Сливки по ее телу

      Среда. 14:48.       Автомобиль останавливается около Йенсенов. Христина вынимает ключ из зажигания, кидая его в сумку. В ней она находит помаду, поворачивает зеркало заднего видения и подкрашивает губы. Она покидает машину, включая сигнализацию.       В доме царит тишина, единожды прерывая лишь звоном тарелок. Бауэрман вешает сумку в коридоре и проходит на кухню. Она берет с сушилки стакан и наливает из-под крана холодную воду. Бергдис, которая сидит за столом и отведывающая обед, внимательно наблюдает за ней.       − Где ты была? – Йенсен решается прервать тишину. – Мы все тебя искали, но не нашли, а на телефон ты не отвечала.       Христина поворачивается к ней, делая несколько глотков воды и ставя стакан на стол. Она достает мобильный телефон. Пятнадцать пропущенных. Бауэрман кладет телефон экраном вниз на стол.       − Хрис?       Христина садится за стол напротив Бергдис.       − С Крисом, − отвечает Христина, и Йенсен удивляется, мол, серьезно, и вы друг друга не убили? – Мы переспали.       Бергдис давится куском еды и быстро хватает кружку, делая несколько глотков воды, проталкивая пошедшие не в то горло куски.       − Что вы сделали? – прокашлявшись, переспрашивает она.       − Ты слышала, − укоряет ее взглядом Бауэрман.       Да уж, такого поворота событий Бергдис не ожидает. Конечно, она знает, что между этими двумя очень странная форма ненависти, которая однажды обязательно должна перерасти в большее, чем просто разговоры. Но что это происходит вот так вот. Да, они непредсказуемы.       − И как все прошло? – любопытство зарождается в Йенсен.       Христина закатывает глаза и качает головой, намекая на то, что говорить на эту тему она не намерена. Да, все проходит замечательно, даже лучше, чем могут ожидать они оба, Кристофер и Христина. До этой ночи Бауэрман откровенно выводит из себя Шистада, провоцируя его, тот принимает ее вызовы и играет с ней. Он строит планы мести и желает ее уничтожить. За время их войны они даже не замечают, что привязываются друг к другу. В неком роде они это делают. Ненависть и месть перерастает в откровенные желания, страсть и безумие, в котором они сгорают не только ночь, но и утро. Кажется, у этих двоих есть даже шанс. Они могут построить что-то большее, если приложат усилия, но будут ли они в состоянии сделать это? Или они переступят через себя и уничтожат друг друга? Никто не знает, что будет дальше.       Пятница. 16:56.       Проходит несколько дней. Это время Христина проводит в своей комнате, она редко выходит из нее. Ее поведение обуславливается неожиданным возвращением ее матери. Что она здесь забывает? Она приезжает собрать вещи, но каким-то мистическим образом остается в доме, так что Бауэрман предпочитает закрыться в комнате и не видеть ее лицо. Она ни с кем не разговаривает и ни с кем не обсуждает произошедшее между ней и Крисом. Нет желания и смысла. Что насчет Криса? Они больше не видятся, однако поддерживают связь. В тот день, когда Христина уходит домой, вечером она получает сообщение от него. Неожиданно, но она отвечает. А почему нет? По какой причине пишет он? Никто не знает. Даже он сам, он просто пишет, она просто отвечает. День, ночь. Сейчас.       Телефон Бауэрман подает сигнал. Новое входящее сообщение от Кристофера. Она открывает его.       «Встретимся сегодня в восемь вечера?»       Христина усмехается, глядя на экран. Она пожимает плечами, мол, а почему нет? Хоть что-то может отвлечь ее от событий в доме, от матери и дурных расспросов Бергдис.       «Да, где?», − это все, что она отвечает ему.       «Я заеду за тобой», − Бауэрман читает сообщение. Она не отвечает, просто откладывает телефон на прикроватную тумбу и откидывается на спину, закрывает глаза.       Пятница. 20:15.       Кристофер сидит в машине, откинувшись на спинку сидения. Его взгляд прикован к входной двери, он берет телефон и облокачивается на руль автомобиля, щелкая пальцами по экрану сенсорного телефона. 20:17. Отправленное им сообщение остается без ответа. Шистад усмехается и откладывает телефон в сторону. Бауэрман просто забивает на него, а чего он еще ожидает? Он вздыхает и тянется за ключами. Несколько секунд крутит их в руках и вставляет ключ в зажигание, заводит машину. В это время дверь дома Йенсенов отворяется, и на улицу выбегает Христина. Она накидывает пальто и закутывается в огромный шарф, осматриваясь по сторонам. Она замечает машину Криса, и тот выходит из автомобиля и, опираясь о дверь, смотрит на нее.       − Я уже начал думать, что ты не придешь, − произносит Кристофер.       − У меня была такая идея, − улыбается Бауэрман, и тот усмехается, качая головой. Она никогда не изменится.       Они садятся в автомобиль, и тот трогается с места. Всю дорогу они проводят в тишине: Христина облокачивает голову о стекло, наблюдая за тем, как за окном меняется пейзаж; Шистад уставляется на дорогу, лишь иногда кидая короткий взгляд на девушку, которая кажется ему чем-то озадаченной. Крис кладет руку на руку девушки, вырывая ее из раздумий и заставляя поднять глаза на него.       − Ты непривычно загруженная сегодня, − говорит он, и Бауэрман пожимает плечами.       Машина останавливается, и они выходят из нее. Направляются к скамейкам, которые располагаются нескольких метрах, сидя на которых можно любоваться с высоты ночным городом. Христина вспоминает, как Нура рассказывает ей нечто о похожем месте.       − Ты так и не ответила, − Кристофер смотрит на девушку, располагающуюся рядом с ним.       − Семейные проблемы, − отвечает она, любуясь видом.       − Не поделили с сестрой ванную комнату, поэтому ты опоздала? – смеется он, кладя руку на ее плечо и притягивая к себе.       − У нас в доме не одна ванная комната, во-первых, − на ее лице появляется искренняя улыбка. – Во-вторых, мы с ней никогда не спорим, хотя лучше было бы это, − она вздыхает. – Вернулась моя «любимая» мамочка.       Шистад обнимает девушку со спины, облокачивая ее на себе. Его подбородок убирается ей в макушку. Бауэрман кладет свои руки на его, как бы обнимая его.       − Смотрю, ты не любишь ее, − констатирует Крис, и она кивает.       − Было бы за что, − Христина поднимает глаза на него.       − Все так плохо? – интересуется Кристофер.       Бауэрман только кивает. Он вспоминает сказанные ею слова о своей семье и понимает, что ничего хорошего там нет. Она винит мать в смерти отца, мать у нее не отличается особой порядочностью. Скорее всего, она опаздывает именно поэтому, возможно, они ссорятся, ведь она выбегает из дома раздетой.       Они проводят несколько часов за непринужденной беседой, обсуждая всевозможные темы. Одинокая луна возвышается над городом, освещая путь редким машинам и пешеходам, двигающимся по практически пустынным улицам. На душе наступает такое умиротворение, что ни один из них не желает, чтобы оно заканчивалось, чтобы заканчивался этот вечер.       Неожиданно поднимается холодный ветер. Христина сильнее кутается в шарф, поднимаясь по скамьи. Она прячет руки в карманы, но это не помогает. Шистад берет ее руки в свои ладони. Странно, но они горячие. Бауэрман слегка улыбается, глядя на него. Он встает.       − Останешься? – Кристофер смотрит ей в глаза.       − Ты предлагаешь мне ночевать мне на этой холодной скамейке? – Христина настроена скептически.       Шистад смеется, кидая взгляд куда-то в сторону, но тут же возвращая его на девушку.       − Если ты хочешь, − протягивает Крис, она пихает его в бок локтем. – Нет, у меня, − он становится серьезным. Притягивает девушку к себе, нежно касаясь ее губ своими губами. Впервые за этот вечер.       − Ну, − Бауэрман слегка отстраняется, − даже не знаю, − улыбается она.       − Ты уверенна? – его горячее дыхание опаляет ее кожу в области шеи.       − Тебе повезло, что дома маячит мамочка, видеть которую у меня нет желания, − отвечает Христина, и Кристофер усмехается. Он вновь целует ее.       − Ты просто не можешь мне отказать, − произносит Шистад, едва отрываясь от ее губ.       − Ты себя переоцениваешь, − ухмыляется Бауэрман.       Крис держит ее голову за подбородок, проводит пальцем по ее губам, слегка сдавливая ее скулы, заставляя приоткрыть рот, издав еле слышный стон.       − Заткнись и поцелуй меня, − это звучит, как приказ.       Христина кладет руку на его руку, убирая от своего лица. Она подается вперед к нему и шепчет, едва касаясь его губ:       − Я не подчиняюсь приказам.       Бауэрман отталкивает его и разворачивается, она направляется к машине. Крис качает головой и довольно усмехается. Она в своем репертуаре: непокорна, взбалмошна, вечно воюет с ним. Это то, что его так привлекает и заставляет ввязываться в авантюры. Если даже все хорошо, она что-нибудь выкинет. Кристофер выдыхает и направляется к машине.       Воскресенье. 10:16.       Шистад хмурится, наблюдая за мягкими движениями Христины, и шумно выдыхает, будто намеренно привлекая внимание кружащейся возле плиты девушки.       − Это на меня не действует, − она выключает конфорку и поворачивается к нему.       Христина ставит на стол тарелку с только приготовленными оладушками и кофейник. Бауэрман подходит к сушилке и встает на носочки, пытаясь дотянуться до кружек. И кто так высоко вешает шкафы? Она недовольно выдыхает. Это забавит Кристофера, он усмехается и в кратчайшее время преодолевает расстояние между ними. Шистад прижимается к ее спине, кладя руки на ее бедра, медленно скользя ими вверх по изгибам ее тела, нарочно поднимая край рубашки, его рубашки. Она находит ее утром в его шкафу, когда просыпается. Берет без спросу, но ему это даже нравится, сидя за столом, он только и может думать о том, как же шикарно она смотрится на ней, как же он желает стянуть ее с этой безумной девчонки.       − А это действует? – Кристофер аккуратно убирает ее волосы на одну сторону и невесомо касается губами ее шеи.       − Крис, − Христина закрывает глаза, чувствуя жар его рук на своем теле. – Лучше бы помог, − шумно выдыхает она.       Его поцелуи становятся увереннее. Не выдерживая, Бауэрман резко разворачивается в его руках и поднимает на него глаза. Ее суровый взгляд смиряет его, и он не может сдержать улыбки. Она выглядит так мило, когда злится, стоя на кухне в его рубашке и не накрашенная. Такая вся естественная, настоящая, маленькая и беззащитная, будто две личности живут в одном теле. Шистад целует ее, сильнее прижимая Христину к столешнице. Он углубляет поцелуй, опуская руки по ее бедрам. Кристофер приподнимает ее, лишая опоры под ногами, но тут же сажает ее на столешницу. Бауэрман только собирается что-то возразить ему, но он лишь усмехается и бесцеремонно затыкает ее поцелуем, руками пробираясь под рубашку, вырисовывая непонятные узоры на ее животе, медленно подбираясь к ее груди. Он грубо сжимает упругую грудь, страстно терзая ее губы, поглощая ее сладкие стоны. С ее губ срывает его имя, когда его рука, проходится по ее шее, ключицам, разрывая рубашку, влажный и горячий язык касается ее ореолов. Ее пальцы погружаются в его волосы, другой рукой Христина хватается за край столешницы, махая ею и задевая стакан. Тот падает на пол, разбиваясь, но Шистад даже не обращает на это внимания, как и на шаги, доносящиеся с лестницы.       − Смотрю, ваши отношения стремительно развиваются, − из-за поворота показывается парень.       Вильям. Он остается здесь после вчерашних посиделок, и как они только забывают про это? Не желая того, но Крис все же отворяется от Бауэрман и косится в сторону друга, закрывая собой девушку. Она кладет голову на его плечо и смотрит на Вильяма:       − У нас нет никаких отношений, − кидает Христина.       − Да, заметно, − усмехается Вильям. Он делает несколько глотков воды с чайника и покидает кухню.       Последний взгляд Вильяма говорит о многом, он заставляет парочку смеяться. Бауэрман обнимает его.       − Значит, между нами ничего нет, − Кристофер поднимает на нее глаза.       − Отношений, − поправляет она. – Ты не способен на это.       − Ты в этом уверена? – Шистад вопросительно приподнимает бровь, гладя ладонями ее бедра. Она кивает, прикусывая губу. – Ты была уверена и в том, что между нами ничего не будет, что мое имя с твоих губ сорвется только в моих мечтах.       Крис довольно улыбается, он думает, что ему удается поймать ее.       − Я же говорила, что это моя игра, − Христина гладит его грудь, смотря в его глаза. – Ты играешь по моим правилам, делаешь то, что хочу, − она улыбается и шепчет ему в губы: − А сейчас я хочу тебя.       Шистад затыкает ее поцелуем, не желая больше слушать ее болтовню. Кристофер раздражен и зол. Ее слова выводят его из себя точно так же, как и впервые дни их знакомства, когда она его еженедельно провоцирует, вызывая в нем ярость, смешивающуюся с абсолютным безумием и одержимостью наказать ту, что пробирается ему глубоко под кожу, сводя с ума.       Телефон Бауэрман подает сигнал. Новое сообщение от Каролины, ее подруги детства. Христина отстраняется, дотягиваясь до мобильного телефона, Крис старается не обращать на это внимание. Он успокаивается, глядя ладонями ее бедра и целуя шею. Бауэрман бегло пробегает глазами по тексту сообщения и откладывает телефон в сторону.       − И что там? – спрашивает Шистад.       − Ничего важного, − отзывается Христина. Она улыбается и нежно целует Кристофера в губы. Не нравятся ему подобные ответы, они так и показывают, что собеседник что-то срывает, но ничего он узнает, что именно прячет она. Но это будет потом, сейчас есть только он и она, но надолго ли?       Понедельник. 22:45.       Вода теплыми струями стекает по обнаженному женскому телу. Христина запускает пальцы в длинные спутавшиеся от влаги пряди волос. Она закрывает глаза, подставляя лицо под душ. Так хорошо. В комнате на кровати располагается Крис. Его глаза закрыты, дыхание ровное. Кажется, Шистад готов заснуть, не дождавшись Бауэрман. Его планы портит входящее сообщение. Он на ощупь находит надоедливый телефон. Сообщение высвечивается на экране. Кристофер со злости сжимает в руках телефон, откидываясь на спину. Он кладет телефон обратно на тумбу.       Среда. 21:56.       Каникулы выдаются отвязными: дни студентов утопают в шумных вечеринках, стонах, дорогой выпивке и запрещенных препаратах. Кристофер сидит на лестнице, впуская в свои легкие ядовитый дым. Он смотрит, как приходящие люди, растворяются в толпе и оглушительной музыке. В его руках догорает окурок, он делает последнюю затяжку и бросает его в полупустой стакан от виски. Дотягивается до бутылки спиртного и отхлебывает с горла. Дверь в дом вновь отворяется, и какие-то подростки вваливаются внутрь, но среди них нет ее. Христина так и не приходит, и дело не в веселье или очередном страстном сексе. Ее нет, значит, она там, с ним. То чертово сообщение, которое его злит несколько дней назад, является перепиской Христины с ее подругой Каролиной. Они обсуждают встречу Бауэрман с каким-то парнем. Кристофер не знает, почему это задевает его, почему заставляет его проследить за ней. Она встречается с тем, как называет его Шистад, недодругом. В тот момент в жилах Криса закипает ненависть к ней, но она не перебивает тяги к ней. Это пугает его и сводит с ума. Он даже разрушает свою комнату, теряясь в догадках: когда его ненависть к ней и желание насытиться ею перерастает в чувство собственности и нежелание видеть ее с кем-то другим? Этому должен прийти конец, и он придет. Сегодня. Здесь и сейчас.       − Ты такой загруженный, − женская рука легко ложится на плечо Кристофера, − тебе не помешает расслабиться, − она улыбается.       Шистад поднимает глаза. Смазливая девочка. Коротенькое платье, глубокий вырез, вызывающий макияж. Все, как он любит. Такие обычно его привлекают. На один раз, но больше ему и не надо. Новую игрушку на ночь найти в наше время легко.       Крис делает глоток еще пару глотков виски, ставит бутылку на стол, который стоит недалеко и разворачивается к незнакомке.       − Пойдем, − Кристофер хватает за руку девушку и тащит ее наверх.       Они вваливаются в комнату. Шистад нещадно терзает губы какой-то девчонки, имя которой он даже не знает и не собирается узнавать. Чем она его цепляет и привлекает? Абсолютно ничем. Простая физика и никаких эмоций. Алкоголь бьет в голову, затмевая рассудок. Еще одна ничтожно пустая девочка пополняет его список девочек на ночь. Кристофер падает на кровать и тянет девушку на себя. Раздевает ее и усаживает ее на колени. Губы скользят по ее шее. Он прикусывает зубами нежную кожу и опускается к ключицам. Руками больно сжимает ее бедра, пронимает пальцами под резинку ее трусов. В какой-то момент становится невыносимо больно, и она дергается под его напором, но ему плевать, он вновь притягивает ее к себе. Криса ничуть не заботят ее чувства и ощущения, его волнует только его желание, желание заглушить то нарастающее неприятное чувство в груди. Чертовы чувства.       Среда. 22:28.       Звонок в дверь заставляет хозяина дома отвлечься от флирта с милой воительницей за права женщин. Он оставляет невесомый поцелуй на ее губах и скрывается за поворотом. Открывает дверь, облокачиваясь на нее, и поднимает руку вверх в знак приветствия.       − И тебе привет, Вильям, − Христина переступает порог дома, и на нее тут же налетает Эва.       − Ты пришла, − Мун виснет на подруге, та усмехается, ведь Эва вновь пьяненькая.       На самом деле Бауэрман не собирается приходить в этот дом сегодня, да и это веселье оказывается весьма неожиданным. Вильям устраивает праздник в честь одного из своих парней, у него ведь День Рождение. Девочки вновь докапываются до нее, она сдается, так что приходится идти. Конечно, она опаздывает, неотложные дела. Но сейчас она здесь и пробирается сквозь толпу, желая отыскать в ней Кристофера. Несколько последних дней он немного странный, не разговорчив и слегка озлоблен. Попытки разговорить его терпят фиаско, так что единственное, что остается Христине, − это мириться с этим.       Кто-то из толпы указывает ей направление. Бауэрман благодарит и поднимается вверх по лестнице. Она толкает одну дверь за другой, пытаясь найти нужную. И ей удается это. К сожалению. Звук открывающейся двери, и Крис поднимает глаза, встречаясь взглядом с Христиной. Незнакомая девочка ерзает на нем, оставляя робкие поцелуи на его шеи и пробираясь руками под его кофту. Ни один мускул не дергается на лице Бауэрман, она улыбается и скрещивает руки на груди. Предсказуемо.       − Извините, удачного вечера, − Христина просто удаляется.       Ни истерик, ни криков, ни слез. Единственное, что может намекнуть на то, что ей не безразлично – это звонкий хлопок дверью. Но может это просто мерещится Шистаду. Ей все равно, плевать, безразлично. Очередной приступ злости заканчивается потерей терпения и остатков нежности, которые иногда все же проскальзывают в его действиях. Он накручивает волосы девушки на кулак, резко дергая ее голову назад. Жадно целует губы покорной девочки. Она податлива и ни разу не огрызается, ни одной колкости с ее стороны. От этого становится так противно. Вся эта приторность и нежность. Кристофер хочется оттолкнуть ее, догнать ту, что покидает комнату и овладеть ей там, где он ее застанет. Она будет кричать и сопротивляться, бить его лицу, но потом сдастся. Это их тип отношений, это его особый сорт зависимости. Зависимости от нее.       Бауэрман спускается по лестнице, натыкаясь на одного из пенетраторов, выхватывает у него бутылку, из которой он только собирается разлить спиртное по стаканам. Она буквально залпом опустошает ее. Парни удивленно смотрят на нее, она возвращает ему бутылку и благодарит. К ней с криком «Моя девочка!» подбегает Эва, она тащит ее за собой. Еще несколько бокалов спиртного. Горячие танцы, они танцуют, обнимаясь. Эва настолько пьяная, что уже лезет целоваться. Христина смеется, подыгрывая ей. В кармане вибрирует телефон. Она отходит в более тихое место, тычет по экрану пальцами, отвечая на звонок.       − Забери меня, − Бауэрман смеется в трубку, слушая мужской голос на том конце провода.       Христина отключается, поднимаясь с лестницы, на которой сидит. Она цепляется за перила и поднимается. Немного шатается и следует на выход из дома. Бауэрман находит свою одежду с вешалок, вываливается из дома, вдыхая свежий воздух, который кажется сейчас невыносимо тяжелым.       Наверху веселье Кристофера в самом разгаре. Он откидывается на кровать, наблюдая за девушкой, которая становится увереннее. Может быть, на нее так действует запах алкоголя, которым так пахнет от Шистада? Девушка тянется к пряжке ремня на его брюках, прокладывая дорожку из по его торсу. Шистад закрывает глаза. На душе становится как-то мерзко и противно, желание выгнать Бауэрман из головы перекрывается отвращением к той, которая так усердно пытается его завести. И что такого в этой чертовой суке, что она так проникает ему под кожу?       − Руки убери, − Крис прерывает ее, когда та только собирается запустить руки в его штаны. Она не реагирует, что только злит Шистада. – Я сказал: убери руки, блять, − он скидывает ее с себя и поднимается с кровати.       Кристофер хватает свою кофту, закидывая ее на плечо, и плетется на выход из комнаты, застегивая брюки. Он спускается по лестнице, натягивая на себя кофту, осматривается по сторонам. Он оступается и чуть не падает с лестницы, но быстро хватается за стену. Он стоит. Его замечает Вильям.       − Надеюсь, с алкоголем ты на сегодня завязал, − смеется тот, Крис лишь отмахивается от него.       − Ты видел Хрис? – спрашивает Шистад, опираясь о друга и осматриваясь по сторонам.       Вильям молчит.       − Она ушла минут пять назад, − к ним подходит Нура, она улыбается, беря под руку Вильяма.       Кристофер кивает и протискивается среди народа. Он не тратит время на поиск своей верхней одежды, он просто покидает дом, спотыкаясь о порог. Да уж, с алкоголем он определенно перебарщивает сегодня. Крис поднимает глаза и замечает вдалеке девушку. Бауэрман мило беседует с каким-то парнем, он подхватывает ее, не позволяя ей упасть. Христина смеется и виснет на нем. Кажется, она готова не только повиснуть на нем. Шистад сжимает кулаки до хруста костей. Парень усаживает Христину в машину и сам занимает место водителя. Автомобиль покидает территорию, прилегающую к дому. Крис срывается: он пинает ногой мусорный бак, бьет кулаком по бетонной стене, сбивая в кровь костяшки. Его крик, похожий на рычание, разносится по округе. Шистад облокачивается о стену спиной и сползает вниз по ней. По его костяшкам стекает кровь, каплями падая на землю. Он закрывает глаза и проводит руками по лицу. Время застывает.