runaway.

По-хорошему им уже давно пора разъехаться. Какой смысл торчать в этой богом забытой квартире в самом затрапезном районе Чеджу. Душная жара разъедает мозг, разлагает его на мелкие составляющие, остатки эктоплазмы, из которой уже ничего не родится. Последний этап пройден. Джехён перебирает в пальцах струны гитары, подбирая новую мелодию, и красиво игнорирует кислое выражение лица Вонпиля. Тот почти всегда недоволен. Впрочем, они все здесь такие. Проклятые фактом существования здесь - в закрытой экосистеме одного отдельно взятого острова между желтым и южно-китайским морем. Вонпиль устает ждать реакции старшего и вскрывает банку с теплым пивом, морщась от шипящего звука лопающихся пузырьков газа. Наверное, их жизнь напоминает замкнутый круг, петлю времени. День сурка, из которого они не могут (не хотят) выбраться. - Ты заебал, - миролюбиво сообщает куда-то в пространство Джехён и снова возвращается к своей гитаре, только теперь это напоминает какое-то насилие. Взаимный садомазохизм, потому что струны надсадно гудят, а по тонким пальцами сбегают капли густой и темной крови. Вонпиль даже не удивляется. А Ёнхён и вовсе фыркает откуда-то с пожарной лестницы, забираясь в квартиру через окно, игнорируя находящуюся рядом балконную дверь. То ли настроение у него такое, чтобы повыебываться, то ли просто силушку молодецкую хочет продемонстрировать. Джехён не особо реагирует в ответ, поправляя гаррипоттеровские круглые очки и убирая прядь высветленных волос за ухо, облизывая пересохшие губы. Вонпиль давится пивом. Ёнхён максимально закатывает глаза и отбирает у новоиспеченного мазохиста инструмент его самоистязаний, в народе именуемый гитарой. - Что, успели потрахаться без меня? Старший медленно моргает, тупо сжимая и разжимая ладони, словно пытаясь понять, куда делась гитара, а потом вскидывает брови, ожидая продолжения пламенной речи. Пламенная речь больше напоминает змеиное шипение (Вонпилю даже интересно, когда у Ёнхёна с языка начнет яд капать, он отвлекается от своей банки с теплой алкогольной бурдой, чтобы полюбоваться). - Раз он тебя заебал, - с упрямством, достойным, куда более лучшего применения, сообщает тот, глядя прямо в глаза Джехёну. Тот с удивительной меланхоличностью пожимает плечами и вытаскивает несколько салфеток из коробки, стирая кровь с порезанных пальцев. Это все так неправильно. Эта мысль не дает Вонпилю спокойно жить. Им давно пора разъехаться, куда глаза глядят. И, желательно, в разные стороны, чтобы снова не оказаться в этом пространстве, в котором даже воздуха не хватает, чтобы сдвинуться с места. Изменить. Поменять. Начать все заново. Джехён смотрит на Ёнхёна снизу вверх и наклоняет голову набок. - Ты, вроде, не был особо против. Ни с Вонпилем, ни с кем бы то ни было еще. И даже аргументов нет против. Он знает. И это почему-то бесит до состояния боевого берсерка. Для этих двоих он очередной. Один из череды таких же наивных парней, которым приглянулся красивый гитарист из местечковой группы. Вонпиль в курсе, что он далеко не первый такой. Джехён об этом рассказывает, когда напьется. Или когда (не дай боже) переспит с кем-то без ведома Ёнхёна. Тогда по квартире начинает летать посуда, пытаясь в процессе полета отрастить крылья. Безуспешно, естественно. Но кто ж ей запретит надеяться на лучшее? Два года назад, когда он оказался здесь, он все не мог понять, как можно совмещать в себе две совершенно противоположные модели поведения. Ревность. И желание знать, как твой любимый человек трахается с кем-то еще. Вряд ли они думали, что он задержится с ними так надолго. Но, походу, у Вонпиля сдвиг по фазе примерно в той же стороне, что и у этих двоих. И умение извлекать из синтетических клавиш божественные звуки. Помешательство на музыке идеально вписывалось в происходящее. Как будто первой части этих отношений им было мало. - Ты расстраиваешь мелкого, хён, - Ёнхён крайне редко использует это слово, а если и использует, то с таким непередаваемым сарказмом, что непосвященный в хитросплетения их отношений человек запросто принял бы их за злейших врагов. - Не, я без претензий, - Вонпиль салютует им банкой пива и допивает остатки теплой жидкости, морщась от горечи на губах и во рту. - Ты недооцениваешь его, - Джехён снова звучит равнодушно и спокойно, видимо, потому что уже отвлекся на разбросанные по всей поверхности пола ноты, пытаясь отыскать какую-то из своих партий. Однозадачный Пак Джехён. Мальчик не от мира сего. Хён, которого нельзя оставить одного ни на секунду. Либо убьется. Либо найдет себе очередного ебыря. Вонпиль и сам не знает, как его угораздило так крепко влюбиться.