Сливки по ее телу

      Четверг. 10:04.       Между пальцев пеплом тлеет сигарета, к которой Кристофер так и не притрагивается губами. Пепел падает на ковер, оставляя еле заметные подпалины, но он даже не обращает на это внимания. Его взгляд прикован к одной точке на стене, догорающий окурок обжигает пальцы, но даже он не заставляет Шистада шелохнуться. Первая и последняя затяжка, и Крис тушит окурок о стеклянный стол. Он опускает взгляд на свой кулак. Засохшая кровь. Крис так и не удосуживается добраться до ванной комнаты и обработать рану, хотя бы вымыть ее. Она напоминает ему о событиях прошедшего вечера, заставляя вновь сжать кулак. Только образовавшаяся корочка лопается, и по костяшке стекает одинокая капля крови. Вчерашний алкоголь больно пульсирует в висках. Еще одно напоминание одного из самых никчемных дней в жизни Кристофера за последнее время. Он лажает, и он знает это. Но зачем? Что вселяется в него, что он не может контролировать свой разум? Он не знает.       Шистад поднимается с дивана и следует в ванную комнату. Это его привычные маршрут после пьянки. Крис поворачивает кран с горячей водой, подставляет руку под струи. Кровавая вода стекает в раковину. Рана больно щиплет, но он только давит на нее, заставляя кровь сочиться сильнее. Проходит несколько минут, и он моет руки, глядя в зеркало. Набирает воду в ладони, проводит ими по лицу. В его голове вновь всплывают обрывки минувших дней. Кристофер закрывает глаза.       Четверг. 10:45.       Зимнее утро встречает Христину холодом: сильный ветер врывается в комнату, поднимая в воздух лежащие на столе бумаги. Бауэрман ежится и закутывается в одеяло. Теплее не становится. Она откидывается на спину и трет лоб. Виски больно пульсируют. Ей нельзя возвращаться к этой пагубной привычке. Христина переворачивается на живот и ползет к окну, чтобы закрыть его.       − Эй, алкоголичка, − дверь ванной комнаты отворяется, и оттуда выходит парень. Бауэрман обращает на него внимание, на нем только брюки и полотенце, накинутое на плечи. − Не упади, − он за считанное мгновение преодолевает расстояние между ними и стаскивает ее с окна.       − Джеймс, − Христина падает на кровать и улыбается, глядя на него.       − И тебе доброе утро, Хрис, − усмехается он, и она морщится, так как его звонкий голос эхом отражается в ее голове. – Давно же тебя так не выносило.       Бауэрман накрывается одеялом с головой, Джеймс открывает прикроватную тумбочку, находя в ней таблетки от головной боли. Наливает стакан воды и кидает туда таблетку. Она мгновенно растворяется, он стягивает с нее одеяло и протягивает ей стакан воды. Христина садится на кровати и залпом осушает стакан. В этот момент дверь в комнату отворяется, и внутрь вваливается Бергдис. Она застывает, удивленно хлопая глазами. Закрывает дверь с другой стороны, потом вновь заходит, но картина не меняется. Это напоминает момент из комедийного сериала. Для эпичности момента не хватает только Шистада.       − Это Бергдис, − произносит Бауэрман, кидая взгляд на Йенсен, − моя сводная сестра, − она переводит взгляд на парня. – Это Джеймс, брат моей лучшей подруги.       − Вы встречаетесь? – Бергдис с подозрением глядит на них.       − Если выслушивание пьяных бредней и снабжение ее обезболивающим по утрам после жуткой пьянки называется «мы встречаемся», то мы уже женаты лет так двести, − усмехается Джеймс, и Христина недовольно кидает в него подушку. – Хотя тогда я мучу и с сестрой, и с Кэрри. Алкоголички малолетние, − бубнит он, и Йенсен смеется.       Джеймс – брат Каролины. Христина знает его столько, сколько знает свою лучшую подругу. Ему двадцать пять, и он вечно вытаскивает девчонок из каких-то передряг. Он приезжает в Осло по делам, не проверить давнюю подругу он просто не может. Особенно если его дела связаны с ней. Долгая история, вдаваться в которую нет желания. Все, что нужно знать о Джеймсе: высокий холостой красавчик, работающий юристом.       − Вообще-то я давно так не пью, − говорит Бауэрман.       Джеймс закатывает глаза и складывает руки на груди.       − Конечно, а то, что ты вчера лезла ко мне целоваться, мне просто померещилось, − он берет рубашку и надевает ее, закатывая рукава.       − Ложь и провокация, − роняет Христина.       Тот лишь кивает и направляется на выход.       − У меня дела, скоро вернусь, ты пока приведи себя в порядок к моему возвращению, − после этих слов Джеймс он покидает комнату.       Бауэрман что-то недовольно бурчит и укутывается в одеяло, поворачиваясь на бок. Йенсен садится на кровать, тормоша сестру.       − Представляю лицо Криса сейчас, − смеется Бергдис.       Взгляд Христины становится холодным и пустым. Она закрывает глаза.       − Мне на него абсолютно плевать, − Бауэрман пожимает плечами.       − Что-то случилось? – Йенсен хмурится.       − Спроси у него или у девчонки, которую он вчера трахал на вечеринке, − пожимает плечами Христина и улыбается. Бергдис подозрительно смотрит на нее. Что-то здесь не так.       Четверг. 11:02.       Дверь припаркованного в тридцати метрах от входа в дом автомобиля открывается, когда дом покидает Джеймс. Кристофер выходит из машины и окликает парня, тот копается в карманах пальто, пытаясь найти ключи от автомобиля.       − Эй, я тебе, − Шистад пихает в спину Джеймса, и тот оборачивается.       − Во-первых, не помню, чтобы мы переходили на «ты», − он держится спокойно, как и всегда. – Во-вторых, что хотел?       − И как давно ты с ней спишь? – запах перегара ударяет в нос Джеймса. Да уж, Крису не помешает использование жевательной резинки.       − Парень, тебе нужно проспаться, − усмехается Джеймс и разворачивается в машине.       Кристофер хватает его за руку, разворачивая обратно, но в следующую же секунду оказывается прижатым к машине с вывернутой рукой. Джеймс понимает, о ком идет речь. О Христине. Ему и дома частенько раньше приходится разбираться с парнями, которые воображают, что они могут быть с Бауэрман и преследуют ее. Так что навыки отработаны до мельчайших секунд.       − Слушай меня внимательно, − скрипя зубами, произносит Джеймс. – С кем я сплю, как давно тебя не касается. Еще раз увижу, я переломаю тебе руки и ноги, понял? – он отталкивает парня от себя. Шистад не отвечает, он злится, сжимая кулаки. – Если тебе дали отворот-поворот, потому что меня считают лучше, не дает тебе право приходить и распускать свои руки в мою сторону, − после этих слов Крис делает шаг вперед, но рука Джеймса останавливает его. – Я бы с тобой подрался, но боюсь, тогда придется возвращаться домой и переодеваться, а тогда точно опоздаю на встречу. Хрис вряд ли просто так отпустит меня, − он довольно усмехается и садится в машину.       Шах и мат, партия сыграна, и он вновь проигрывает. Автомобиль отъезжает. Несколько минут Крис еще стоит, наблюдая за удаляющимся автомобилем, потом кидает взгляд на окно, в котором замечает Бергдис, садится в машину и уезжает.       Суббота. 21:46.       Телефон отзывается изрядно поднадоевшей за день мелодией. Какой это по счету звонок за последний час? Десятый? Крис вытаскивает мобильный телефон и смотрит на экран. Вильям. Шистад отключает звук и бросает телефон на подоконник. Сам Кристофер стоит на балконе, облокотившись о него и пуская кольца дыма. Вторая сигарета за последние сорок минут. Он закрывает глаза, пуская кольца дыма.       Звонок в дверь. Крис недовольно вздыхает и плетется к двери. Целый день его терроризирует друг, пытаясь дозвониться и отсылая десятки сообщений. Уже вторые сутки он не выходит ни с кем на связь, это начинает настораживать. И к чему только такая чрезмерная опека, будто он собирается кончать жизнь самоубийством? Шистад открывает дверь, на пороге стоит Вильям. Так предсказуемо. Кристофер машет ему рукой в дом и сам направляется в гостиную. Магнуссон закрывает за собой дверь и следует за другом. Тот достает бутылку и пару бокалов, ставит их на журнальный столик. Он разливает виски и толкает один из бокалов другу, сам берет второй и плюхается на диван напротив Вильяма.       − Ничего не хочешь сказать? – Магнуссон отпивает спиртное, которое буквально обжигает горло. Он морщится. Крис опустошает залпом бокал, не моргнув и глазом. За последнее время он привыкает к этим ощущениям.       − А есть что? – Шистад пожимает плечами и вновь наполняет бокал.       Вильям отбирает у него бутылку и ставит на пол, не позволяя тому дотягиваться до нее. Сам достает телефон, находит какое-то сообщение двухдневной давности и показывает его другу.       − Например, это, − Магнуссон смотрит на Криса, который тупо пялится в экран телефона.       − Тут и так все понятно, − безэмоционально роняет Кристофер.       Молчание. Шистад нервно запускает руку в волосы, сжимая их. Проводит ладонями по лицу, пытаясь взбодрить себя. Он выдыхает и распахивает глаза, поднимая их на друга.       − Тебе меня не переубедить, я все уже решил, − произносит Крис и опускает голову. – Мне нужно время, я должен отойти от всего, что здесь меня окружает, а это единственный верный способ.       Шистад хлопает себя по карманам и находит в них пачку сигарет. Он берет в рот одну из них и пытается поджечь спичку. Та ломается. Кристофер берет еще одну, такая же ситуация. Вскоре ему удается поджечь спичку, он подносит ее к сигарете, поджигая ту, а затем тушит пальцами спичку и откидывает ее на стол. Его выбор сделан, и никто не сможет его переубедить.       Понедельник. 09:10.       Стены старшей школы Осло встречают подруг после рождественских праздников непривычным холодом. Начинаются трудные школьные будни, к началу которых Бауэрман не удосуживается присоединиться, она появляется в школе только на неделе, идущей следом за началом занятий. Личные проблемы, дела. Христина встречает подруг возле входа в школу, те стоят, что-то бурно обсуждая.       − Хрис, − ее замечает Крис, − мы уже думали, что ты от нас сбежала обратно в Британию.       − В этом учебном году точно от меня еще не избавитесь, − Бауэрман обнимает ее, улыбаясь, и остальные смеются.       − А что насчет следующих? – спрашивает Сана.       Этот вопрос интересует всех. Когда начинаются проблемы в семье Йенсенов, это разносится между подругами быстро. Все полагают, что после развода матери Христины и отца Бергдис, первая из сестер вернется обратно в Британию, так как больше ее не будет держать здесь семья, однако Бауэрман не может дать на этот вопрос однозначного ответа. Она слишком привыкает к этому месту, она слишком привыкает к подругам, это место становится родным, в то время родной дом становится чужим, вызывающим страшные воспоминания об отце.       − Это пока открытый вопрос, − с грустью роняет Христина. – Возможно, к концу года я решу вернуться обратно в Британию.       − У нас есть еще ни один месяц, чтобы тебя переубедить, − Бергдис виснет на сестре, и все смеются. Йенсен права у них есть время, и они им воспользуются.       − Договорились, − улыбается Бауэрман, – а пока Джеймс будет продолжать работать над делом.       − И большая вероятность того, что оно решится в твою сторону? – спрашивает Нура.       − Если все на самом деле узнают, кем является моя мамочка, то мы, бесспорно, выиграем его, − отвечает Христина.       Слышится рев мотора. Он привлекает внимание всех студентов, располагающихся в радиусе сотни метров. Подруги оборачиваются, Сатре улыбается. Машина Вильяма. Ее дверь отворяется, и из нее выходят несколько парней. Кого-то не хватает.       − А я смотрю, ряды пенетраторов все редеют и редеют, − усмехается Бауэрман, обводя взглядом компанию. Не хватает Кристофера.       − Говорят, что Крис Пенетратор каким-то образом умудрился забрать документы, пока мы все отдыхали, и ушел в армию, − говорит Вильде. Да уж, в сборе слухов ей можно только позавидовать. – Только никто не знает, почему, − она пожимает плечами, − ведь он мог доучиться, а потом, − Вильде затихает, кусая кусок морковки, которую достает из контейнера. К ним подходит Вильям.       − Хочешь сказать, ты не знала? – спрашивает в лоб Магнуссон.       Его не особо радует решение друга, он считает его абсурдным. Обычно все уходят после выпускного класса, тем более, им остается немного, можно и подождать, Вильде права, но Крис упирает рогом. И в чем смысл этой истории, ведь потом все равно придется заканчивать год? Вильям не понимает.       − То, что у твоего друга поехала крыша? – кидает ему Христина.       Магнуссон закипает. Видя это, Нура берет его за руку, пытаясь остудить его пыл. Это работает.       − Я знала, что у него проблемы, но чтобы настолько серьезные, − фальшиво улыбается Бауэрман.       − И ты не смогла его отговорить? – кажется, Вильям винит именно ее в решении друга.       − С какой стати я должна это делать? – ее смех похож больше на истерический. Перед глазами всплывает картина последней ее встречи с Шистадом.       − Ну не я же трахаюсь с ним, − срывается Магнуссон.       − Тогда тебе стоит обратиться с этой претензией к той, которую он трахал на вечеринке, устроенной тобой по случаю Дня Рождения одного из твоих парней, − она произносит эти слова так быстро, как будто репетирует каждый день эту фразу.       Вильям меняется в лице, об этом он не знает, друг ничего ему не говорит про новую девушку. Единственное, что роняет пьяным, − это то, что Христина связывается с каким-то парнем. Магнуссон не вдается в подробности, да и, когда Шистад трезвый, он ни слова не говорит о взаимоотношениях с девушкой. В один момент Вильям даже ловит себя на мысли, что те слова вырываются случайно из его друга.       − Упс, ты не знал, − ее глаза светятся от удивления.       Эпично выходит. Бауэрман никому не рассказывает, что ее тревожит практически никому, даже девчонки сейчас удивляются той драме, что развивается между ней и Крисом. Христина разворачивается и направляется в школу. Дверь звонко захлопывается за ней. Нура скрещивает руки на груди и поднимает сердитый взгляд на Вильяма.       − Что?! – Магнуссон не выдерживает ее напора.       − Тебе не стоило на нее нападать, − произносит Сатре.       − А может, ей не стоило трахаться с тем парнем, который ходит в недешевом костюме и ездит на дорогой тачке? – возмущается Вильям. Он действительно винит ее во всем.       − Ты имеешь в виду Джеймса? – спрашивает Бергдис. Она вспоминает, как замечает Криса у их дома.       Магнуссон мысленно матерится, перебарывая желание ответить ей в рифму. Закрывает глаза, сжимая кулаки.       − Мне плевать, как его зовут, − рычит Вильям. – Факт остается фактом.       − В этом случае Крис еще больший идиот, − делает заключение Йенсен, и Магнуссон хмурится.       Только сейчас в голове Бергдис начинает складываться вся картинка событий, только сейчас она начинает понимать абсурдность и невозвратность данной ситуации. Звенит звонок. Он заставляет студентов очистить территорию, прилегающую к школе, расходясь по своим кабинетам.       Четверг. 11:46.       Школьная рутина поглощает: уроки, экзамены, разбавляют серые будние вечеринки, устраиваемые по пятницам тем или иным учеником старшей школы. Время проносится так быстро, что никто и не замечает, как весна сменяет зиму. Тепло вновь приходит в Осло. Жители избавляются от теплых шарфов и безумно надоедливых пальто и курток. На деревьях распускается молоденькая листва, весело щебечут птички. Это так умиротворяет.       Что меняется за это время? Родители Бергдис и Христины разводятся, последняя остается жить в Осло с семьей Йенсенов, ее глава даже помогает Бауэрман выиграть судебный процесс против ее матери, который весьма затягивается. Если честно, дело никак не может разрешиться. Джеймс усердно работает над делом, но даже помощи мистера Йенсена не хватает, так как «любимая» мамочка Христины не хочет отступать. Но они все равно продолжают сражаться. Бергдис знакомит своего парня с отцом, и тот одобряет ее выбор. Ее жизнь налаживается, как и жизни подруг. Крис заводит роман. Вильде находит парня, который принимает ее такой, какая она есть. И любит ее такой, какая она есть. В отношениях Вильяма и Нуры все прекрасно, как и у Эвы и ее бывшего. Да, они вновь сходятся. Даже Сане удается наладить контакт с парнями, он начинает встречаться с другом своего брата. Вроде дела обстоят хорошо. Бауэрман так и остается одна, но, кажется, ей начинает это нравиться.       Что касаемо Кристофера? Он служит, отдает долг родине. Его все устраивает: новые знакомства, умения. Все прекрасно, не считая того, что его так и не прекращают терзать мысли , от которых он так стремится убежать. И как так выходит? Однако есть и плюсы в его службе. Сегодня он получает отпуск, который может провести с семьей, вернуться в родной город, что он и делает с радостью. Его встречает Вильям. Не удивительно, родители редко интересуются его жизнью, да и живет он один.       − Давно не виделись, дружище, − усмехается Магнуссон, хлопая по плечу друга.       Они и, правда, давно не видятся, обычно они встречаются хотя бы раз в два дня, а тут проходят месяцы.       − Пропускаешь учебу? – Шистад улыбается, обнимая друга.       − Кто бы говорил, − тот смеется.       Кристофер ухмыляется, и они направляются к машине. Шистад смотрит, как меняется пейзаж за окно, движущегося автомобиля, как же он скучает по родным местам. Его взгляд находит какую-то точку вдалеке, заставляющую его невольно улыбнуться. Это то самое место, где проходит, так сказать, его первое свидание с Бауэрман. И почему это вызывает приятные эмоции и воспоминания? Вот черт.       − Ты еще должен мне многое рассказать, − из раздумий Криса вырывает голос друга, он поворачивает голову в его сторону, − так что не отмолчаться тебе не удастся.       − Я не отмалчиваюсь, − усмехается Кристофер.       − Просто игнорируешь мои вопросы? – Вильям приподнимает вопросительно бровь. Шистад опускает глаза, и Магнуссон понимает, что тот его просто не слышит. – И что тебя так терзает?       − Ничего, − Крис трет глаза, ему нужно перестать мучить себя и думать, что же не так?       − Это связано с Бауэрман? – спрашивает Вильям.       За время отсутствия друга Магнуссон многое узнает о их взаимоотношениях. Всегда хорошо иметь своего человека в стане врага, так сказать. Он начинает понимать поведение друга и даже находит объяснение его поступкам. Крис пытается сбежать , и он делает это своим способом, не разбираясь и не узнавая правды. Они похожи в этом с Вильямом. Хотя это неважно все, главное – Магнуссон приходит к выводу, что что-то меняется в его друге-бабнике, что чем-то Христина все же его цепляет.       − Если мы собираемся говорить о ней, то я выхожу из машины, − отвечает Шистад, собираясь открыть дверь буквально на ходу, продемонстрировав, что это не шутка, но Вильям вовремя блокирует дверцу. Тот матерится.       − Может быть, ты все же посвятишь в то, что произошло между вами? – Магнуссон не отступает, но в ответ лишь тишина.       Крис закрывает глаза, он не желает говорить на эту тему. Он лажает, лажает и она. Они два идиота, и знай Шистад всю историю, возможно, он скажет, что он является главным идиотом в Норвегии. Однако он ничего не хочет знать о ней. Ни о ком. Вильям понимает это, но его ничуть не волнует это. Его автомобиль сворачивает в сторону старшей школы, Кристофер даже не замечает этого.       − Она не спала с ним, если тебе так интересно, − Магнуссон просвещает Криса, − и ни с кем другим.       Эти слова заставляют Шистада посмотреть на друга. Кристофер помнит парня, с которым он пытается поговорить и тот ясно дает ему понять их взаимоотношения, но и не верить другу у него нет оснований. И почему это так важно для него? Чертова девчонка, зачем она только приезжает в Осло?       − Джеймс – ее адвокат, − машина останавливается на привычном месте, − защищает ее интересы в деле против ее матери.       Да, Вильям узнает правду, конечно, не без помощи девушек, но узнает. Многое ему рассказывает Нура, а что-то Бергдис. Именно тогда она упоминает, что видит Криса возле своего дома на следующий день после его вечеринки, и тот разговаривает с Джеймсом. Магнуссон быстро складывает два и два, тогда он и понимает, что Крис может говорить и творить все, что угодно, но Бауэрман ему небезразлична.       − Зато она уверена, что ты спал с… Как ее там звали? – Вильям смотрит на друга.       − Не знаю, − отвечает Шистад. Взгляд Магнуссона говорит за себя, мол, даже и имя не удосужился узнать, серьезно? – Да ни с кем я не спал. Мне стало противно, и я не смог, − Кристофер вспоминает тот вечер, потирая лицо ладонями. Какой же он придурок.       Вильям смеется.       − Может быть, ты скажешь это ей? – Магнуссон смотрит, как дверь старшей школы отворяется, и из нее вываливается компания девушек.       Крис поднимает глаза и смотрит на них, замечая среди них Христину. Они о чем-то радостно беседуют. Вильям покидает машину, направляясь к ним. Он подходит и обнимает Нуру со спины, та улыбается и, повернувшись, целует его. Шистад сидит в машине, крутя в руках ключи от дома, которые он хочет отдать Бауэрман до их «конфликта». Кристофер с силой сжимает их, они больно врезаются ему в ладонь, разрывая кожу, но он не двигается.       − Где ты был? – спрашивает Сатре, отстраняясь от Магнуссона.       − Да так, − отмахивается Вильям, целуя ее в носик, – были дела, − подмигивает он ей. – Как у вас дела, девчонки?       − Все хорошо, − звучит в один голос.       Магнуссон смотрит на Бауэрман, они налаживают общение после всех конфликтов, которые возникают между ними, теперь они прекрасно общаются.       − Ладно, я побегу, − улыбается Христина, − еще…       Договорить ей не удается, ее перебивает Вильде:       − Как это возможно? – взгляд Хэлеруд устремлен куда-то вдаль.       Вильям усмехается, понимая, что его друг все же решается выйти из автомобиля. Крис захлопывает за собой дверцу и осматривается. Он накидывает на голову капюшон и направляется в сторону компании. Реакция Хэлеруд заставляет всех обернуться, это происходит постепенно и медленно. Когда оборачивается Бауэрман, она врезается в парня, поднимая на него глаза. Нет, только не это. Только не эти глаза и улыбка. Перед ней стоит Кристофер.       − Поговорим? – его взгляд прикован к ее взгляду.       Христина сглатывает ком, образовавшийся в горле, и обхватывает себя руками. Вильям толкает Сатре в куда-то в сторону, давая всем понять, что им есть, что обсудить, и что лучше оставить этих двоих наедине. У всех сразу появляются неожиданные дела, и они расходятся, только Крис зависает, открыв рот, но ее во вовремя оттаскивает Эва и Сана.       − Нам не о чем говорить, − произносит Бауэрман. Она старается быть холодной к нему, но голос предательски дрожит, выдавая ее. Она рада его видеть, и это видно невооруженным глазом. Она желает обнять его, почувствовать его тепло.       − Я не спал с ней, − Христина собирается уйти, но рука Шистада не позволяет ей сделать это, – я не смог.       − Обратись к врачу, он обязательно решит твою проблему, − Бауэрман дергает рукой, пытаясь вырвать свою руку, но ей не удается. Мертвая хватка. Она сдается с безразличием, глядя в его глаза.       − Не в этом плане, − Кристофер шумно выдыхает, проводя свободной рукой по лицу. Почему она такая сложная? – Мне стало противно. Что-то новенькое.       − Меня сейчас на слезу пробьет, − наиграно улыбается Христина. − У тебя все?       − Ты можешь хотя бы на секунду перестать быть такой сукой? – похоже, ее безразличие и холодный тон выводят Шистада из состояния равновесия.       − А ты можешь хотя бы раз не совать свой язык и член в другую бабу, когда приглашаешь кого-то? – психует Бауэрман, ударяя его в грудь, надеясь, что тот ее отпустит. На секунду Кристофер улыбается, видя ее настоящие эмоции, а не тот холод, с которым она встречает его. Он ей небезразличен.       − Если бы ты не зажималась по углам с всякими богатенькими мальчиками, этого не было, − срывается Крис, и Христина понимает, о ком идет речь. – И повторюсь ее раз: я не совал свой член в нее!       − Да-да, ты не смог, − кивает Бауэрман, − моторчик не завелся.       Она в своем репертуаре. Шистад закатывает глаза.       − Из-за тебя, блять, − Кристофер взбешен. – Ты не пришла, я был пьян и зол и хотел выкинуть тебя из головы, потому что был уверен, что ты с ним спишь. Она просто была первой, кто попался мне под руку.       − Душераздирающая история, я сейчас заплачу, − Христина вновь вносит свою лепту.       − Закрой свой рот и выслушай меня, не перебивая, − Крис скалится, и Бауэрман впервые пугается его.       Она замолкает, как он и просит. Безопаснее выслушать и свалить, а то мало ли, что ему в голову взбредет. Шистад же конченный.       − Я не смог, потому что мне было мерзко на душе, потому что я думал о тебе. Я не хотел ее, я хотел тебя, − для него не эти слова даются тяжело. Говорить о своих чувствах ему всегда нелегко. – Я пытался найти тебя тогда, на вечеринке, но, когда мне это удалось, ты садилась с тем парнем в машину. Утром, когда я протрезвел, я был у твоего дома и говорил с ним.       Бауэрман усмехается. Она знает, чем заканчиваются разговоры с Джеймсом, он вечно отстаивает ее, заставляя пожалеть парней, что они вообще подходят к нему.       − После этого я ушел в армию, − Кристофер впервые говорит вслух, что уходит именно из-за нее. – Думал, что смогу убежать от всего этого, забудусь, но это, блять, ни черта не так. И всему виной, сука, ты, Хрис, − как-то обреченно срывается с его губ. – Я не знаю, что происходит, почему все так, но я думаю, что я что-то чувствую. Чувствую к тебе, − он замолкает, пытаясь найти ответ в ее глазах.       Бауэрман молчит. Проходит несколько минут, прежде чем она произносит несколько слов, которые будто обвивают его холодной водой:       − Я тоже к тебе что-то чувствую, − она останавливается, но вскоре продолжает: − и это ненависть.       Шистад шумно выдыхает. Ненависть? Хорошо. Разговор окончен, и дальнейшему спору не быть, просто пусть докажет это. Она же искренне ненавидит его, да?       − Уверенна? – Христина даже не успевает ответить, а Кристофер уже сокращает до минимума между ними расстояние. Он целует ее.       За происходящим наблюдает стоящая в стороне компания.       − Они помирились? – интересуется Вильде, в этот момент Бауэрман вырывается и отталкивает от себя Шистада.       − Еще нет, − качает головой Бергдис.       Христина оставляет пощечину на щеке Криса, но он даже не шевелится. Его взгляд прикован к ее взгляду. Минута, две, и уже она, проклиная себя и всех на свете, целует его.       − А вот теперь да, − улыбается Йенсен, и все смеются.       Их смех доносится и до парочки, но она не обращает на это внимания. Кристофер кладет руки на ее талию, притягивая вплотную к себе и углубляя поцелуй. Христина руками обводит его, отдаваясь во власть его рту. Она скучает по его поцелуям, прикосновениям. Она скучает по нему, а он по ней, даже если и будет отрицать это под дулом пистолета.       Пятница. 4:45.       Весна, а холодно или нет до сих пор не понятно. Христина сидит на ступенях, любуясь, как вдалеке небо только начинает приобретать светлый оттенок, хотя еще высоко в небе царствует луна и россыпь ярких звезд. Неожиданно поднимается прохладный ветер, и Бауэрман инстинктивно кутается в толстовку Криса, обхватывая себя руками.       − Ты не думаешь, что следует одеваться теплее?       Мужской баритон заставляет вздрогнуть Христину, она оборачивается и пожимает плечами, улыбаясь. В дверном проходе стоит Шистад. Кристофер действует бесшумно, что Бауэрман даже не замечает, как он открывает дверь и выходит. Крис садится рядом с ней и обнимает ее. Христина нежится в его объятьях, откидывая голову на его грудь.       − И что ты здесь делаешь в пятом часу утра? – он целует ее в макушку.       − Не спится, − Бауэрман глядит на Шистада, и тот усмехается.       Она похожа на ребенка сейчас, и осознание того, что она может быть конченной стервой, забавит его еще больше. И как только эти две стороны уживаются в ней? Хотя к чему эти вопросы? Будь она скромной и милой девочкой, не раздражающей его хотя бы раз в день, она быстро заставит его скучать с ней, именно это безумство так заводит и притягивает его.       − Пойдем в дом, холодает, − говорит Кристофер и поднимается. Он подает руку Бауэрман, и она хватается за нее, вставая с лестницы.       − Все же, когда ты не перечишь, это прекрасно, − они заходят в дом.       Крис притягивает ее е себе за талию, зарываясь носом в ее волосы, Христина смеется.       − Я думала, тебе это нравится, − Бауэрман поворачивается в кольце его рук, обводя руками его шею.       − Осознание того, что мне удается тебя укротить, мне нравится больше, − Шистад целует ее в щеку, затем в другую, медленно подбираясь к ее губам.       − Не обольщайся, − шепчет Христина ему в губы и нежно целует.       Крис подхватывает ее губы, страстно посасывая их и слегка покусывая их, тем самым придавая им эффект естественного увеличения. Его руки скользят ниже талии, грубовато сжимая ее ягодицы и поднимая ее, заставляя обвести ногами себя вокруг торса. Не отрываясь от ее губ, он направляется к лестнице, медленно поднимаясь по ней вверх.       Пятница. 9.15.       Утро они встречают лежа на смятых простынях. Кристофер покоится на спине, пытаясь подремать еще хотя бы несколько минут. Бауэрман лежит на его груди, обнимая его и вырисовывая незатейливые узоры на его груди, иногда поглядывая на него. Она делает так каждое утро, и Шистад уже привыкает, что так и должно быть. Крис ловит на себе ее взгляд и усмехается.       − Ты проснулся, − мурлычет Христина.       − Поспишь тут, когда на тебя так пялятся, − хмурится Кристофер, подкладывая руку под голову.       − Я не пялюсь, я наблюдаю, − возражает Бауэрман, и тот смеется.       − Ты пялишься, − произносит Шистад, и она уже не спорит. Не хочет.       Крис проводит рукой по ее волосам, гладя, и обнимает ее. Христина устраивается удобнее в его объятьях и прикрывает глаза. Остаются считанные часы, отпуск подходит к концу, а значит, в назначенный час им придется попрощаться. Но сейчас, пока у них есть время, они будут вместе. Только он, она и время утекающее, как вода.       Пятница. 16:49.       − Значит, это все? – ее слова звучат как-то неуверенно. Время проносится так быстро, что ей не верится, что сейчас вновь придется с ним расстаться.       − Да, − отвечает Кристофер и обнимает Бауэрман. Она закрывает глаза, вдыхая его запах, становящийся таким родным. – Но не переживай, мы скоро увидимся.       Шистад целует ее макушку и кидает взгляд вдаль, замечая среди толпы Вильяма и Нуру. Они тоже приходят проводить его. Крис отпускает Христину и обменивается рукопожатием с другом. Тот притягивает его, хлопая по спине. Минут пять они о чем-то беседуют, только потом Кристофер возвращается к Бауэрман, а Магнуссон отходит в сторону, обнимая Нуру. Он дает время другу. Шистад достает из кармана ключи. Несколько секунд он вертит их в руках, затем берет за руку Христину и вкладывает их ей в ладонь, зажимая ее своей рукой.       − Я хочу, чтобы это было у тебя, − произносит Крис, глядя в глаза Бауэрман.       − Прекрасно, нам как раз негде было уединиться с Джеймсом, − говорит она. Христина просто не может упустить такой возможности позлить его.       − Тогда мне сначала придется убить его, а потом тебя, − серьезно роняет Шистад, хмурясь. – Это я с пьяни дерусь не очень, а трезвый, − он вспоминает свою неудачу. – Еще и после армии.       Они смеются. Конечно, его немного задевает эта тема, но он понимает, что она несерьезно. Бауэрман шутит, и он уверен в это на все сто процентов.       − Спасибо, − улыбается Христина и утыкается ему носом в широкую грудь, обнимая его. Крис крепко прижимает ее к себе. Он закрывает глаза и молчит, когда из груди пытается вырваться «Только дождись», но он перебарывает себя. Спокойно выдыхает. – Я буду ждать тебя.       − Знаю, − чувство радости наполняет его, а самодовольная ухмылка касается его губ.       − Да пошел ты к черту, − Бауэрман обиженно пихает его рукой в грудь.       − Уже, − срывается с его губ, и каждый вспоминает их первую ночь, их утро. Воспоминания, которые не стереть.       − Я влюблена в тебя, − еле слышно роняет Христина, но он улавливает ее слова. Медленно отстраняет ее, давая понять, что ее слова не уходят незамеченными, улыбается и целует ее в лоб. Он просто целует ее, ничего не говоря, но и ему не надо. Она и так знает, что он чувствует е ней, его поступки все говорят за него.       − И только попробуй теперь сказать, что ты не моя, − усмехается Кристофер, гладя большим пальцем руки ее щеку.       Его губы находят ее, оставляя на них протяжный поцелуй. Шистад отпускает ее, прощаясь с другом и Нурой до следующей встречи. Еще один короткий поцелуй, и он уходит. Бауэрман смотрит ему вслед, пока он не растворяется в толпе.       Она будет его ждать, считая дни, приближающие их к желанной встрече, а время идти. Он вернется к ней, в дом полный воспоминаний. Они будут пробовать выстраивать свой корабль счастья. Они будут пробовать любить и прощать. Она будет только Его, а он Ее.