Он набирает в сообщении эти же строки и отправляет их в чат.       − В прошлый раз она тебя проигнорировала, − Вильям толкает Тео и садится рядом.       − Как грубо, − мурлычет девушка, закусывая нижнюю губу. Губы, шея и аппетитная грудь – это все, что видят пенетраторы. Она проводит пальцами по губам. Затем большой палец медленно погружается в ее рот.       − Горячо, − выдыхает Тео, наблюдая за тем, как старается девушка на экране. Она выпускает палец изо рта, он медленно проходится по ее подбородку и шее.       − В следующий раз, когда будешь дрочить в ванной свой маленький член, можешь представлять его на месте моей руки, просматривая данное видео, − улыбается девушка. – Ведь тебе остается только мечтать об этом.       Девушка по ту сторону экрана опрокидывает телефон экраном вниз. Съемка закончена. Парни смеются.       − Тебя сделали, чувак, − Вильям хлопает по плечу Криса.       − Будь она здесь, она бы уже стонала мое имя, − Шистад не унывает.       − Боюсь, будь она здесь, она бортанула бы тебя похлеще, − разочаровывает его Магнуссон. Кристофер закатывает глаза и поднимается с дивана. Все вновь смеются. Шистаду нужно отвлечься и обязательно развлечься этим вечером, забываясь. А пока что сойдет и физическая работенка. Парни принимаются за перестановку.       Суббота. 17:25.       − Серьезно?! – удивляется Каролина, смотря на Христину с монитора ноутбука, пока та выбирает, что надеть. – Ты выбрала это?       Бауэрман оборачивается, пожимая плечами.       − Это было наиболее приличное, − ухмыляется она, − на фоне того, что большинство хотят увидеть меня голой.       Она находит, что надеть, и захлопывает шкаф.       − Ну, если бы кто-то вел себя…       − Не тебе меня учить, − перебивает ее Хрис. – Как тебе самой давно поступает такое? По-моему, месяца два, и, кажется, ты даже…       − Прекрати.       Подруги смеются.       − И где ты собираешься найти жертву? – интересуется Винстон.       − Спросила бы, что полегче, − как же Бауэрман хочет пихнуть ее сейчас в бок. Но, к сожалению, расстояние. Как же она его ненавидит. – Если бы я была дома, то мы бы уже устроили вечеринку…       − Так, может? – намекает Каролина на предложение Бергдис.       Христина отмахивается, качая головой из стороны в сторону. Нет, это не может произойти. Не с ней. Она тяжело вздыхает.       Суббота. 18:00.       Девушка покидает комнату, следуя по коридору. Она останавливается у последней двери и толкает ее. Йенсен сидит на окне, глядя куда-то далеко. Бергдис кутается в плед и грустит. Она даже и не замечает, что дверь в комнату открывается.       − Предложение еще в силе? – Бауэрман привлекает ее внимание, та оборачивается. Кажется, на секунду ее глаза загораются счастьем и надеждой. Она кивает. – Прекрасно, − Христина собирается уйти, как задерживается, кидая взгляд на новоиспеченную сестру. – В чем ты будешь?       Йенсен спрыгивает с окна и бежит к шкафу, копаясь в нем и доставая что-то. Показывает это Бауэрман.       − Если ты пойдешь в этом, то я не иду.       Бергдис тупит взгляд в пол. Хрис вздыхает. Надо что-то предпринимать, иначе та скоро заплачет, наверное.       − У тебя есть пятнадцать минут, чтобы принять душ и стоять здесь передо мной, − говорит Бауэрман, − ясно?       Та радостно хлопает в ладоши и убегает в душ. Она проводит там ровно одиннадцать минут, пока Христина изучает ее комнату. Она садится в кресло, разглядывая фотографии, прикрепленные к зеркалу. Слышится щелчок, и она оборачивается. Встает и усаживает Бергдис на кресло, где еще секунду назад сидит сама. Она разворачивает ее к зеркалу. Снимает с головы полотенце, позволяя волосам подсохнуть естественным путем. Тем временем она копается на столе, находя все необходимое, она наносит ей легкий и неброский естественный макияж, выделяя губы темно-алой помадой.       − Переодевайся, − довольная своей работой Хрис отходит.       Йенсен быстро надевает платье, которое и собиралась надеть раньше. Бауэрман берет ножницы, клацая ими, намекая на то, что с чем-то придется расстаться. Она аккуратно отпарывает ненужные кружева, расположенные по нижнему краю платья, укорачивая его, тоже самое она делает с горловиной, тем самым оголяя декольте девушки. Постепенно платье превращается в черный элегантный женский наряд. Хрис выбирает подвеску и вешает ее на шею Бергдис, дополняя образ. Затем она берет в руки расческу, расчесывая длинные шоколадные пряди волос. Она берет плойку и создает на голове Йенсен легкие и небрежные кудри.       − Замечательно, − улыбается Бауэрман. – Можешь посмотреть на себя.       Бергдис смотрит в зеркало. Она готова расплакаться, до этого ей ни разу не удается получить помощи от кого-то. Все ее «мамочки» лишь доят ее отца. Им плевать на нее. Она обнимает Христину и благодарит ее.       − Только не плачь, а то, если все мои труды потекут, я тебя прикончу, − она подмигивает Йенсен, и та смеется. – Я пойду, переоденусь.       Хрис заходит в комнату и кидает взгляд на чемоданы, она успевает разобрать лишь треть. Хорошо, что в ней имеется то, что она собирается надеть. Она достает черную шелковую блузку и темно-алый брючный костюм с завышенной талией. Быстро одевается. Отыскивает в чемодане черные туфли лодочки. Наносит легкий макияж, поправляет локоны, которые остаются еще с обеда, и выдвигает шкафчик и достает оттуда пару масок. Надевает одну на себя. Вторую кладет в сумочку и спускается вниз. Там ее уже ждет Бергдис.       − Ты красивая, − мнется девушка, и Христина улыбается и благодарит ее.       − У меня есть кое-что еще для тебя, − Бауэрман достает маску. – Повернись, − она завязывает ее на затылке Йенсен. – Ну вот, теперь все идеально. И будь уверенной в себе, ты красива, − подбадривает ее Хрис.       − Спасибо.       − Надеюсь, ты знаешь, где ключи от машины? – интересуется Христина, и Бергдис кивает. – Замечательно.       Суббота. 21:05.       Автомобиль черного матового цвета останавливается через дорогу от дома, откуда доносятся громкие звуки веселья и музыки. Христина вынимает ключ из зажигания и убирает его в сумочку. Она надевает туфли, которые до этого снимает, чтобы вести автомобиль с комфортом.       − Неплохой домик, − Бауэрман смотрит в сторону Бергдис.       − Здесь живет Вильям, − улыбается та. – Он один из пенетраторов, как и Крис и…       Христина кривится, не понимая здешних ярлыков.       − Пенетраторов?       − Да, это самые популярные и красивые мальчики в школе, их хотят все девочки в школе. Они третьекурсники.       − Миленько, − произносит Хрис, чтобы прекратить поток восхищения плохими мальчиками, на одного из которых, кстати, похоже, западает Йенсен. – Тебе он нравится, ведь так?       − Кто? – удивляется Бергдис, нервничая.       − Вильям или как его?       Они выходят из машины и направляются к дому.       − Нет, с чего ты это взяла?       − По тебе видно, − пожимает плечами Бауэрман и стучит в дверь. – Будь осторожна.       Им открывает молодой парень в шляпе. Он танцевальным движением отходит назад, кидая: «Добро пожаловать». Девушки переступают порог. Это будет интересно. Они ступают вглубь дома, пробираясь через танцующую толпу.       Проходит полчаса. Йенсен веселясь куда-то убегает, Христина остается в гостиной, она сидит на диване, игнорируя уже пятого парня, когда к ней подходит очередной.       − Выпьешь? – предлагает он.       − Не пью, − отвечает Хрис, ища взглядом в толпе Бергдис.       Она и правда не пьет после той вечеринки, как ввязывается в безумные игры с подругами. Та ночка выдается нелегкой.       − Мне нужно позвонить, − Бауэрман отвязывается от настойчивого типа и удаляется.       По дороге она обращает внимание по сторонам в поисках Бергдис. Христина замечает ее, когда та мило беседует с каким-то парнем. Она подхватывает ее за локоть и шепчет на ухо, чтобы та ее, если что не искала, и отдает ей ключи. Йенсен кивает и возвращается к флирту с парнем. Бауэрман обращает внимание на наручные часы, которые показывают: 22:30. Пора. Глубоко вдыхая, Хрис осматривает толпу и замечает танцующие парочки, которые мило зажимаются, иногда целуясь. Ее взгляд останавливается на парне, который зажигает в центре комнаты со своей спутницей. Черная футболка, бежевые брюки и шляпа. Кажется, это тот самый, который их встречает, когда они приходят. Симпатичный, вроде. Хотя и не соблюдающий дресс-код на сегодняшний вечер. К черту. Откидывая все мысли. Христина достает из сумочки телефон и незаметно устанавливает его, направляя съемку в сторону центра комнаты. Она поправляет прическу и направляется в центр комнаты.       − Извини, − Бауэрман отвлекает незнакомца, касаясь его руки.       − Да? – он оборачивается.       Хрис кладет руку на шею парня, другой опирается о его плечо и целует его в губы. Тот теряется от неожиданности и застывает на месте. Ее рука скользит по его шее, погружаясь в его волосы, тем самым заставляя шляпу упасть на пол. От происходящего в ступор впадают и окружающие, особенно темноволосая девушка, которая еще пару минут назад танцует в объятиях этого самого парня. Она взмахивает руками и ее будто парализует. Такое здесь обычно не происходит. Никто не позволяет себе так поступать публично, возможно, под лестницей или в закрытой комнате, но не на глазах у всех. Спустя секунды незнакомец отвисает, в это же мгновение Бауэрман чуть отстраняется, переводя дыхание. На секунду. Теперь он целует ее. Властно и страстно, прикусывая ее губы. Его язык проникает в ее рот, он сплетается с ее языком в диком танце. Становится слишком жарко. Они отрываются друг от друга. Она губами касается его щеки и шепчет на ухо:       − Это было…       − Отлично, − усмехается парень.       − Неплохо, − поправляет Христина, − бывает и лучше.       Кажется, его злят эти слова. Неудивительно, ведь в его способностях за сегодняшний день сомневаются не первый раз. Бауэрман пятится назад, начиная удаляться. Напоследок она лишь кидает, намекая на помаду, оставшуюся на нем: «Тебе идет этот цвет». Она покидает вечеринку, прихватывая телефон. Тут все приходят в себя.       − Какого черта, Крис?! – взрывается девушка. Данная ситуация задевает ее.       − Ибен…       Договорить ему не удается, она хватает стакан с пивом у рядом стоящего парня и обливает им Шистада.       − Да пошел ты, − Ибен пихает его плечом и проходит мимо него.       Да уж, для их пары вечеринка заканчивается не совсем удачно.       Воскресение. 11:45.       Кристофер разворачивается на диване и чуть не падает на пол. Он опускает руку на пол в поисках чего-нибудь, что можно приложить к голове. Она раскалывается. Похоже, несмотря на скандал с Ибен, для него веселье заканчивается не так плохо. Шистад садится на диване, хватая бутылку из-под алкоголя и прикладывая к голове. В комнате появляется Вильям, он выглядит значительно лучше, чем его приятель.       − Давайте, − его звонки голос ударяет по перепонкам, − поднимайте свои задницы, нужно прибраться, − он хлопает в ладоши.       − Только не кричи, − отмахивается от него Крис. Просыпается еще один из пенетраторов.       − Водички? – Магнуссон кидает бутылку минералки Шистаду и плюхается в свободное кресло.       − Чего ты такой бодрый? – интересуется Шистад и делает пару глотков воды.       − Я не бухал вчера до чертиков в отличие от вас, − говорит он. – Я развлекался с симпатичной брюнеткой.       − Трахнул? – вливается в разговор Тео.       − Нет, − усмехается Вильям и достает телефон.       − Теряешь хватку, приятель.       − Чего вы так нажрались? – спрашивает Магнуссон.       − Нам было скучно, − пожимает плечами Крис. – Я собирался развлечься с Ибен, но она свалила, так как меня поцеловала какая-то девчонка у всех на виду.       − Что? – смеется Вильям.       − Она просто подошла и засосала меня, сказав потом, что это было неплохо, − недовольно фыркает Кристофер.       − Неудивительно, − улыбается Магнуссон, залипая в телефоне. – Она просто любит задевать тебя.       Парни вопросительно приподнимают брови.       − Никого не напоминает? Та самая девушка, – Вильям разворачивает экран телефона к друзьям. – Горячо, − констатирует он. – Кстати, ты не особо и сопротивлялся.       Они досматривают видео с поцелуем до конца, и Крис возвращает телефон другу. Кажется, это двойной провал. Нет, теперь он точно не отступит. Он так мечтает наказать ее за ее дерзкий и длинный язык, что теперь, зная, что она находится с ним в одном городе, более того, учится в одной школе, он достанет ее из-под земли и заставит кричать его имя. Но сначала необходимо найти ее. Этим он займется завтра, а сейчас отдых. Шистад откидывается на спинку дивана, закрывая глаза.       Воскресение. 17:30.       Бауэрман сидит на кухне за столом, медленно нарезая овощи для салата, когда слышатся шаги. Это Бергдис. Она машет рукой Христине и садится напротив нее. Та поднимает руку в знак приветствия.       − Скоро будет ужин, − говорит Хрис.       − Тебе помочь?       Бауэрман качает головой из стороны в сторону, складывая овощи в миску.       − Ты вчера много пропустила, − воодушевленно начинает рассказывать Йенсен. – Мы провели время с Вильямом…       − Это тот, с которым ты вчера болтала? – поддерживает разговор Бауэрман. Нужно учиться жить вместе.       Бергдис кивает.       − А еще мы поцеловались, − протягивает та, − и он сказал, что хочет встретиться со мной, чтобы я ему дала о себе знать.       Хрис усмехается.       − А еще Крис, друг Вильяма, расстался с девушкой… Точнее, по слухам, она его бросила из-за того, что его поцеловала другая девушка на ее глазах, − рассказывает Йенсен.       Упс, неловко как-то.       Бауэрман заканчивает с ужином и достает тарелки, Бергдис ей помогает. Они садятся за стол, когда Хрис получает сообщение, она читает его: «Я знаю, как тебя найти». Она ловит себя на мысли, что это тот самый парень из чата, и, кажется, она целует именно его вчера на вечеринке. Вот черт.       Понедельник. 8:17.       Спортивный автомобиль останавливается на территории школы Хартвига Ниссена. Бауэрман кидает ключи и смотрит на Бергдис.       − Здесь нельзя парковаться, − тихо роняет Йенсен. Христина осматривается по сторонам и не видит никаких запрещающих знаков. Парковка разрешена.       − Нет ни одного знака, − улыбается Хрис. С вождением у нее нет проблем.       − Это место закреплено за пенетраторами, − говорит Бергдис. – Здесь паркуются только они.       − Когда на этом месте появится табличка с их именами, то тогда мы вернемся к этому разговору.       После этих слов Бауэрман выходит из машины, и ее попутчица поступает также. Они направляются к входу в школу.       − Перекусим вместе? – спрашивает Йенсен.       − Конечно, − кидает Христина, и та улыбается.       У каждой свой предмет. Девушки расходятся в разные стороны в коридоре. Время летит быстро. Когда наступает время перекуса, свободные столики занимаются стремительно. К тому моменту, как на открытой территории зоны для перекусов появляется Бергдис, остается пять свободных столиков. Она ищет взглядом Бауэрман, но ее нет. Она замечает банду пенетраторов и улыбается.       − Какая-то тварь поставила машину на мое место, − недовольно бурчит Шистад.       − Главное, что не на мое, − смеется Вильям.       Кристофер закатывает глаза. Несколько секунд Йенсен стоит и смотрит на них, потом все же решается подойти.       − Привет.       Крис машет рукой, здороваясь, а Магнуссон пронзает девушку взглядом, пытаясь понять, кто она.       − Ты? – он вопросительно приподнимает бровь.       − Я… − она теряется, − мы были вместе на вечеринке.       − Сомневаюсь.       Неудивительно, ведь немного макияжа, одежда и маска меняют людей до неузнаваемости. Иногда это к лучшему, иногда, наоборот, к худшему.       − Ты сказал, чтобы…       − Я ничего…       − Миленько, − в их разговор вмешивается Бауэрман, которая до этого момента стоит и наблюдает за этой «чудесной» картиной, − ты, наверное, сейчас испытал колоссальное удовольствие, стоя здесь, посреди всех этих людей, делая вид, что впервые ее видишь.       − Кто ты такая? – спрашивает он.       − Хотя вчера весь вечер не отходил от нее, − Христина просто игнорирует его вопрос и продолжает. Она терпеть не может самоуверенных мальчиков, думающих, что они короли вселенной. – Понимаю, куда интереснее с девушкой, которая смелая, решительная, чем та, что стесняется глядеть тебе в глаза, потому что ты ей симпатичен.       − Не надо, − пытается остановить ее Йенсен.       − Но то, какая она есть, не дает такому мудаку, как ты, раскрывать свой поганый рот в ее сторону, − Хрис тычет в его грудь пальцев. Остальные парни наблюдают за происходящим. – Знаю, ты считаешь себя крутым, потому что ходишь в этих дешевых шмотках с вашими именами и этим дурным названием… Как вы там зоветесь?       − Пенетраторы, − отвечает Вильям.       − Рефрижератор звучит куда более сексуально, чем это ваше «Пенетраторы», и где вы его только откопали? − произносит Бауэрман мысли вслух, и окружающие издают тихие смешки. Парни из банды осматриваются, и все притихают. – Открою вам секрет: это не делает вас супер крутыми и желанными парнями.       − Тут бы я поспорил, − вносит свою лепту Шистад.       − Было бы чем гордиться, − усмехается Христина. − “Bad boy”, − она показывает на пальцах кавычки, − мальчики, трахающие на вечеринках девочек и считающие, что им все позволено. Вы думаете, этот весь ваш «статус» дает вам право обращаться подобным образом с девушками, спать с ними, потом издеваться, оскорблять? – кажется, парни согласны, что им это позволено. – Вы зовете их безотказными шлюшками, говорите, что они могут гордиться тем, что ваши микроскопические члены побывали внутри них, серьезно? – да, Йенсен о многом просвещает Хрис за ужином. Девушка смеется, и это злит парней. – Знаете, − она понимает, что пора заканчивать диалог с глупыми мальчиками, − когда в следующий раз решите открыть рот на какую-либо девушку, подумаете прежде раз так двести, потому что единственное общественное дерьмо здесь – это вы, − слышится свист. Таких слов в адрес всех пенетраторов до этого никто не позволяет себе говорить. – Не вы трахаете девушек, это они трахают вас, мальчиков, готовых которых присунуть свой член любой девочке по одному ее «я хочу тебя», − последние слова Бауэрман произносит, тяжело дыша, издавая сладкие стоны, подражая тому, как это обычно делают девушки во время секса. – Мне жаль вас, шлюшки, − улыбается она. Будь на ее месте парень, они бы уже давно ему врезали. – А да, я там говорила про подумать раз двести, − напоследок произносит Христина, − это не касается моей сестры, − она впервые называет Бергдис сестрой, что заставляет улыбнуться ту. – Потому что если ты решишь разинуть свою миленькую сучью мордочку в сторону нее, подумай миллион раз, иначе я тебе что-нибудь откушу, − она клацает зубами, как это обычно делают псы, и Вильям дергается назад, − или отрежу ниже пояса то, чем ты так гордишься, и тогда единственное, что тебе останется – это стонать, как сучка, прогибаясь под каким-нибудь пареньком с толстым членом или тонким… Не знаю, какие у тебя там пристрастия, − разводит руками Бауэрман, Вильям злится. – Ты какой-то напряженный, остынь.       Христина переворачивает ему на голову бутылку воды, которую все это время держит в руках. Студенты школы начинают смеяться. Хрис проходит мимо Магнуссона, задевая его плечо, а также Криса. Останавливается и оборачивается, глядя на Бергдис.       − Ты идешь? – спрашивает она. – Мы собирались перекусить.       Она кивает и протискивается с подносом между парнями. Бауэрман пропускает ее вперед, и собирается уходить, но задерживается. Она поднимает глаза на Шистада и кладет руку на его грудь, пальчиками изображая человечка, подбирающегося к его плечу.       − Кстати, − протягивает Хрис, − это я поставила свою машину на твое место, − она хлопает его по плечу и усмехается.       Девушки уходят. Христина примечает единственный оставшийся свободный столик и направляется к нему.       − Это…       − Ничего не говори, − трясет головой Бауэрман.       Девушки поднимаются по ступенькам и усаживаются за столик. На них сразу устремляются взгляды.       − Теперь в моем списке сучек, которых я хочу хорошенько оттрахать, на одну сучку больше, − произносит Шистад, глядя на Христину. Парни смотрят на него. Кажется, он готов просто разорвать ее на части за то, что она смеет ставить машину на его место, открывать на них свой рот и занимать их стол. Да уж, если бы он только знал, что именно она выводит его не первые сутки в подряд, он бы разорвал ее прямо здесь и сейчас.