runaway.

Отчаяние душит вырванным из контекста фактом, что это все не имеет долгосрочных перспектив. Они не одного поля ягоды. У Вонпиля есть родители, обязательства, работа, в конце концов. Играть на синтезаторе - хобби, самореализация талантов. Что угодно, но не определяющий фактор его благосостояния. У него есть будущее вне этой задрипанной квартирки на Чеджу. Он может свалить на большую землю. Он может уехать жить в дымный и серый Сеул, жить в картонной многоэтажке, бегать на работу в одно из бесконечных офисных зданий, получать зарплату, пить с начальством по выходным, заводить любовниц и изменять безропотной жене. Но он не хочет. Отчаяние обретает человеческое лицо заспанного и уставшего от жары Джехёна в растянутой ёнхёновой футболке, которая ему больше размера на четыре (и похуй, вообще-то, что он старше и выше). Хён тощий до скелетообразного состояния, потому что питается солнечным нектаром и соджу, убеждая всех вокруг, что это самое что ни на есть правильное питание. Ага, как же. - Сыграй мне что-нибудь? Джехён с утра похож на кота. Он прижимается щекой к его плечу, устраиваясь на подлокотнике дивана и обнимая его за шею. От жара чужого тела становится душно и жарко, по спине сбегают капли пота вдоль позвоночника. Вонпиль тянет носком подставку с клавишной установкой, стараясь не выдернуть ее из розетки, и настраивает звук, старательно игнорируя прикосновения к себе. Он играет какую-то простенькую мелодию, на более не хватает ни адекватности, ни желания. Хочется лишь закрыть глаза и остаться в этом дебильном "сейчас". Но уже давно пора - нет. Давно пора заканчивать. Джехён выдыхает теплый, почти горячий воздух в изгиб его шеи. Вонпилю до разбитого в крошево сердца нравится с ним целоваться. Когда у старшего подрагивают ресницы, а дыхание сбивается. Когда он отвечает, слабо прикусывая его нижнюю губу, а после полноценно впивается в нее губами, вспарывая тонкую кожицу до крови острыми краями зубов. Это ломает жизнь вдоль, на равномерно разорванные куски мироздания, словно землетрясение при столкновении литосферных плит. Вонпиль ощущает себя не спящим вулканом, круги под глазами, как остатки предыдущего взрыва. И вырываться из всего этого нет никакого смысла. Он стучит всей ладонью по клавишам и прижимается губами к джехёновым губам, целует до сведенной челюсти, словно это простое действие избавит его от ощущения картонной нереальности происходящего. От ощущения, что он не вписывается в чинную и летящую к чертям собачьим жизнь старших. И оно избавляет. Ненадолго, но возвращает под ноги твердую землю, потому что Джехён отвечает. Лихорадочно и по-детски жадно, непонятно и муторно, словно ему это тоже критически нужно. Вонпиль не знает. - Ёнхён хочет дрыхнуть до обеда. Он вчера... был злой, - старший мученически закатывает глаза и незаметно кусает Вонпиля за ключицу, поднимаясь на ноги и поправляя футболку, жмуря глаза от яркого солнца. Как будто Ёнхёна это спасет. Джехён странный. Он тащит их обоих, еще сонных и не завтракавших на пляж, заброшенный и скалистый, пустынный до стадии "здесь можно снимать порно и фильмы ужасов... одновременно". Вонпиля тянет ржать. То ли нервно, то ли истерически. Он падает на песок спиной вперед и прикрывает ладонью глаза от солнца, в перевернутой перспективе наблюдая, как Ёнхён обнимает старшего со спины. И это выглядит правильно. Так... по-дорамному счастливо, что он чувствует себя здесь откровенно лишним. Им давно пора расходиться. Звонок мобильного не дает разобраться с этим до конца, оставляя мысль пустой и незавершенной. Вонпиль наугад отвечает и резко садится на песке, позволяя морскому бризу играться с краями расстегнутой рубашки и кончиками каштановых волос. И он бы хотел быть этим самым бризом. Не иметь никаких забот. Истерик. Скандалов. Не иметь прошлого и будущего. Только настоящее, пронзенное насквозь ультрафиолетовыми лучами, распыляющее радиоактивный фон. Настоящее, лишенное сознания и смысла. Слова матери застывают насекомыми в янтарных украшениях, про которые так любят рассказывать русские туристы, прилетающие на Чеджу за-ради подлечить здоровье. "Малыш, вернись к нам, пожалуйста". Он даже не успевает ответить, потому что Ёнхён опять что-то высказал Джехёну, а тот молча выпутался из его объятий, прибегая под вонпилев бок. На том конце мобильной связи раздаются только валокординовые гудки, словно и не было никакого звонка. Словно ему все это примерещилось. И единственное, что имеет хоть какое-то отношение к реальности - это теплый, почти горячий Джехён с противоестественно холодными руками, которыми он забирается под его майку, вызывая мурашки по коже. Вонпиль отвлекается по-страшному. Отвлекается от телефона, от мира, от всего остального, что не старший. Впрочем, Ёнхён тоже вносит свою неоспоримую лепту в дебилизм происходящего, наваливаясь на них сверху и устраивая возню на песке, достойную пятилетних детей, а не взрослых лбов, давно пересекших двадцатилетие. Вонпиль откровенно ржет, когда Джехён из чистой вредности засыпает горсть песка под футболку Ёнхёна, а потом отплевывается от него же, потому что месть сладка, а подавать ее холодной явно не в характере среднего звена их странной цепочки на троих. Ёнхён тоже беспросветно красивый. Вонпилю нравится с ним обниматься, нравится его обнимать, потому что тот смешно ворчит, агрессивно утверждает, что он, вообще-то, самый альфачный альфа-самец на деревне, но послушно засыпает в его объятьях под очередной нудный арт-хаус, которые так любит включать Джехён. Но сейчас - пляж. Солнце, бьющее в глаза и застывшее солидно выше горизонта, сухой песок, режущий микро-царапинами кожу на пятках. Ветер, носящийся вдоль и поперек - от моря к кромке города, притаившегося где-то недалеко, но так, чтобы здесь можно было бы забыть о его существовании. Иногда ему кажется, что единственное, что есть настоящего в этом мире - так это море и два идиота, с которыми он делит странную квартиру на окраине самого большого города на Чеджу. "Самый большой" звучит очень по Фрейду и откровенной ложью одновременно. Потому что город даже близко не стоит в одном списке с самыми населенными городами Кореи. Не то что мира. Вонпиль ловит себя на тупой мысли, что не помнит названия города, в котором живет.