Сливки по ее телу

      Понедельник. 12:15.       Говорят, злость – ужасное чувство, оно поглощает и медленно разрушает тебя изнутри. Ты думаешь, что контролируешь его, что всегда сможешь остановиться и не навредить другим. Так только поначалу, затем оно начинает управлять тобой, заставляя совершать безумные поступки. Кажется, сегодня пенетраторы, особенно Кристофер Шистад, становятся на этот путь. Это только первая стадия, даже страшно представить, что будет дальше.       Христина и Бергдис сидят за удаленным столом, когда к ним подходит светловолосая девушка. Она отвлекает так и не притронувшихся к еде сестер, заставляя их поднять глаза на нее.       − Я Нура Сатре, − улыбается она и протягивает руку Бауэрман.       − Христина Бауэрман, − та пожимает руку и добавляет: − Или просто Хрис.       Нура поворачивает голову в сторону Йенсен, та стесняется и молчит.       − Это Бергдис, − говорит Христина с улыбкой на губах. – Она немного стесняется.       − Заметно, − Сатре выглядит дружелюбной, она жмет руку Йенсен. – Приятно познакомиться.       − Взаимно, − тихо роняет Бергдис.       Знакомство проходит удачно.       − Мне понравилось то, как ты поставила на место этого самоуверенного и эгоистичного кретина, − эти слова вызывают усмешку на лицах сестер. – Иногда мне даже кажется, что необходимо это делать раз в несколько дней, тогда такие, как он, становятся покладистее.       − Похоже, ты его не сильно жалуешь, − смеется Хрис.       − Он не так давно не очень хорошо обошелся с моей подругой, Вильде, − произносит Нура.       − Я была свидетелем того, как ты заступилась за нее тогда, − вспоминает Йенсен, − у входа в школу.       Сатре кивает.       − Только у этого есть последствия, − с сожалением роняет девушка. – Он видно садист, так как его это привлекает, − она пожимает плечами. – Надоедливый тип, так что будь осторожна.       − Учту, − улыбается Бауэрман.       Нура осматривается по сторонам, замечая пенетраторов, которые о чем-то оживленно выясняют отношения. К сожалению, до девушек доносятся лишь отрывки фраз. Она ведет взгляд дальше.       − Это мои подруги, − Сатре показывает девушек. – Сана, Крис, Эва и Вильде. Справа налево.       Четверка машет сестрам руками, и Христина и Бергдис улыбаются. Нура возвращает на них взгляд.       − Хотите присоединиться к нам? – спрашивает Сатре.       Бауэрман глядит на их столик.       − Нам и тут комфортно, − она достает из сумки контейнер с едой. – Лучше вы присаживайтесь, тут намного больше места.       Слышатся шаги, и девушки поднимают глаза. Пенетраторы.       − Боюсь, что это не так, − усмехается Вильям, присаживаясь за стол. За его усмешкой прячется злость, но он усердно ее скрывает. – Но ты можешь сесть ко мне на колени, − он смотрит на Сатре.       Нура закатывает глаза и быстро кидает девушкам: «Еще увидимся». Удаляется. Пенетраторы смеются. Крис садится напротив Бауэрман. Его взгляд пронзает ее, но, кажется, Христина даже не обращает на это внимания. Для нее пенетраторов за столом нет, есть только она и Йенсен.       − Кстати, − протягивает Хрис и достает еще один контейнер, − я приготовила и для тебя кое-что, тебе понравится, − она отдает его Бергдис.       −Спасибо, − благодарит Йенсен.       – А это, − Христина отодвигает ее поднос в сторону парней, − отдай нуждающимся. Угощайтесь, мальчики, − усмехается она, и Бергдис тихо смеется, прикрывая рукой рот, − а то, когда еще такое богатство упадет на вас с небес.       Бауэрман смотрит в глаза Крису, который от злости сжимает кулаки. Да как она смеет так обращаться с ними? С ним? Убить ее за это мало. Ее улыбка выводит его из себя, он хватает Христину за подбородок, притягивая к себе. Его по плечу хлопает друг, пытаясь остудить его пыл.       − Знаешь, я бы с удовольствием заткнул тебе чем-нибудь рот, − Шистад сдавливает ее подбородок. – Например, для этого неплохо бы подошел…       − Твой член? – ухмыляется Хрис. Они все такие предсказуемые. Эти парни даже придумать не могут ничего оригинального. Вечно повторяются.       − Именно, − довольно кивает Кристофер.       Бауэрман смеется.       − Знаешь, − она наклоняется вперед, − думаю, это не сработает. Он не сможет пройти дальше моих зубок, не то чтобы заткнуть, − морщась, Христина будто задумывается, говоря эти слова. – Видишь ли, размерчик не тот. Маловат, − она улыбается и начинает смеяться.       Шистад отталкивает Бауэрман от себя, ведь еще секунда – и он ее, наверное, ударит. Крис хватает свою сумку и покидает место для перекусов. Христина смотрит на Йенсен, будто ничего и не происходит секундой ранее. Бергдис улыбается, и они притрагиваются к еде.       Понедельник. 16:45.       Дом. Женская рука касается двери, и та отворяется. Девушки переступают порог. Христина бросает сумку в прихожей, снимает туфли и проходит в гостиную. Она падает в кресло, наблюдая за тем, как раздевается Йенсен. Она молчит с обеда, о чем-то думает. Бергдис снимает шарф и вешает его на вешалку. Бауэрман устало откидывается на спинку кресла. В доме царит тишина.       − Я хочу быть такой же, как ты, − неожиданно неуверенно начинает Йенсен. Хрис удивительно поднимает бровь и смотрит на нее. – Я больше не хочу быть неуверенной в себе, стесняться… Не хочу, чтобы надо мной все смеялись.       − Походить на меня – не лучший выбор, − отвечает Христина. Она знает, что не заслуживает быть чьим-то примером. К тому же, часть ее поведения иногда является только защитой, она растет в таком мире, где нельзя быть слишком доверчивой и держать вечно язык за зубами.       − Я хочу измениться, − говорит Бергдис.       − Ради себя или парнишек с комплексами Бога? – Бауэрман склоняет голову на бок. – Ты и так красива, тебе нечего стесняться. Может быть, немного не уверена, но это пройдет, − она поднимается с кресла и улыбается. – Но если ты думаешь, что только то, как ты выглядишь, позволяет тебе быть смелой, я помогу тебе, но только если это ты делаешь для себя.       Христина отправляется в комнату.       Понедельник. 19:59.       Комната Йенсен напоминает больше свалку. На полу валяются две горы одежды. В первой то, что стоит отправить на покой, во второй то, что еще можно спасти. В шкафу остается лишь то, что, по мнению Христины, можно носить. Бауэрман помогает Бергдис, которая все же переосмысливает сказанные Хрис слова. Она принимает решение, что, если меняться, только ради себя. В этом ее новоиспеченная сестренка права, как никто.       − У тебя красивые ноги, − подмечает Христина, − так что… − протягивает она.       − Ты намекаешь на короткие юбки? – Бергдис настроена скептически.       Она качает головой и копается в шкафу. Достает классические черные шорты с завышенной талией.       − Я предпочитаю шорты, − улыбается Бауэрман. – Открывают ноги, но, если наклоняешься, то ничего лишнего невидно. Да и не только, когда наклоняешься.       Йенсен смеется.       Они проводят часы за гардеробом, прежде чем Бергдис садится на стул, и Христина отворачивает ее от зеркала. Та доверяет ей. Хрис берет ножницы, клацая ими. Где-то Йенсен это уже видит. Бауэрман отрезает волосы чуть выше талии и отдает тридцатисантиметровый хвост Бергдис. Затем продолжает стрижку. Да уж, она умеет и это. Летняя школа идет ей на пользу.       Новая стрижка каскадом. Сложное окрашивание. Кажется, Йенсен рада избавиться от этого однотонного шоколадного цвета. Они приобретаю навыки для Бергдис в создании яркого, но не вызывающего макияжа. Выбирают одежду на завтра и расходятся спать. Но перед этим Христина берет с Йенсен слово, что та найдет себе классного парня, не из списка пенетраторов. Та обещает. Жизнь налаживается.       Вторник. 9:15.       Пассажирская дверь отворяется, и на переднее сидение усаживается парень. Он усмехается, глядя на водителя. Тот нервно перебирает пальцами по рулю.       − Тебя до сих пор, похоже, не отпустило, Крис, − смеется Вильям.       Шистад отмахивается от него и заводит автомобиль. Он трогается с места. Магнуссона забавит это. Они молчат, пока машина путешествует по длинным улицам Осло. Тишина давит, заставляя думать, что будто проходит вечность, прежде чем выходит на финишную прямую.       − Если эта сучка или кто-то другой поставит машину на мое место, − бубнит Кристофер, − убью.       Угрозы. Они так забавны, когда известно, что они не выполнимы. Конечно, Шистад вспыльчив, и он иногда даже очень за, чтобы распустить кулаки, но не по этому поводу.       Поворот – и Крис замечает вдалеке автомобиль. Он паркуется на его месте, и Кристофер прекрасно знает, кто за его рулем. Пассажирская дверь той машины отворяется, и на улицу ступает девушка. Она меняется со вчерашнего дня. Белая блузка с вырезом, открывающим вид на ее грудь, короткие классические шорты, которые ей еще вчера показывает сестра и удлиненный черный жилет. Макияж в натуральных оттенках и яркая матовая помада винного цвета. Бергдис.       − Неплохо, − между передних сидений показывается голова парня.       Все игнорируют его слова. Шистад останавливает машину в метре от автомобиля, занявшего его место. Он выходит.       − Убери свою чертову машину с моего места! – взрывается он, заглядывая в окно водителя.       Христина лишь усмехается и нажимает на кнопку, закрывая окно. Выходит на улицу. Она одета в джинсы, штанины которых немного подкатаны, и рубашку с овальным вырезом. На плечах накинута кожаная куртка цвета горького шоколада.       − Думаю, тебе вновь придется подыскать другое местечко, − Бауэрман поднимает солнцезащитные очки, чтобы он мог видеть ее глаза. Она достает сумку, наклоняясь перед ним, и Крис отводит взгляд. Черт, это безумие. Хрис захлопывает дверь машины и вновь смотрит на него. – И завтра тоже, − как же он желает нагнуть ее прямо здесь и сейчас. – Или научиться вставать раньше, − она пожимает плечами.       Шистад ругается себе под нос и в следующую же секунду хватает ее за руку.       − Ты думаешь, это сойдет тебе с рук?! – он рычит, усиливая хватку.       − Уже сошло, − Христина спокойно вырывает руку и уходит вместе с Йенсен.       Кристофер возвращается в машину. Он бьет ладонью по рулю. Шумно выдыхает и паркуется. В его голове только желание мести, и скоро его жажда будет удовлетворена.       Неделю спустя. Среда. 10.25.       Испанский никогда не будет любимым языком Христины. Она его хорошо знает и понимает, но любовью проникнуться к нему она так и не может. Бауэрман кидает короткое «пока» Бергдис и направляется в класс. Садится за стол. К ней поворачиваются Эва и Нура.       − Привет, − они улыбаются.       Хрис махает им рукой.       − Ненавижу испанский, − бурчит Мун, пытаясь вывести что-то в тетради. Она вновь забывает сделать домашнее задание. Сатре ей помогает. Христина смеется. Как же она сама его ненавидит.       − Перекусим сегодня вечером? – предлагает Нура. – Мы можем встретиться где-нибудь в кафе? Узнаем друг друга лучше.       Бауэрман задумывается над ее предложением. Идет вторая неделя ее пребывания в новой школе, она сближается с Йенсен и девочками, предостережения Нуры насчет пенетраторов ей не надобятся до сих пор, так как все замечательно, если не считать продолжающуюся войну с Крисом, с которым они вечно встречаются на парковке. Да, она все еще ставит машину на его место.       − Может быть, устроим пижамную вечеринку? – для Хрис эта идея кажется более привычной. Они в Британии всегда устраивают ночные посиделки. Веселье, секреты и все эти женские штучки. – Соберемся у нас?       Эва заканчивает и закрывает тетрадь. Девушки разворачиваются к Христине.       − Хорошая идея, − говорят Мун и Сатре.       − Тогда в полвосьмого Бергдис и я будем ждать вас, − улыбается Бауэрман.       В кабинет заходит учитель, и начинается урок.       Среда. 19:20.       Йенсен и Христина готовят на кухне ужин, когда в дверь раздается звонок. Бергдис оставляет тарелки на столе и спешит открыть дверь. Хрис остается на кухне, она заканчивает с рагу. Йенсен открывает дверь, на пороге стоит вся женская компания. Они радостные заваливаются в дом, в руках Крис и Вильды по бутылке вина.       − Пижамная вечеринка! – кричит Берг, и все смеются.       Девушки скидывают обувь в прихожей, вешают куртки и бредут на кухню. Вильда, Крис и Эва обнимают Бауэрман, сжимая ее и присвистывают. Да уж, они уже, похоже, чертовски пьяны.       − И я рада вас видеть, − Христина с трудом выбирается из объятий, так как дышать становится тяжело. Нура улыбается, а Бергдис смеется. Только Сана остается привычно строгая.       Хрис возвращается к готовке, она нарезает салат, пока Бергдис показывает девушкам дом. Те восхищенно разглядывают картины на стенах и разные статуэтки. Только Сатре остается на кухне, она решает помочь Христине. Последняя замечает странности в поведении Нуры, кажется, ее что-то тревожит. Она вечно поглядывает на телефон, отвечая на сообщения.       − Все в порядке? – интересуется Бауэрман.       − Да, − кивает Сатре и улыбается. Она врет, и Христина чувствует это, но она не допрашивает. Она не из тех людей. Нура берет нож и нарезает зелень для заправки салата. В скором времени они заканчивают и выглядывают в комнату, где девушки, обнимаясь, заваливаются на пол, громко смеясь.       − Похоже, им и без нас хорошо, − подмечает Сатре.       − Определенно, − смотрит на Нуру и смеется Христина. – Пойдемте, посекретничаем за ужином.       Девушки поднимаются с пола, цепляясь за мебель, падая и пытаясь вновь встать. Им это удается и, шатаясь, они добираются до кухни. Садятся за стол. Хрис забирает у девушек бутылки, им пока на немного установиться.       Звонкий смех разносится по дому. За оживленной беседой девушек они заканчивают ужин, но все так же остаются сидеть за столом.       − Серьезно?! – Крис не может поверить услышанному. – Ты та самая Бауэрман? – Христина кивает. – Черт подери!       Все смеются.       − Меня это так не радует, как вас, − Хрис собирает тарелки со стола и складывает их в машину для мытья посуды. – Так, теперь ваша очередь рассказать нам что-нибудь.       Сана рассказывает немного о том, кто она, о своей вере и семье. Нура говорит, что долго до переезда в Осло живет в Мадриде, полностью самостоятельна и феминистка. Эва делится новостями о своей семье, о ее отношениях, которые уже подходят к концу. Крис также повествует о себе и о том, что уже давно хочет найти себе парня. Вильда только говорит о парнях-пенетраторах, точнее об одном из них. Христина закатывает глаза на этих словах. И почему только они на уме у девчонок? Веселье продолжается, так их непринужденный разговор переходит в беседу о парнях. Христина находит поддержку в Нуре, которая солидарна, что парни-пенетраторы не лучший вариант. На удивление это поддерживает и Йенсен, за что Хрис ее обнимает. Также Вильда упоминает об очередной вечеринке в пятницу, на которую их приглашают пенетраторы. Как мило с их стороны. Потом диалог вновь возвращается к Магнуссону.       − Да он просто мудак! – эмоционально роняет Бауэрман, обсуждая Вильяма.       − Он не такой, вы просто его не знаете, − защищает его Вильда, и Христина закрывает рукой глаза.       − Может быть, они и козлы, но Крис Пенетратор отменно целуется, − произносит изрядно напившаяся Мун.       − Что? Серьезно? – девушки заливаются смехом.       − Да он же просто отвратителен, − усмехается Христина. – И целуется он не лучше всех.       Кажется, ей нельзя выпивать вообще. Чуть-чуть алкоголя и ее язык развязывается.       − Да тебе-то, откуда известно? – Эва виснет на Бауэрман.       Хрис замолкает, понимая, что начинает болтать что-то лишнее, нужно уходить от темы.       − Видела со стороны, − морщится Христина, − ужасное зрелище.       Все начинают смеяться. Похоже, на этот раз секрет сохраняется. Нужно держаться так и далее. Они заканчивают к часу ночи, разбредаясь по дому. Уже поздно, завтра рабочий день, так что нужно отдыхать.       Четверг. 12.24.       Бергдис и Христина находят девушек за столом на территории для перекусов. Они оживленно о чем-то спорят. Вильда настаивает на том, что всем необходимо посетить вечеринку пенетраторов. Конечно, ведь там Вильям, по которому она сохнет. Нура, наоборот, не хочет туда идти, и на то есть причины. Она пытается не быть ее участником, но все слишком сложно.       − Что за шум, а драки нет? – спрашивает Йенсен и садится за стол.       − Нура не хочет идти на вечеринку, на которую нас пригласили пенетраторы, − недовольно бурчит Вильда. – Она вечно портит нам веселье.       − А вам обязательно нужно находиться там, чтобы было веселье? – открывает контейнер Хрис.       − Мы бы были за, если можно было бы развлечься, − говорит Берг.       − Поэтому мы идем на вечеринку к Вильяму, − Хэлеруд радостно хлопает в ладоши. – Все мы.       − Нет уж, это без меня, − отмахивается Сатре.       − Почему ты пытаешься испортить нам вечер? – недоумевает Вильда.       Так-так, если это продолжится, то тогда наступит всему конец. Сестры переглядываются.       − Ты думаешь о том, о чем и я? – Бауэрман наклоняется и шепчет Йенсен на ухо.       Та кивает, и они улыбаются.       − Хотите веселья? – это риторический вопрос. – Оно будет, − Христина отодвигает на середину стола подносы, которые стоят с краю, и залезает на стол. Она хлопает в ладоши, привлекая внимание.       − Что она делает, черт подери? – доносится шепот с разных сторон.       − Минуточку внимания, − все те, кто не смотрит до этого, оборачиваются. – В эту пятницу, то есть завтра, я и моя новоиспеченная сестра Бергдис, − Бауэрман показывает на Йенсен, и та машет рукой, − устраиваем вечеринку, посвященную моему переезду в Осло и нашему семейному воссоединению. В 20:00 мы ждем всех желающих.       − Какого черта она творит? – злятся парни, которые сами планируют устроить «грандиозное» веселье.       − Никаких ярлыков, статусов. Приглашены все, − она улыбается, и все свистят и хлопают. – И да, если вы решите заглянуть, то не забудьте купальники, − Хрис оглядывает народ, − у нас есть бассейн.       − А после десяти наша вечеринка превратится в пенную вечеринку, − встает Бергдис, и Христина смеется. Ей нравится идея сестры.       − Вы ее слышали? – спрашивает Бауэрман. – Так что вход только с купальниками. И да, море выпивки за наш счет.       − Оу, − разносятся возгласы.       Сестры смотрят на Сатре, которая с облегчением выдыхает. Ей такой исход люб, ведь есть плюс во всей этой истории. Парней-пенетраторов точно не будет. А даже если и придут, то и сестры настроены против них. Христина спускается со стола и смотрит в сторону Криса и Вильяма, которые сжимают в руках вилки, сгибая их. Бауэрман обнимает Бергдис.       Пятница. 11:01.       Кристофер направляется по коридору школы, среди вечно спешащих студентов он пытается найти кого-то одного. И ему это удается. Заметив девушку, Шистад ускоряет шаг и настигает ее. Он хватает ее за локоть и затаскивает в подсобку.       − Какого черта? – вопит она.       − Это ты, какого черта задумала? – Крис впечатывает ее в стену. – Что за игру ты ведешь?!       Христина смеется, глядя на него.       − Ты рехнулся? – Бауэрман пытается вырваться. – Злишься, что мы устраиваем вечеринку?       − Ты делаешь это специально, − он не сомневается в этом. Да и Хрис особо не отрицает, ей нравится его бесить. И всю его компашку.       − Не принимай все на свой счет, − Христина отталкивает его. – Я просто не хотела, чтобы мои подруги ссорились из-за вашей глупой вечеринки. Вот и все, − она отходит. – А теперь, к счастью, мне пора на урок, − девушка собирается уйти, но на секунду задерживается: − Ах да, забыла вчера сказать, что вам вход воспрещен.       Она покидает подсобку, и Кристофер кулаком ударяет о стену. Сучка. Он ее уничтожит.       Пятница. 19:59.       Группа парней сидит в кресле. Крис переливает из одного стакана в другой виски. Тео листает ленту в социальных сетях. Вильям набирает кому-то сообщение, иногда поглядывая на пару девушек, которые решают посетить их «веселье».       − Это худшая вечеринка в моей жизни, − взмахивает руками Шистад.       К ним подходит Вильда, она улыбается и пытается завести разговор с парнями. Предлагает Вильяму потанцевать, но он лишь посылает ее. Это точно не самый желанный вечер пенетраторов. И как Хэлеруд только может выбрать их, а не своих подруг?       Пятница. 21:15.       Громкая музыка сотрясает дом полный веселья. Он забит до отказу. Пьяные подростки танцуют грязные танцы, упиваясь дорогим алкоголем. Кто-то уединяется где-то в комнатах, кто-то сидит посреди гостиной, утопая в поцелуях. Кто-то наслаждается плаванием в бассейне. Кому весело и без алкоголя.       − Это просто супер! – Эва подходит к подругам и виснет на Нуре, целуя ее в щеку. Христина смеется, наблюдая за этим. К ним подбегает Йенсен.       − Все почти готово, − Бергдис сообщает о том, что все для непрерывного выброса пены готово.       − Прекрасно, − улыбается Хрис. – Скоро будем начинать.       Бауэрман берет девушек за руки, увлекая их в центр танцпола. Они веселятся. Христина залезает на стол, хватая бутылку выпивки.       − Кто хочет выпить? – кричит она. Народ запрокидывает головы, и она вливает им виски. Раздаются радостные возгласы.       Алкоголь. Танцы. Музыка. Звонок в дверь. Последнее происходит тут часто. Еще не проходит пяти минут без прихода нового гостя. Эти двери никогда не закрываются.       − Зря Вильда не пришла, − говорит Сана, наблюдая за тем, как все веселятся.       − Может быть, она еще передумает, − улыбается Крис и делает глоток пива, пускаясь в пляс.       Раздается звонок в дверь.       − Девчонки, я вас обожаю, − обнимает девушек Христина, а затем спрыгивает со стола, − но, увы, должна оставить вас и открыть дверь, − подруги смеются. Хрис кидает бутылку Йенсен. – Подмени меня, − произнося эти слова, она удаляется.       Бауэрман открывает дверь, но тут же спешит ее закрыть. Однако сделать ей этого не удается. Мужская рука отталкивает дверь обратно. Она отпускает дверь, понимая, что воевать с парнем бессмысленно. Она преграждает путь.       − Вы в черном списке на этой вечеринке, − говорит Хрис, глядя на Шистада и двух парней за его спиной.       − Ох, неужели? – усмехается Крис и хватает ее, поднимая, тем самым позволяя пройти парням, затем разворачивается и ставит ее на пол. Его руки опускаются ниже ее талии, мягко касаясь бедер. – А фигурка у тебя что надо.       Они делают шаг вглубь дома, но теперь им путь преграждает Сатре, которая появляется из-за долгого отсутствия Бауэрман и подозрительных действий около двери.       − Ваша вечеринка выдалась такой ужасной, что вы решили посетить нашу? – Нура скрещивает руки на груди, глядя на Вильяма.       − Хочешь сказать, что не рада меня видеть? – усмехается Магнуссон, и та лишь закатывает глаза.       − Похоже, мне придется оставить это веселье, − говорит Сатре.       − Если ты переживаешь из-за Вильды, то она сильно напилась, и мы отправили ее домой, − Вильям хватает ее за локоть, останавливая. – Ее точно не будет.       Христина настороженно наблюдает за складывающейся ситуацией. Магнуссон отпускает руку девушки, и парни заходят в дом. Бауэрман смотрит на Нуру.       − Что-то происходит между вами? – спрашивает Хрис.       Сатре мнется, впервые она не говорит прямо. Нура потирает глаза и шумно выдыхает.       − Я встречалась с Вильямом, ходила с ним на свидание, чтобы он извинился перед Вильдой, − она поднимает глаза на Бауэрман. – И я скрываю от нее это, иначе она возненавидит меня.       Несколько минут Хрис молчит, а потом обнимает Сатре.       − Ты не делаешь ничего плохого, − она поддерживает ее. – Поэтому тебе не стоит переживать на этот счет. Только не сегодня. Давай развеемся, а завтра подумаем о том, как поступить.       Нура качает головой и все же соглашается, они растворяются в толпе, танцуя. Веселье накрывает всех с головой. Стрелки часов медленно подбираются к десяти, когда сестры в очередной раз забираются на столик.       − Вы готовы к чему-то погорячее? – их голоса теряются в музыке. – Пора сменить ваши наряды.       Мелодия меняется, как по заказу. Происходят первые выбросы пены, она попадает на сестер, и их одежда намокает. Они медленно двигаются в такт музыке. Их одежда отправляется в толпу. Одна деталь за другой. Мокрые тела соприкасаются. За этим наблюдают сотни студентов: подруги смеются, пританцовывая на полу, парни советуют продолжать снимать одежду далее, а девушки рады позабавиться тоже. К Христине и Бергдис, на которую, похоже, «хорошо» влияет алкоголь, позволяя расслабиться, присоединяется симпатичный мускулистый парень. Он снимает с себя майку, танцуя в паре с девушками. Это веселит всех, но только не Кристофера, стоящего позади всех студентов у стены и пьющего виски с горла бутылки, следя за тем, как мужские руки касаются девушек. Бауэрман подмигивает Йенсен и спрыгивает со стола, оставляя ее наедине с красавчиком. Пена заслоняет всю гостиную.       − Это потрясающе, − выдыхает Мун, когда подруги собираются в кругу. Они смеются и обнимаются.